"Зарубежный детектив 2026-7". Компиляция. Книги 1-9 (СИ), стр. 229

Тем не менее ей все еще не по себе, и при мысли о том, что Данте наверняка понял, как закончится вечер, тревога возрастает еще больше. Коломба обзывает себя стервой. Не в силах больше ждать, она как можно тише встает. Рим за панорамным окном люкса отливает золотом, в небе кричат чайки. Раз уж она здесь, они с Гленном могли бы провести ленивое утро в патио, она могла бы немного отдохнуть. Вместо этого Коломба берет вчерашнюю блузку и джинсы, которые за это время кто-то постирал и отутюжил, и запирается в ванной. Гигантская душевая кабина оснащена лейкой с приятными массажными струями и укомплектована десятком различных видов мыла и гелей для душа. Когда она выходит, Гленн еще спит, но один из столиков под открытым небом накрыт к завтраку. Двое официантов терпеливо ожидают, пока она сделает заказ. Вероятно, пустив воду в душе, она привела в действие беззвучный сигнал оповещения.

Коломба закрывает дверь спальни и подходит к официантам:

– Я буду только кофе. Если можно, американо. – Данте вечно выговаривает ей за то, что она пьет недостаточно крепкий кофе (черт, она опять подумала о нем). – Если нальете в бумажный стаканчик, я выпью его в дороге.

Официанты уходят. Появляются двое телохранителей, которые здороваются с Коломбой, проверяют, все ли в порядке с Гленном, не разбудив его, а затем возвращаются к ней. Ее присутствие их не удивляет: вероятно, они сотни раз видели женщин, завтракающих после ночи, проведенной с их шефом. Гленн красив, богат, и у него есть вертолет – наверняка женщины на него так и вешаются. Коломбе приходит в голову, что, возможно, он только притворяется спящим, чтобы избавиться от нее без утренней неловкости.

Ей приносят кофе в бумажном стаканчике с логотипом отеля, и один из двух телохранителей провожает ее на стоянку, где припаркована ее машина. По пути Коломба замечает перед главным корпусом отеля пару полицейских автомобилей с включенными мигалками. Телохранитель передает ей то, что услышал от персонала:

– Пока люди завтракали, в ресторан ворвалась кучка идиотов и начала все крушить.

– Они сказали почему? – спрашивает Коломба.

– Потому что, если они не могут есть икру, ее не должен есть никто.

– Что, так и сказали?

– Так мне сообщили… Они скрывали лица под кислородными масками. Как месье Алюминий, – добавил он по-французски.

Коломбе вспоминается «Эон», город среди льдов, который должен был стать убежищем для миллиардеров, где они могли бы делать что хотят без народных акций протеста и ограничений, налагаемых законами остального мира. Это далеко не первый проект города-крепости: основатель «ПэйПал» годами работает над созданием плавучего города-острова, а в Саудовской Аравии строят Линию, город в пустыне длиной в сто семьдесят километров. Однако замысел Хесуса Мартинеса, предполагавший вырубать ледяные пещеры для хранения трупов – идея из репертуара врагов Джеймса Бонда, – кажется ей еще более мегаломанским.

Этот ход размышлений по не самой лестной ассоциации приводит Коломбу к мысли о Сермонти. Сев в машину, она сразу же отправляет чиновнице сообщение с просьбой о встрече.

Та назначает ей встречу в центре Рима, в баре при книжном магазине в галерее Альберто Сорди, где Коломба второй раз завтракает капучино и булочкой, глядя в окно на рабочих, которые заменяют разбитую ночью витрину «Bulgari». На ней все еще видна надпись, оставленная вандалами.

«У. Б.».

Убивай буржуев.

«Что за херня, – думает Коломба. – У народа и впрямь мозги набекрень». Тем временем Гленн, не найдя ее в своем люксе, прислал сообщение, которое взволновало ее еще больше. «Should I Stay or Should I Go? (to Paris)» [124], – написал он, цитируя старую песню, которую Данте ставит на полную громкость в свои панковские моменты.

