"Зарубежный детектив 2026-7". Компиляция. Книги 1-9 (СИ), стр. 480

Стоит необычайно теплая для сентября погода – очередной тревожный признак глобального потепления. Через месяц Хэллоуин. Я помню, как в детстве приходилось надевать куртку поверх костюма ведьмы, а руки, сжимавшие метлу и мешок для конфет, были в перчатках. В этом году детям даже свитера не понадобятся.

Донна изъявила желание пройтись, а на ходу сложно делать пометки в блокноте, поэтому я записываю наш разговор на диктофон. Она сказала, что ей нужно больше двигаться; полагаю, так ей проще говорить о своем горе, чем сидя на одном месте.

– Честно говоря, даже не придала значения словам о том, что кулон был в форме сердца, – говорит она, расстегивая не по погоде теплую куртку. – Я знала, что там была бабочка. Подумала, они просто не разглядели из-за…

Крови. Думаю, не стоит произносить это вслух.

Легкий ветерок гоняет по дорожке сухие коричневатые листья.

– То есть вы полагаете, это ничего не меняет в… деле?

Мне неловко произносить бездушное слово «дело», ведь за ним стоит жизнь ее дочери, а если точнее, смерть.

– А что бы это могло поменять?

Сняв куртку, Донна вешает ее на руку. Я прибавляю шагу, чтобы не отставать.

– Просто… получается одна и та же ошибка и в рапорте, и в признании. Вот мне и пришло в голову, а вдруг… – думаю, как бы потактичнее сформулировать, – вдруг Эрик Майерс написал, что это сердечко, потому что ему так сказали? Может, дело именно в этом?

Донна Уайт ускоряется, стуча каблуками модных ботинок по дорожке, словно стремясь убежать от моего вопроса.

– На что вы намекаете?

Я еле поспеваю за ней.

– Если Майерс написал ровно то, что сказали ему полицейские, это в какой-то мере подтверждает его слова – сознался он под давлением.

Поджав губы, она несколько секунд раздумывает, а потом качает головой.

– Не понимаю, как вы пришли к такому выводу, – в голосе одновременно слышится и скепсис, и раздражение. – Да, он утверждает, что признание из него выбили, только это ложь – как и остальные его заявления. Он же все подробно описал: нож, их ссору… – Донна пожимает плечами. – Ну, в чем-то ошибся, бывает.

Видимо, нет смысла озвучивать очевидное: все эти подробности ему тоже могли продиктовать.

– Орудие убийства так и не нашли.

Мы проходим мимо детской качалки: сидящий на одном конце мальчишка изо всех сил отталкивается ногами, пытаясь подняться в воздух, однако девочка на другом конце намного легче, и, как бы она ни дергалась, ей не удается его перевесить. У обоих на лицах озадаченное выражение.

– Ничего удивительного. Им бы пришлось все озеро прочесать, – пройдя еще несколько шагов, Донна обводит вокруг себя рукой: – Впрочем, с такой погодой оно скоро высохнет. Может, тогда и найдут.

Пауза.

– То есть вы не думаете, что…

– Нет, – резко обрывает Донна. Теперь она идет еще быстрее, словно хочет убежать от меня: – Не думаю. Доказательств больше, чем достаточно. Они выбиты чернилами на его коже.

– Да, тут сложно не согласиться, – киваю я.

После этих слов Донна немного замедляется, и какое-то время мы молча идем дальше, любуясь буйством осенних красок и покрытыми золотом и багрянцем деревьями. Видимо, тема с кулоном исчерпана. Продолжу давить – больше ничего от нее не добьюсь. Попробую что-нибудь другое.

– У вас есть предположения, что могла значить записка у нее в кармане? Та, где сказано: «Откровение 13:18 АДАМ».

Похоже, смена темы ее неприятно удивила.

– Полагаю, это как-то связано с изучением Библии. А что значит «Адам» даже не представляю.

Я хватаюсь за ее слова.

– Ваш бывший муж ведь преподавал в воскресной школе? Они именно с ним разбирали Библию?

– Да, какое-то время он там работал. Полицейские сначала хотели все повесить на него, – добавляет Донна с горькой усмешкой и вновь ускоряет шаг. – Впрочем, их тоже можно понять – в первую очередь всегда проверяют членов семьи. Но Адам и мухи не обидит, – она опускает глаза. – Честно говоря, сама я думала на ее парня, Райана Джонсона, пока не стало известно, что это Эрик Майерс.

