"Зарубежный детектив 2026-7". Компиляция. Книги 1-9 (СИ), стр. 466

Смотрю в окно: туда, где в снегу валяется его мобильник. Ветер с глухим воем бьет в стекло, и я уже чувствую, как мороз кусает щеки, как немеют пальцы. Не хочу снова там оказаться!

Может, переждать еще часок? Вздремнуть немного, восстановить силы, и тогда вновь бросаться на борьбу со стихией. Но, сколь ни велик соблазн, внутренний голос категорически против такого решения. Закрыть глаза хоть на часок ужасно хочется, однако это будет еще один час, потерянный впустую.

Что ж, значит, пришло время собирать рюкзак и двигаться дальше. Хорошо, что удалось посушить одежду и подзарядиться кофе. С ужасом глядя в окно, поднимаюсь на ноги.

В качестве жеста отчаяния решаю в последний раз проверить шкаф. Верхняя полка кажется пустой… А вдруг Эстер задвинула его подальше? Ей роста точно хватило бы. Я пячусь – и все равно не могу ничего разглядеть. Тогда, наоборот, подхожу вплотную и подпрыгиваю. Колоссальный успех – достаю кончиками пальцев до края полки. Эх, сейчас бы Лэйни сюда! В общежитии мы всегда звали ее, если нужно было достать что-то со шкафа (от Мэлоди в таких ситуациях толку было мало). Увы, ни Лэйни, ни Мэлоди сейчас рядом нет.

К горлу подступает комок.

– Не раскисай! – одергиваю я себя.

Оглядевшись, замечаю кресло-качалку. Попробовать?

Из коридора вновь доносятся шаркающие шаги, и я на секунду замираю, а затем принимаюсь нарочито громко расправлять одеяло и взбивать подушку. Шаги удаляются.

Выждав некоторое время, поднимаю кресло, чтобы не шуметь, и несу его к шкафу. Настороженно прислушиваюсь – тишина. Забравшись на скрипящее кресло, я выпрямляюсь на дрожащих ногах и подаюсь чуть вперед, балансируя, как на доске для серфинга. И тут в глубине шкафа я что-то замечаю. Крепко вцепившись обеими руками в край полки, поднимаюсь на цыпочки, чтобы разглядеть получше…

Прекраснее зрелища в моей жизни еще не было: в дальнем углу полки стоит телефон!

Из коридора доносится сердитый окрик Эстер, и от неожиданности я чуть не лечу на пол.

– Алекс, тебе еще что-то нужно? Погаси, наконец, свет! Мы тут вообще-то спать пытаемся.

С трудом удержав равновесие, я хватаю телефон.

– Нет-нет, спасибо, все в порядке!

Осторожно спускаюсь с кресла и гашу свет. Шаги удаляются.

Глава 35

Сидя с мамой в кафе, я мысленно перебираю оставшиеся у меня варианты. Отчим Николь так и не перезвонил, с Райан – той, что должна подтвердить алиби Райана Джонсона – связаться тоже не получилось. С другой стороны, она запросто могла согласиться прикрыть его, раз Клэр спала и ничего не видела. Выходит, среди возможных подозреваемых отчим, Райан и Райан, и ни у кого из них, по счастливой случайности, не выбиты на запястье три шестерки. Разношерстная компания, ничего не скажешь. Вряд ли Тоби будет готова всерьез рассмотреть кого-либо из них в качестве потенциального убийцы – уж в эфир такое она точно не выпустит.

– О чем задумалась? – спрашивает мама, допивая кофе.

– Да так, пустяки.

Ни к чему ей выслушивать мое нытье по поводу дела о серийном убийце.

Мама отворачивается к окну, и в чертах ее лица я вижу себя. Она буквально моя копия (точнее, я ее), только более стройная и хрупкая – я унаследовала от отца склонность к полноте. Или, как говорит Джей, сочность.

Мама украдкой бросает взгляд на свою огромную сумку, стоящую на соседнем стуле. Она старается не выпускать ее из поля зрения: в «большом городе» кто угодно может забежать в ресторан, схватить сумку и скрыться.

– А Мэлоди с Лэйни придут?

Их имена сливаются в одно, Мэлоди-с-Лэйни, как нечто совершенно неотделимое друг от друга – как арахисовая паста с джемом.

– Ага, – отвечаю я, дожевывая сэндвич с индейкой. – Надеюсь. Если одна не задержится на репетиции, а другая на тренировке.

