Бессмертный (ЛП), стр. 347
«Инс Зангвилл…» — мысленно перекатывая на языке это ненавистное имя, Клейн медленно, тяжело откинулся на спинку кресла-качалки.
В своем послании поэт настоятельно просил его провести негласную разведку, дабы выпотрошить истинные мотивы Инса Зангвилла в тех краях.
«Загвоздка лишь в том, что в прошлый раз мы уже скрупулезно обсуждали эту дрянь „0–08“. Артефакт наделен пугающей способностью: стоит тебе лишь узнать о нём, как он неминуемо узнает о тебе. К тому же эта реликвия виртуозно ткет паутину случайностей, заставляя жертву слепо плясать под свою дудку… В таких раскладах вести подковерную слежку за Инсом Зангвиллом и не засветиться перед „0–08“ — задача практически невыполнимая. Шансы на успех болтаются на нуле, а вот риск сорвать маску и пойти на корм червям колоссален…» — погрузившись в эти тяжелые раздумья, Клейн мысленно скомандовал марионетке. «Победитель» Энзо послушно встал у него за спиной, принявшись разминать хозяину затекшие плечи.
Юноша еще раз, от начала и до конца, перечитал весточку Леонарда Митчелла, отчаянно силясь выудить из этих скупых строк хоть какую-то зацепку, способную послужить безопасной точкой входа в расследование:
'Восточный Балам… Спиритический культ… Фракция искусственного бога Смерти… Паленке Тасиб… Какого дьявола Инс Зангвилл трется возле них? Ищет союзников для той самой королевской фракции, что заварила кашу с Великим баклундским смогом?
Искусственный бог Смерти… Искусственный бог Смерти…'
Пока мысли вихрем неслись в голове Клейна, он внезапно воскресил в памяти одну воистину грандиозную тайну, о которой, помимо него самого и мистера Азика, не ведала ни одна живая душа в этом мире:
Богиня Вечной Ночи уже наложила лапы на «Уникальность» Пути «Смерти» — на того самого «искусственного бога Смерти» — и прямо сейчас неумолимо переваривает, поглощает и подчиняет себе Его божественную власть!
Иными словами, те самые фанатики из Спиритического культа нынче бьют поклоны не кому иному, как самой Богине Вечной Ночи! Стоит лишь Ей окончательно узурпировать этот домен, как сектантов неминуемо ждет масштабная, безжалостная чистка. Выжившие либо вольются в ряды паствы Богини, либо продолжат тянуть свою подпольную лямку, вынюхивая секреты прочих фракций и тайных лож, исподволь сливая разведданные «Ночным Ястребам».
Впрочем, для самого Клейна суть крылась совершенно в ином. Память услужливо подкинула ему фрагменты из древних манускриптов:
Дабы вылепить этого рукотворного бога, кучка отбитых сектантов из Спиритического культа денно и нощно возносила мольбы самой «Уникальности». Они чтили её как подлинное божество, отчаянно силясь по крупицам разбудить в ней искру разума и вдохнуть в реликвию жизнь.
Разумеется, это был лишь один из этапов их грандиозного плана, и далеко не самый стержневой.
'А что, если Паленке Тасиб, в очередной раз отбивая поклоны «искусственному богу Смерти» и вымаливая Его покровительство, возьми да и обмолвись о подлинных замыслах Инса Зангвилла?
Этому бедолаге и в страшном сне не привидится, что на том конце провода уже давно восседает Богиня Вечной Ночи! И пускай «искусственный бог» еще не стал Её полноценным аватаром, свободу Он утратил окончательно и бесповоротно.
Если отталкиваться от этого расклада, то мне достаточно лишь развернуть ритуал и вознести мольбу самой Богини… Глядишь, Она и смилостивится, слив мне всю подноготную Инса Зангвилла… А ведь это чертовски изящный план!' Клейн, чье сердце забилось в радостном предвкушении, всё больше убеждался в гениальности этой с виду абсурдной затеи.
И весь этот дерзкий маневр базировался на одном-единственном, железобетонном фундаменте:
Главный идол врагов оказался «засланным казачком»!
Властно оборвав массаж, сыщик медленно поднялся с кресла. Меряя шагами комнату, он принялся скрупулезно взвешивать все риски и прорабатывать детали грядущего таинства.
