"Зарубежный детектив 2026-7". Компиляция. Книги 1-9 (СИ), стр. 456

Вспоминаю, как Джей разговаривал с сыном: «Нет, приятель, мы так не договаривались. Сначала уроки – потом приставка». Тогда я еще подумала: откуда мне знать, как это делается? Мне двадцать шесть. Откуда мне знать, как воспитывать двенадцатилетних подростков? Джей убеждал меня, что все получится само собой, но мне не очень в это верилось. От одной мысли о том, что придется участвовать в жизни Грега – совместные поездки в отпуск, его первые девчонки, школьные спектакли, экзамены, – становилось жутко. Я решила, что надо почитать какую-нибудь умную книгу на эту тему, но руки так и не дошли.

– Стоп! – говорю я сама себе. – Сейчас это все не имеет значения. Тебе надо выбраться на дорогу – вот что главное. Ни в коем случае нельзя сдаваться. Будешь идти, пока не выйдешь на дорогу.

Потопав ногами, я хлопаю ладонями, чтобы немного согреться, и продолжаю идти.

Глава 23

– Ты какая-то тихая сегодня, – бросает Уайли, с бешеной скоростью стуча по клавиатуре.

Когда-то он работал помощником администратора в юридической фирме и не упускает случая похвастаться тем, что может набирать текст со скоростью восемьдесят слов в минуту.

– А что, обычно громкая?

Мне не до него: я пытаюсь найти номер Ноа Томпсона, пока безуспешно. В соцсетях его нет – разве что он скрывается под каким-нибудь псевдонимом. Похоже, придется прошерстить платные базы данных.

– Ну, обычно ты хотя бы разговариваешь, – замечает Уайли.

В качестве ответа ограничиваюсь легкой усмешкой. Я решила больше не ломать голову над сообщением Элая. Видимо, у меня началась профессиональная деформация – поэтому его вопрос и кажется подозрительным. К тому же я не знаю контекста. «Ты с ней покончил?» – такой вопрос может относиться к чему угодно. Вовсе не обязательно, что это эвфемизм, за которым скрывается преступный замысел. Вероятно, он спрашивал про какую-нибудь надоедливую клиентку, или про Кейтлин, или про представителя налоговой службы. Да про кого угодно! К тому же, что бы ни просил сделать Элай, еще не факт, что Джей согласится. И уж совсем не обязательно, что речь идет именно обо мне. Почему бы вдруг Джею понадобилось покончить со мной?

Как бы то ни было, сейчас у меня нет времени думать об этом. Тоби уже спрашивала, готов ли материал, и мне пришлось, к собственному стыду, признать, что я до сих пор не поговорила с главным свидетелем. Пока достижения не очень – меня освистали в «Твиттере» и послала куда подальше жена фермера.

Бросаю взгляд на часы – до встречи с Лэйни и Мэлоди время еще есть. Что ж, раз дозвониться ни до кого не могу, изучим еще раз стенограмму судебного заседания.

Прокурор: Ваше полное имя.

Ноа: Томас Ноа Томпсон.

Прокурор: Спасибо, Томас.

Ноа: Ноа.

Прокурор: Что, простите?

Ноа: Обычно все зовут меня Ноа.

Прокурор: Прошу прощения, Ноа. Пожалуйста, расскажите присяжным, кем вам приходится мисс Уайт. То есть Николь.

Ноа: Мы были друзьями.

Прокурор: Спасибо. Вы учились вместе или?..

Ноа: Да, мы познакомились на занятиях по математике.

Прокурор: Прекрасно. Не могли бы вы описать жертву?

Ноа: Конечно. Она была среднего роста, волосы светлые…

Прокурор: Прошу прощения, нас интересует не ее внешность. Мы все и так видим, что это красивая девушка. Я бы хотел узнать, каким она была человеком.

Ноа: Конечно. Она была… она была очень добрая.

Прокурор: Отлично. А можно немного поподробнее?

Ноа: Она ко всем так хорошо относилась… Понимаете, Николь была из тех, кто пользуется популярностью, а все равно не зазнавалась. Всегда заступалась за тех, кого обижали. Не подумайте, она ни с кем не дралась, просто умела пристыдить. Такое не каждому дано.

Прокурор: Совершенно согласен. Насколько… насколько близко вы были знакомы?

