"Зарубежный детектив 2026-7". Компиляция. Книги 1-9 (СИ), стр. 465

Райан нервно ковыряет пальцем нитку на спинке дивана. Видимо, правды от него можно добиться, пригрозив отнять самое дорогое.

– Вы должны рассказать все, как было, Райан. Иначе мы не сможем включить вашу историю в программу.

Некоторое время он размышляет, прикусив губу: навлечь на себя подозрение или попасть в телик?

– Допустим, все было не в точности так, как написано, – наконец говорит он. Голливудская слава перевесила.

– Я записываю.

– Клэр заснула, она после двойной смены была. И… – Райан продолжает наматывать на палец нитку, и я опасаюсь, как бы он весь диван не распустил. – Я тогда как раз сошелся с другой девчонкой – Райан.

– Ее звали Райан?

– Ага, – смеется он, – забавно, правда? Райан и Райан. Так вот, она позвала меня в гости, и я…

Рисую значок Венеры рядом с именем Райан.

– Поддались зову плоти?

Райан с облегчением смеется.

– Да, можно и так сказать, – тут он серьезнеет. – С ней мы тоже долго не продержались.

Собака на этот раз громко выпускает газы – теперь воняет еще сильнее.

– Она может подтвердить ваши слова? – спрашиваю я, соображая, как бы побыстрее выбраться наружу.

– Да, наверное, – он дергает себя за подол футболки. – Я поищу, остался ли у меня ее номер, тогда пришлю вам на почту. Но должен предупредить, она, скажем так, не обрадуется, если вы меня упомянете.

– Да? Это почему же? – Я поднимаюсь.

– Ну… – Райан тоже встает, – спросите об этом у нее. И с Клэр обязательно поговорите. Они с Николь вместе в церковь ходили, Клэр где-то на год постарше. И да, она мне тоже не обрадуется, – виновато добавляет он. – Клэр просто с катушек съехала, когда узнала, что я изменил ей с Николь.

– Хотите сказать, что с Николь вас познакомила Клэр?

– Да, – еще более виноватым голосом признает он. – Я забирал Клэр из воскресной школы, они там Библию изучали. Вот мы с Николь и разговорились.

– Библию? – Я замираю. Нет, таких совпадений не бывает! – Слова «Откровение 13:18» вам о чем-нибудь говорят? Или, может, имя Адам?

Секунду он рассеянно смотрит куда-то мимо меня.

– Ну, откровения есть в Библии. Собственно… Адам тоже, – Райан улыбается, довольный своей сообразительностью. – Вместе с Евой.

– Верно, – бросаю я, оставляя на столе недопитую кружку со слезами либералов. – Спасибо, что уделили время, мистер Джонсон.

– Не проблема, – он провожает меня до двери и на пороге добавляет: – Предупредите только, когда съемочная группа приедет.

Глава 34

Минут через десять возвращается Ноа. С силой хлопнув дверью, он стаскивает куртку и ботинки и, все еще окутанный морозным воздухом, заходит в кухню. По его мрачному выражению сразу понятно, что телефона он не нашел.

– Мне жаль, – бормочет Ноа. – Телефона не будет.

Тупо утыкаюсь взглядом в остатки остывшего кофе у себя в кружке. Потом поднимаю глаза на Эстер, однако в выражении ее лица нет ни капли торжества или злорадства. Вероятно, она уже забыла, что произошло. Надо придумывать новый план.

– Может, до города доедем, и я оттуда позвоню? Или можно сразу в ближайший участок.

– В такую погоду среди ночи никто за руль не сядет, – безапелляционным тоном заявляет Эстер.

– Просто одолжите мне машину. Я из Вермонта, так что умею ездить по снегу, – предлагаю я.

Эстер издевательски хохочет.

– По такому снегу ты не ездила.

– Как раз по такому… – Я осекаюсь. Не стоит опускаться до ее уровня.

Надеюсь, когда она заснет, получится уговорить Ноа подбросить меня до города. Я видела, перед домом стоит внедорожник – уж он-то должен справиться. Хотя, если подумать, машина была занесена снегом, так что сначала придется ее откопать, и еще не факт, что мы не застрянем по дороге.

– Спать будешь в комнате для гостей, – безапелляционно заявляет Эстер.

Ого! Не ожидала от нее подобного приглашения! Видимо, хорошие манеры сохраняются даже при деменции. Тем не менее я не в восторге от этого плана: по мне, так лучше попытать счастья с внедорожником. Прошел уже час, и чем дальше, тем меньше у меня остается времени. Оцепенело смотрю, как за окном бушует метель.