Ее мысли настойчиво устремляются все в том же нежелательном направлении. Каждый раз, когда она думает о Гленне и их совместной ночи, она не может не думать о Данте, как будто наставила рога мужу. Только вот Данте ей не муж и даже не парень, так что ей нечего стыдиться. Разумеется, ей пришло сообщение и от него: «Ты все еще в вертолете?»

Ни тому ни другому Коломба не ответила.

По лестнице из книжной зоны поднимается Сермонти и, остановившись, смотрит на нее:

– Что вы сделали с волосами?

– Они сгорели при пожаре в Maison CRM, вы не в курсе?

– Ах да, конечно! Я знаю, что вы там были. – Сермонти садится и, подозвав официанта, заказывает фруктовый сок. – Но я не знала, что вы оказались так близко к огню.

– С чего бы мне вам об этом рассказывать? Вы мне не мать.

Если Сермонти и уловила намек, то никак не подает виду:

– У вас есть что сказать мне, помимо того, о чем я уже прочла в протоколах?

– Сначала я хочу кое о чем спросить. Я предоставила магистратам информацию о связях между Мартинесом, Ринальди и Мюллером. Они разрабатывают версию о том, что всех троих убил мистер Алюминий, или по-прежнему думают, что это совпадения?

– Да. Хотя официально они все замалчивают, но опасаются, что за преступлениями стоит один и тот же человек. Тем не менее они будут игнорировать эту версию, пока у них не появятся доказательства, что Мартинеса действительно убили.

– Боятся опозориться?

– Нет. Но они не хотят, чтобы мистер Алюминий раньше времени превратился в медийного героя.

– Он уже им стал. Видели витрину внизу? Теперь «Убивай буржуев» даже не пишут полностью, – говорит Коломба.

– Сегодня ночью произошел акт саботажа на линии высокоскоростных поездов Венеция – Милан. Вандалы сожгли релейный шкаф и парализовали движение на десять часов. А рядом красовалась та же аббревиатура.

– Не ожидала такой реакции, – качает головой Коломба. – Будь оно все проклято, он же убийца. Он сжег заживо не только богатую дизайнершу, но и ее ассистентку и вдобавок чуть не прикончил десяток моделей.

– Пустяки. Для народа главное, что он расправился с представительницей элиты, одной из тех, кто может делать и иметь то, чего не могут делать и иметь они. У вас есть «Телеграм»?

– Да, но я им не пользуюсь.

– Загляните туда, и вы увидите, что существуют десятки каналов, призывающих к насилию против так называемой глобальной элиты или глубинного государства.

– Как и QAnon [125]. Такие движения были всегда, и к ним принадлежат только жирные онанисты.

– Пока они ограничиваются словоблудием, нас это не волнует. Но мистер Алюминий может стать катализатором, который подтолкнет их перейти от слов к действиям. По-вашему, это и правда он убил Мартинеса?

– У меня нет веских доказательств. Но я видела этого человека вблизи и считаю, что он убивает не впервые. Возможно ли, что он также убил Хесуса Мартинеса и Мюллера? Да. Убил ли он их? Не знаю, но это вполне вероятно, хотя непонятно, как ему удалось подобраться к людям с такой внушительной охраной и их убить. Данте уверен, что это кто-то из их окружения.

– Может быть, он действует не один.

– Что вы имеете в виду? – удивленно спрашивает Коломба.

– Его поступки вызвали политические последствия. Возможно, в этом и состоит его цель. Возможно, совершенные им убийства были тщательно спланированы, чтобы достичь этого эффекта.

– Тогда он бы не оставил короткую надпись, а сразу стал распространять листовки или прокламации.

– Это террорист три-ноль, орудующий в эпоху, когда мало кто читает больше двух строк за раз. Возможно, сообщники дали ему полезные наводки, чтобы он мог совершить то, что совершил. Человек, который работал в «Джунглях», на Мюллера, на Кристину Ринальди… Если учесть, с какой легкостью их нанимают и увольняют, недовольных бывших сотрудников наверняка предостаточно.

Коломба качает головой:

– Тот, кого видела я, не политический активист.

– А как же надпись?

– Возможно, он просто хочет пустить нас по ложному следу. Так или иначе, теперь моя очередь.