Я настораживаюсь.

– Почему? Райан проявлял какую-то агрессию?

– Не то чтобы. Просто… даже не знаю. Почему-то он мне не нравился.

– Вы в курсе, что он провалил проверку на полиграфе?

Донна резко останавливается, и я чуть не влетаю в нее.

– Что? – Она не сводит с меня глаз, а шея у нее начинает краснеть. – Не может быть.

– Я… – отступаю на шаг. – Так сказано в полицейском досье.

Ее лицо мрачнеет.

– Уверены?

Осторожно киваю.

– Если хотите, могу показать. Там действительно так написано.

Донна стискивает зубы, но через мгновение, тряхнув головой, идет дальше.

– Зачем вам понадобилось ворошить прошлое?.. – Она бросает на меня яростный взгляд. – Ни один суд не станет учитывать это обстоятельство. Он мог просто перенервничать. К тому же полицейские сказали, у него было алиби, – она несется со всех ног. – Ли Джонс видела татуировку.

– Да, но…

Донна резко поворачивается ко мне.

– Вроде бы довольно элементарно, Алекс. У Эрика Майерса на руке выбиты три шестерки.

– Верно.

Больше я ничего не говорю: по тону понятно, что она не собирается отвечать на дальнейшие вопросы.

Донна Уайт тем временем останавливается, и я следую ее примеру. Складывается впечатление, что сейчас она скажет что-то необычайно важное, поделится каким-то откровением. Однако она молча смотрит вдаль.

– Видите? – спрашивает Донна.

Я смотрю в том же направлении, что и она.

– Вон там.

Донна показывает на куст гортензии. Сперва я вижу только бордовые соцветия и лишь потом замечаю – бабочка. Ярко-оранжевая, с черными полосками.

– Это монарх, – говорит Донна.

– М-м-м.

Я уже собираюсь идти дальше, но она не двигается.

– Вымирающий вид, – без всяких эмоций замечает Донна Уайт. – Климат стал слишком теплым, и они прекратили размножаться.

– Интересно.

Глупее ответ сложно придумать. Ничего интересного тут нет – это ужасно, и, судя по взгляду Донны, она думает так же. Я сглатываю – надо хоть что-то сказать, чтобы замять неловкость.

– Я помню, вы говорили, что она любила бабочек.

Задумчиво улыбаясь, Донна вновь устремляет взгляд на куст гортензии.

– Слабое, конечно, утешение, но мне приятно думать, что всякий раз, как я вижу бабочек, со мной разговаривает ее душа.

Мы следим за парящей бабочкой, пока она не скрывается из виду. И тогда Донна Уайт идет дальше.

Глава 53

Голова раскалывается. Это не обычная боль, она практически невыносима, словно внутри черепной коробки стучит огромный молот. Вдруг у меня кровоизлияние в мозг? Мэлоди нашла в шкафу тайленол, но эффекта от него практически ноль.

Я прижимаю ко лбу пакет со льдом, точнее со снегом, который набрала Мэлоди. Какая ирония – прикладывать холод к голове, одновременно пытаясь отогреться у камина! В ногах вновь появилось покалывание, хотя пальцев я по-прежнему не чувствую. Радует, что зубы перестали стучать, и можно немного шевелить губами, однако лицо до сих пор какое-то онемевшее. Чувствую себя роботом, который прикидывается человеком. И пока не удается унять дрожь во всем теле.

– Прости, пожалуйста, – уже, наверное, в сотый раз повторяет Мэлоди.

Ни я, ни она ни слова не говорим о том, что сидим в комнате, забрызганной кровью.

– Ничего, – в очередной раз успокаиваю я ее.

Мэлоди проверяет телефон, и я, передвинув пакет со льдом, кошусь в ее сторону. Любое движение отзывается болью.

– Есть что-нибудь?

Поморщившись, она качает головой.

– Пробовала набрать 911, сигнал не проходит.

Ну, теперь у нас хотя бы есть телефон. Надеюсь, у Лэйни тоже.

– Повтори, пожалуйста, что произошло, – прошу я, поправляя пакет со льдом. Вода капает мне в рукав. – В последний раз, обещаю.

– Ладно, – с легким раздражением соглашается она.