"Зарубежный детектив 2026-7". Компиляция. Книги 1-9 (СИ), стр. 457

В памяти всплывает замечание Мэлоди, сделанное мимоходом по пути сюда: «Ферма! Выглядит аутентичненько!» Неужели та самая, что принадлежит Томпсонам? Даже если нет, в любом случае можно попросить помощи. Жаль, что я не рассмотрела получше – вдруг она давно заброшена? Ладно, как бы то ни было, попытаться стоит.

Значит, надо идти туда, откуда мы приехали. То есть куда? Хоть убей, не могу вспомнить направление! Мы сделали довольно большой крюк: сначала ехали в южном направлении и уже потом повернули на север. Ферма ведь как раз там и была? Вновь оглядываюсь по сторонам, но память ничего не подсказывает.

Вспомнив про карту, достаю ее из рюкзака и аккуратно разворачиваю. Ветер треплет ветхий лист у меня в руках. Вытерев тут же осевшие на бумаге снежинки, я тщусь хоть что-то разглядеть в тусклом свете. Лезу за фонариком и чуть не роняю его, пытаясь одновременно зажать тугую резиновую кнопку и удержать в другой руке карту. Наконец мне удается направить дрожащий желтый луч на лист бумаги.

Далеко не сразу я нахожу тонкую линию, которая вполне могла бы обозначать эту дорогу. Судя по всему, к северу местность идет в горку – там как раз обведено красным. Вторая выделенная возвышенность находится далеко к югу. Внимательно изучаю карту, однако не вижу ничего, похожего на ферму. Впрочем, неудивительно. Вздохнув, убираю все в рюкзак. Делать нечего – пойду на юг, в сторону дома.

Уверенно поворачиваю направо. Теперь у меня хотя бы есть план – подобие плана. Повернуть направо и идти на юг. Тянусь за телефоном, чтобы посмотреть, который час, и вспоминаю, что его нет. Впрочем, и без того понятно, что проходят драгоценные минуты, а я так и не знаю, где искать Лэйни и Мэлоди.

На юг, на юг, на юг.

Я иду вперед, а слова так и вертятся в голове. По крайней мере, по дороге двигаться проще – не утопаешь по колено в сугробах. Снег скрипит под ногами, иногда я поскальзываюсь и тогда невольно замедляю шаг, чтобы не упасть. Надо быть осторожнее. Не хватало еще подвернуть ногу или удариться головой – тогда точно пиши пропало.

Вокруг по-прежнему темно, хотя уже далеко за полночь. Здесь, вдали от светового загрязнения, вдали от города, который в буквальном смысле «никогда не спит», небо черное. Снег все валит и валит, оседая у меня на шапке, на ресницах. Казалось бы, это невозможно – небеса не могут вмещать столько снега! Но нет, возможно. Впрочем, мне особо не привыкать: я из Вермонта, там со снегом приходится иметь дело постоянно. Могло быть куда хуже: мог подняться снежный буран, дороги бы закрыли, и я осталась бы здесь совершенно одна, без единого шанса на спасение. Да, могло быть куда хуже. Только нельзя позволять себе думать о самом плохом – что, если я не найду своих подруг? Что, если они уже мертвы? Нет, прочь эти мысли! Мне потребуются все мои физические и моральные силы – нельзя поддаваться отчаянию. Я продолжаю идти, повторяя при каждом шаге: «На юг, на юг, на юг».

Представляю себе, как там сейчас дома: Джей, наверное, заказал пиццу, и они с Грегом смотрят телик или играют в приставку, а рядом на диване растянулась Бабу́шка. Не знаю, какую пиццу любит Грег; это одна из тех вещей, которые мне предстоит выяснить.

Всякий раз, когда я заикаюсь о том, как мало знаю о Греге, да и о воспитании детей вообще, Джей лишь отмахивается. «Ничего сложного, ерунда, – фыркает он, стараясь подбодрить меня. – Ты справишься». Тем не менее вся эта «ерунда» постепенно превращается в огромный снежный ком, который грозит меня раздавить.

– На юг, на юг, на юг.

Останавливаюсь. Что это там?

Присмотревшись, с трудом различаю впереди бледное пятно света. Надеюсь, глаза меня не обманывают! Осторожно ускоряю шаг. Через какое-то время сомнений не остается: луч света становится ближе.

Я принимаюсь отчаянно махать руками и кричать, что есть мочи. Понимаю, что машина еще очень далеко, но ничего не могу с собой поделать.

