"Зарубежный детектив 2026-7". Компиляция. Книги 1-9 (СИ), стр. 458

– Мейсон – это который студент-медик? – интересуется Лэйни.

Мэлоди подворачивает рукава куртки.

– Ты прекрасно знаешь, о ком речь, так что прекрати его так называть. Можно подумать, я с десятком Мейсонов встречаюсь.

Потянувшись, Лэйни тоже встает, и народ вокруг оборачивается – необычайно высокие женщины всегда привлекают внимание.

– Мы с Руби поедем на Кони-Айленд.

– Классика, – говорит Мэлоди. – Мое почтение.

– Кстати, – Лэйни поворачивается к ней. – Ты позвонила насчет того места?

– Как раз собиралась.

– Какого еще места? – спрашиваю я, хватая сумочку.

– Я обязана хранить молчание, – отвечает Мэлоди, вешая на плечо рюкзак. – Под страхом смерти.

– Не вздумайте девичник устраивать, – предупреждаю я.

Они с Лэйни коварно переглядываются.

– Я вас убью! И это не шутка!

Вооружившись распечаткой показаний Ноа Томпсона из зала суда, я решаю посмотреть, что скажет на это Эрик Майерс.

На сегодня я забронировала себе переговорную комнату, чтобы не сидеть в окружении других стажеров, однако уединиться все равно не получится: после нескольких громких дел о сексуальных домогательствах стены в кабинетах сделали стеклянными, чтобы все легко просматривалось (правда, надо сказать, у Флетчера Фокса по-прежнему нормальный кабинет с настоящими стенами). Сидя же в стеклянной коробке, я чувствую себя словно в аквариуме. Возможно, именно такие ощущения испытывает и Эрик Майерс, находясь под круглосуточным наблюдением охраны. Немного опускаю кресло и устраиваюсь поудобнее.

– Расскажите об Эстер Томпсон, – прошу я, когда Эрик Майерс появляется на экране.

– О ком, о ком?

Похоже, он и правда не понимает, о ком речь.

Кто-то проходит мимо по коридору, напевая себе под нос, и я на секунду отвлекаюсь, так что требуется некоторое время, чтобы вновь сосредоточиться.

– Эстер Томпсон. Она жила на ферме Томпсонов. Эта женщина утверждает, что видела вас рядом с охотничьим домиком незадолго до убийства. По ее словам, выглядело так, будто вы присматривались.

Какое-то время Майерс тупо смотрит на меня, но потом, кажется, до него доходит, о чем речь.

– Ах, эта… Жена фермера, точно.

В памяти всплывает фраза из подкаста: «Можно подумать, она ему хвост кухонным ножом отрезала».

– Это ложь. Наглая ложь. Я и близко к тому дому не подходил.

Опускаю кресло еще чуть ниже.

– И зачем же ей было врать?

– Понятия не имею. Она меня на дух не переносила, прямо-таки ненавидела. Не знаю, почему.

Майерс откидывается на стуле; кажется, он вот-вот упадет назад и разобьет голову. Перед глазами уже стоит лужа крови.

Мимо по коридору важно вышагивает парень в рубашке и джинсах – с таким видом, будто всего добился сам, хотя на самом деле ему лишь повезло родиться в правильной семье. Одевается он нарочито просто и неряшливо, однако я-то знаю, что это сын директора. Парень машет мне рукой, и я улыбаюсь – не вполне уверена, как отвечать на его приветствие.

– Ее сын сказал, что Николь Уайт вас боялась.

– Сын? Ну да… Потому что сам хотел за ней приударить, – презрительно усмехается Майерс. – Даже не помню, как этого пацана звали. Ему тогда было лет пятнадцать…

– Ноа, – подсказываю я. – Его зовут Ноа Томпсон. Тогда ему было четырнадцать.

– Допустим, – соглашается он, скрещивая руки на груди так, что большие пальцы утыкаются в подмышки. – Только это все ерунда. Я уже говорил: мы с той девушкой практически не были знакомы. Пару раз позвал ее на свидание, и все.

– Ага, – к этому заявлению я была готова. – Пятьдесят семь.

Он с подозрением разглядывает меня.

– Что пятьдесят семь?

– Пятьдесят семь сообщений, – отвечаю я и, выдержав многозначительную паузу, продолжаю: – Многовато для девушки, с которой вы практически не были знакомы.

Майерс слегка опускает голову.