Ноа: Сначала не очень. Потом мы стали вместе заниматься, она помогала мне с учебой, и мы немного сблизились.

Прокурор: В каком смысле? Вы…

Ноа: Нет-нет, ничего такого. Мы были просто друзьями. Она делилась со мной… всяким. Мне казалось, что я для нее особенный – человек, которому она доверяет.

Прокурор: Хорошо. Она когда-нибудь говорила об обвиняемом?

Ноа: Вы про Эрика Майерса?

Прокурор: Да, конечно, про Эрика Майерса.

Ноа: Говорила.

Прокурор: И что же она рассказывала?

Адвокат: Ваша честь, я возражаю! Это непроверяемая информация.

Судья: Возражение отклонено.

Ноа: Она… она его боялась.

Прокурор: Это ее слова?

Ноа: Да.

Прокурор: Можете рассказать нам, что именно она говорила?

Ноа: Говорила, он пару раз звал ее на свидание. Кажется, однажды они сходили в кино. Потом она узнала, сколько ему лет, и отказалась с ним встречаться. Ей же было всего шестнадцать, а он… намного старше.

Прокурор: Ему двадцать пять.

Ноа: Да. Николь говорила, что он преследует ее, не дает прохода. Не раз караулил после уроков и постоянно писал. Она показывала мне сообщения: штук пятьдесят, не меньше. В конце концов, ей пришлось отправить его в черный список. Думаю, она его боялась.

Прокурор: Почему вы так думаете? Она говорила что-то такое, из чего вы могли сделать этот вывод?

Адвокат: Ваша честь, это наводящий вопрос!

Судья: Возражение отклонено.

Ноа: Да… она говорила, что он… пугает ее. Что он из тех, кто устраивает стрельбу в школах.

Прокурор: Так и сказала?

Ноа: Да, именно так. Правда, потом она сказала, что пошутила… только, по-моему, это было всерьез. Николь говорила своей подруге, Талии, что если ее вдруг убьют, это будет Эрик Майерс.

Адвокат: Ваша честь, возражение! Информация непроверяемая.

Судья: Принимается. Прошу присяжных не учитывать последнее заявление.

Прокурор: Благодарю вас, Ваша честь. Спасибо, Ноа. На этом все.

Глава 24

Наконец выбираюсь на дорогу. Шла я примерно час, так что сейчас должно быть около двух ночи. Никогда не участвовала в марафонах, однако теперь прекрасно понимаю бегунов, которые из последних сил пересекают финишную ленту. Я и сама готова расплакаться от облегчения.

В тусклом свете фонаря расстегиваю боковой карман и вытаскиваю шоколадку – можно с чистой совестью съесть кусочек. Но кусочком дело не ограничивается. Во мне просыпается голодный монстр, и я, давясь и практически не жуя, заглатываю половину плитки. Помню, с каким нескрываемым омерзением смотрел на меня Крис, когда на вечеринке в честь Хэллоуина я взяла шоколадный батончик. «Тебе бы стоило воздержаться», – сказал он тогда, с притворной игривостью ущипнув меня за жировую складку на боку. Я так и застыла, даже не проглотив, и шоколад липкой сладкой массой растекся по языку. Несколько наших приятелей все видели и поспешили отвернуться.

Однажды мне пришлось рассказать эту историю Джею – он заметил, с каким недовольством я щупаю складки жира на животе.

– Ну, попадись он мне! – в ярости прошипел Джей. – Убью!

Завернув остатки шоколада, убираю его подальше в рюкзак, чтобы не сорваться. Достаю компас – теперь хотя бы стрелку можно разглядеть.

Мне предстоит сделать нелегкий выбор. На дорогу я вышла, теперь надо решить, в каком направлении двигаться дальше: направо или налево? На север или на юг? Раз мы где-то в районе Катскильских гор, значит юг – это по направлению к дому. Однако по дороге сюда мы на протяжении многих миль не видели признаков жизни. Вероятно, пойти туда будет ошибкой. Может, если отправлюсь на север, мне попадутся какие-нибудь дома или магазины? Смотрю в одну сторону, потом в другую, словно это поможет принять решение. Куда ни поверни, везде одна и та же безрадостная картина: мрачно темнеет лес, высятся сугробы, и тянется в бесконечность полоска асфальта.