– Эй! – изо всех сил воплю я.

Ровный гул двигателя все приближается, луч света становится ярче, и я принимаюсь еще яростнее махать руками.

– Сюда! – до хрипоты ору я. – Эй! Сюда!

Гул все ближе, все громче, свет галогеновых фар прорывается сквозь снег. Отхожу к обочине – не хватало еще угодить под колеса. Машу руками, как мельница, до боли в плечах. Пожалуйста, заметь меня! Заметь меня!

– Эй! – вновь кричу я. – Эй! Эй!

Гул мотора уже совсем близко, фары слепят глаза, и я чувствую, как вибрирует земля под ногами. Подаюсь вперед, размахивая руками и вопя изо всех сил. Все происходит молниеносно, как во сне: машина вырывается из пелены снега, будто нос корабля из тумана, и через пару секунд исчезает. Огромный автомобиль проносится мимо, и из-под колес мне в лицо летят комья снега. Он исчезает так же молниеносно, как появился, растворившись в дали. С минуту я бегу следом, по-прежнему крича и размахивая руками, и, наконец, сдаюсь. Все бесполезно – машина уже далеко.

Теперь я с трудом передвигаю ноги. Водитель либо не заметил меня, либо не захотел останавливаться. Кричать вдогонку нет смысла – лишь зря потрачу силы, которые и так на исходе. Все вокруг вновь замирает, будто никакой машины и не было. Дорога словно издевается надо мной.

Внезапно меня накрывает волной ярости. Сжав кулаки, я издаю вопль бессилия и, прыгая на месте, изрыгаю в пустоту ругательства. В процессе я поскальзываюсь, и на этот раз мне не удается удержать равновесие. Я падаю на дорогу, больно ударившись сначала коленом, потом локтем и головой. Чувствую во рту солоноватый привкус крови – падая, я прикусила язык. Пытаюсь приподнять голову, но боль волной затопляет черепную коробку. Нужно отдышаться. Закрываю глаза и повторяю слова, значения которых уже не помню: «На юг, на юг, на юг».

Пожалуй, стоит немного отдохнуть, восстановить силы. Отдохнуть… Всего пару секунд…

Глава 25

– М-м-м… Подозрительно.

– Согласна, – кивает Лэйни, вытирая рот от горячего шоколада.

Мы решили встретиться на обед в кофейне – пускай Лэйни и не пьет кофе, – и хотя Уайли я ничего не стала говорить о сообщении Элая, лучшим подругам сразу же все выложила.

– И что это может значить? – спрашивает Мэлоди, нервно подергивая ногой после трех эспрессо. В отличие от Лэйни, она лет с двенадцати ничего, кроме кофе, и не пьет.

– Скорее всего, ничего особенного. Наверняка это какие-то рабочие вопросы, и я зря себя накрутила.

Лэйни барабанит пальцами по столу.

– А сам Джей что сказал?

Молчу.

– Ты даже не спросила?! – удивляется Лэйни.

– Нет… пока, – я опускаю глаза на остывший чай масала у себя в стакане. – Не хочу раздувать проблему на ровном месте.

– Ну ладно, – Лэйни дует на своей горячий шоколад. – Наверное, ты права, и это все ерунда.

– А если нет? – с тревогой в голосе настаивает Мэлоди. – Вдруг он что-то вроде Берни Мейдоффа [287]? Или, например, его шантажируют?

Лэйни закатывает глаза.

– Не выдумывай!

– Я серьезно! – Мэлоди отодвигает пустой стакан. – Поговори с ним.

Перевожу взгляд на Лэйни, и та, пожав плечами, кивает.

– Да, похоже, вы правы, – я встаю и забираю со стола бумажный стакан и грязные салфетки. – Наверное, сегодня как раз спрошу.

Мэлоди тоже поднимается и натягивает джинсовую куртку, от которой слегка попахивает травкой.

– Какие планы на День независимости?

Я выбрасываю пустой стакан.

– Не знаю. Нас, кажется, позвали на вечеринку на яхте.

– «Не знаю. Нас, кажется, позвали на вечеринку на яхте», – напыщенным тоном передразнивает Мэлоди.

– Заткнись, – обрываю я ее сквозь смех. – А вы? Где собираетесь салют смотреть?

Мэлоди расплывается в довольной улыбке.

– Мейсон раздобыл нам билеты на Эмпайр-стейт-билдинг, – пританцовывая, объявляет она дрожащим от восторга голосом.