– Послушайте… Я понимаю, как это выглядит… – Он оттягивает ворот майки. – Хорошо, она мне нравилась. Очень. И да, ей было еще слишком мало лет. Но это не значит, что я ее убил, – твердит он, стуча кулаком по столу при каждом слове.

Охранник бросает на него недобрый взгляд, и Майерс разжимает кулаки.

– Вот что я вам скажу, – тихо говорит он, наклоняясь ближе к камере, словно собирается поведать мне некую тайну. – Весь город знал, что Эстер Томпсон сумасшедшая. У старухи явно не все дома. Николь она тоже ненавидела. О да! Еще как ненавидела!

Такого поворота я не ожидала.

– А Николь ей за что было ненавидеть?

– Не знаю, но что ненавидела – это точно. Старая ведьма строила из себя милую безобидную старушку, – Майерс наклоняется еще вперед, и передние ножки стула с грохотом опускаются на пол, так что я даже вздрагиваю. – А на самом деле она настоящая психопатка.

Опершись на поручни, мы смотрим, как дрожат отблески огней на воде. Поднимается легкий ветерок, и я поплотнее запахиваю кардиган – ночь теплая, однако на яхте вдали от берега заметно холоднее.

– Возьми мой пиджак, – предлагает Джей, стягивая блейзер.

– Не надо, замерзнешь.

Он протягивает мне пиджак.

– Сделай мне одолжение. Ты ведь знаешь, я это все терпеть не могу.

И правда, Джей в жизни не надел бы блейзер, если бы не дресс-код. Я ныряю в рукава и с наслаждением кутаюсь в теплую ткань.

– Спасибо, – говорю я, и Джей обнимает меня одной рукой за талию.

Мимо проходит официант в белых перчатках с подносом, уставленным бокалами просекко. Я уже выпила два, но мне так понравилось, что решаю себе не отказывать. Джей тоже берет бокал.

– Спасибо, приятель, – говорит он официанту, и тот в ответ кивает.

Я обратила внимание, что многие люди на яхте – а гости здесь собрались богатые – стараются не встречаться взглядом с обслуживающим персоналом. Джей же, напротив, не пытается делать вид, что не замечает официантов: ведь когда-то он и сам работал в элитном загородном клубе, членство в котором, кстати, теперь оплачивает своим родителям.

– Хотел спросить, – начинает он, повернувшись лицом ко мне, ветер треплет его волосы, – ты получила письмо от Кейтлин? Насчет свадебных сувениров.

– Не помню, – уклончиво отвечаю я, умолчав о том, что удаляю все письма Кейтлин, не открывая.

– Она предлагает кашемировые платки, – продолжает Джей, и я чувствую, что его рука уже не так крепко обхватывает мою талию.

– Хм-м-м, – из вежливости выдавливаю я. – Как будто… дороговато.

– Да, наверное, – Джей пожимает плечами. – Просто один из вариантов, который Кейтлин хотела обсудить с тобой. Она говорит, пока вы не сильно продвинулись.

Делаю вид, что не заметила легкого укора в его голосе. Хотя, может, он ничего такого и не имел в виду.

Из каюты, где танцуют остальные, доносится взрыв смеха. Музыка играет так громко, что я чувствую, как от басов дрожат поручни. Среди гостей есть пара известных мне моделей и даже какая-то актриса – имя не могу вспомнить. Джей как-то говорил, что настоящие деньги водятся как раз у тех, кого не узнают в лицо.

На темнеющем небе загораются первые звезды. До салюта десять минут; у меня практически не остается времени спросить Джея о том сообщении. Слышно, как где-то вдалеке разыгрывается оркестр: до нас долетает разноголосица флейт, духовых и скрипок, потом вновь наступает тишина. Музыка на яхте тоже затихает, поручни больше не вибрируют. Гости высыпают на палубу, теснясь ближе к борту, где Джей предусмотрительно занял нам лучшие места.

Ты с ней покончил?

Сглотнув, я делаю глубокий вдох.

– Джей, мне нужно кое о чем с тобой поговорить.

– О чем же?

Он поворачивается ко мне, и тут вступает оркестр, все вокруг заполняется постепенно нарастающими звуками музыки.

Джей закрывает глаза.

– Пасторальная… – говорит он.

– Это что? – с идиотским видом спрашиваю я.

– Бетховен.

Джей сильнее прижимается ко мне. Толпа вокруг перешептывается в радостном предвкушении. Кто-то кричит: «Иди уже, а то все пропустишь! Сейчас начнется!»