– Понятно, – говорит мама и, бросив очередной взгляд на сумку, которая – кто бы мог подумать! – по-прежнему лежит на стуле, добавляет: – А Джей?

– Нет, у него не получится.

Мама, задумчиво улыбаясь, помешивает суп.

– До последнего не была уверена, что ты согласишься. Вас, миллениалов, не поймешь.

– Я из поколения Z.

– Да-да, конечно.

Окинув меня оценивающим взглядом, она делает глубокий вдох, и я уже знаю, что за этим последует.

– Ты уверена? – с тревогой в голосе спрашивает она. – Это серьезное, очень серьезное решение, а ты еще такая молоденькая. Совершенно не обязательно выходить за первого…

– Мам! – резко перебиваю я. – Я не выхожу за первого встречного. У меня до этого полно парней было.

– Да, но с ним вы и полугода вместе не провели, – возражает мама, наклонившись ко мне через стол. – Как ты можешь быть уверена, что знаешь его достаточно хорошо?

Ты с ней покончил?

Ты эту кашу заварил. Расхлебывай.

– Уверена, – отмахнувшись от внутреннего голоса, говорю я.

Мама нервно мнет в руках салфетку.

– Я всего лишь хочу сказать, что ты очень молода.

– Мам! – в бессильном отчаянии повторяю я. – Сколько тебе было, когда вы с папой поженились? Двадцать три? Ну, а мне сейчас двадцать шесть.

– И мы обе прекрасно знаем, чем это закончилось, – заявляет она с саркастичной улыбкой, которая ей совсем не идет.

Отпиваю кофе.

– Хорошо, не самый удачный пример, и все-таки… Я в своем решении уверена. Я люблю его.

– Ладно, ладно! – Мама поднимает руки в знак того, что сдается. – Хотела убедиться, – официант, наверное, в сотый раз подливает ей кофе, и она кивает. – Я за тебя переживаю, – она берет меня за руку и гладит большим пальцем. – Такая у нас работа. Сама когда-нибудь поймешь: мамы волнуются за своих детей.

Боюсь, мне придется понять это довольно скоро. Хотя вряд ли я смогу испытывать к Грегу по-настоящему материнские чувства. От всех этих мыслей у меня подскакивает давление.

– Слушай, – я перевожу тему, – ты ведь умеешь загадки разгадывать?

Мама слегка улыбается.

– Да, пожалуй.

Когда-то они с отцом наперегонки решали кроссворды, и мама всегда выигрывала. Интересно, она по-прежнему их любит?

– Как думаешь, что может означать фраза «Откровение 13:18» и имя Адам сразу после?

Мама морщится.

– В этом стихе «Откровения» речь идет о числе зверя.

– Именно.

Я сама такое не вспомнила – пришлось гуглить.

Нахмурившись, она продолжает попивать кофе.

– Название какой-нибудь группы?.. – мама немного оживляется. – Или кодовое слово? Тогда к чему? – рассмеявшись, она поднимает на меня глаза. – Из меня так себе помощник вышел.

– Не переживай, все в порядке.

– Откуда это вообще? – спрашивает она, опуская на стол пустой стакан.

– Ну…

Я поднимаю руку, давая официанту знак, что платить буду я. Мама тоже могла бы: она недавно ушла из школьной библиотеки и получила в свое распоряжение неплохие пенсионные накопления, – но она крайне бережлива, и сумма в счете повергнет ее в шок.

– Это для дела, над которым я работаю.

– Понятно.

Мама утрачивает интерес. Ей прекрасно известно, о каком деле речь, и вдаваться в подробности она не желает. Собственно, я тоже. Ни к чему рассказывать ей про клочок бумаги в кровавых пятнах, найденный в кармане у убитой девушки, которой, как и Лиссе, не суждено было в полной мере насладиться жизнью.

– Ну, что думаешь? – поворачиваясь из стороны в сторону, спрашиваю я.

Чувствую себя совершенно по-идиотски: словно прохожу кастинг на роль Золушки. Впрочем, со своим сломанным мизинцем я бы в хрустальный башмачок не влезла.

– Довольно мило, – отвечает мама.

Ясно, не нравится. И она явно чувствует себя не в своей тарелке в этом дорогущем магазине. Да и я тоже, если честно. Примеряю уже третье платье: в два предыдущих, к вящему отвращению нашего консультанта Чандры, я еле влезла. Вернувшись в благоухающую персиками примерочную, напяливаю очередное платье и, услышав звон открывающейся двери, выглядываю в зал.