– Я, пожалуй…

– Она права, тебе лучше остаться, – вставляет Ноа как-то уж чересчур заботливо.

Когда Эстер встает, чтобы убрать со стола, он украдкой делает мне знак, словно говорит по телефону, и кивает наверх. Может, у него есть запасной?

– Хорошо, – отвечаю я, загораясь новой надеждой. – Спасибо. Буду очень вам признательна.

– Пойдем, покажу, где взять постельное белье и полотенце.

Пока мы поднимаемся по лестнице, Эстер провожает нас тяжелым взглядом, который мы благополучно игнорируем. Наверху Ноа нарочито громко хлопает дверцами шкафа и ящиками, доставая простыни.

– Вот, – громко объявляет он. – Мыло найдешь в ванной.

– У тебя есть запасной мобильник? – шепчу я.

– Не совсем.

Ноа заводит меня в крошечную комнатку с желтыми стенами. На кресле-качалке в углу лежит желтое стеганое одеяло с оставшимися кое-где отпечатками детских ножек. Над креслом висит фотография младенца, завернутого в розовый плед.

– У тебя есть сестра? – удивленно спрашиваю я, тут же забыв про телефон. В материалах дела о ней ни слова.

– Была, – проследив за моим взглядом, отвечает Ноа и кладет белье на кровать. – Она умерла.

– Ох, мне жаль, прости, пожалуйста, – смущенно бормочу я.

– Ничего. Она умерла в младенчестве, мне тогда было всего шесть… Я и не помню ничего почти. Ладно, теперь телефон.

Подойдя к тумбочке у кровати, Ноа выдергивает ящик, и лицо его мрачнеет.

– Вот черт! Он же был здесь!

Я машинально заглядываю в пустой ящик – и без того понятно, что там ничего нет.

– Не поняла. Ты здесь мобильник прятал?

Ноа качает головой.

– Нет. На самом деле у нас есть стационарный телефон. Это я маме сказал, что отключил его, потому что она все время в полицию названивала. До сих пор думаю, что надо его отключить, но… – Он тянется через всю кровать к другой тумбочке и выдвигает ящик. – Черт возьми!

– То есть мы остались без связи.

От шока я невольно делаю шаг назад, словно меня ударили.

– Ноа! – кричит с первого этажа Эстер. – Ты знаешь правила: мальчикам нельзя оставаться в комнате наедине с девочками.

Ноа устало закрывает глаза.

– Да, мам! – Обведя взглядом полутемную комнату, он добавляет: – Неужели я его где-то в другом месте спрятал… в шкафу разве что…

– Ноа! – доносится снизу.

– Иду!

Когда Ноа направляется к двери, я резко хватаю его за футболку, и он удивленно оборачивается. Смутившись, разжимаю кулак. Сама не знаю, зачем я это сделала.

– Извини. Я просто… мне страшно.

– Ноа! – вопит Эстер.

Он поджимает губы, выпятив вперед подбородок.

– Прости, – шепчет он. – Постараюсь помочь, когда она заснет.

Заглядываю под кровать – там все в клубках пыли. На всякий случай еще раз проверяю тумбочку. Увы, в ящике лишь старенькая Библия.

За дверью раздаются медленные шаги.

– Все в порядке? – спрашивает Эстер.

– Да, – откликаюсь я. – Все прекрасно, спасибо.

Бросаюсь в ванную и включаю на несколько секунд воду – пусть думает, что я умываюсь перед сном. По раковине растекаются ржавые круги. Дождавшись, когда шаги затихнут, заглядываю под раковину, но там только старые чистящие средства и упаковка туалетной бумаги. Роюсь в темноте, ощупывая покрытые въевшейся грязью стены, – ничего. Вновь заглядываю в шкаф: пара проволочных держателей для одежды, запах средства от моли… Телефона нет.

В унынии опускаюсь на кровать. Скорее всего, Эстер и этот телефон выкинула. Значит, нет смысла попусту терять время. Незаметно выбраться из дома труда не составит. Насильно удерживать меня они не станут, да и Эстер обрадуется, если я уберусь отсюда. Ноа, конечно, рад бы помочь, однако не в состоянии сладить со своей мамашей. Оставлю ему записку под дверью: глядишь, найдет телефон и сам позвонит в полицию.