'Инс Зангвилл — клятвопреступник, пятно позора на репутации «Ночных Ястребов». Богиня наверняка спит и видит, как бы стереть его в порошок, и вряд ли откажет в крошечной услуге…
Вот только сейчас Она по уши увязла в поглощении власти «искусственного бога Смерти». Этот процесс требует колоссальной концентрации, и Она может надолго выпасть из реальности, даруя лишь слепые, автоматические отклики на ритуалы. К тому же у меня под рукой нет нужных мистических материалов…
Да и моя паранойя вечно твердит: доверяй, но проверяй. Слепо уповать на милость Богини — затея дохлая… Бить челом напрямую, вымаливая божественное откровение… Слишком уж топорно, мне бы хотелось сохранить спасительную дистанцию…' В вихре этих сомнений юноша на пару минут впал в легкий ступор.
Раскинув мозгами, он попытался нащупать иной, более элегантный компромисс.
И тут его осенила поистине безумная, гениальная мысль:
Вознести мольбу самому «искусственному богу Смерти»!
Во-первых, это наглухо отсекало любые фатальные риски — ведь эта недоделанная Уникальность по своей природе не способна даровать отклик. Если же ответ всё-таки прилетит, это станет железобетонным доказательством того, что за ниточки дергает сама Богиня. А во-вторых — в его закромах пылились и белые перья, пропитанные аурой этого самого «проекта», и медный свисток Азика! Иными словами, он мог развернуть алтарь для получения откровения прямо сейчас, не теряя ни секунды на поиски ингредиентов!
«К тому же, это добавит изящную прокладку, избавив от нужды связываться с Богиней напрямую. Кто знает, быть может, этот финт даже подсобит Ей быстрее подмять под себя власть „искусственного бога Смерти“…» — найдя себе идеальное оправдание, Клейн сноровисто закипел приготовлениями.
Для начала он пустил в ход обряд дарования, выудив из таинственных чертогов над серой мглой одно из двух уцелевших белых перьев, давно пылящееся без дела эфирное масло «Полной луны» и порошок ночной фиалки. Следом он виртуозно перекроил алтарь, закончив черновую подготовку. Раз уж он, по сути, собирался взывать к Богине Вечной Ночи, тратить фунты на покупку материалов из домена «Смерти» было чистой воды транжирством.
Сам ритуал ни на йоту не отличался от классической магии. Юноша привычными, отработанными движениями затеплил свечи и капнул экстракт. Набросав на пергаменте сакральные руны «человека» и «тайны», он аккуратно пристроил поверх них медный свисток Азика, позволив легкому, дурманящему аромату заполнить комнату.
Завершив этот этап, сыщик опустил то самое испачканное бледно-желтым жиром белое перо прямо в серебряную чашу, где уже вовсю чадили перетертые травы. К его вящему удовлетворению, перо осталось абсолютно невредимым — ни свернулось, ни почернело, стойко перенося жар.
Беззвучно выдохнув, Клейн отступил на шаг. Набрав в грудь воздуха, он торжественно, с расстановкой затянул на древнем гермесе:
— О, истинная суть Смерти;
— О, безраздельный Владыка всех усопших;
— О, последняя обитель каждой живой твари в этом мире.
— Молю о твоем покровительстве. Взываю к твоей мудрости: раскрой мне истинные мотивы союза Инса Зангвилла и Спиритического культа.
— …
Не успели эти слова растаять в воздухе, как пламя трех свечей внезапно, яростно взметнулось вверх. Огонь ослепительно полыхнул, но тут же налился мертвенным, призрачно-зеленым свечением. Температура в спальне рухнула в мгновение ока, обдав Клейна леденящим, пробирающим до костей могильным холодом.
Юноша, чье сердце тревожно екнуло, смежил веки и погрузился в тридцатисекундную медитацию. Взяв эмоции в узду, он шагнул к алтарю, подхватил флакончик с маслом «Полной луны» и с ювелирной точностью уронил по одной капле на каждый фитиль.
Покончив с этим, он сгреб со стола медный свисток, подцепил пальцами пергамент, поднес его к той самой свече, что символизировала его собственное «я», и, дождавшись, пока бумага вспыхнет, небрежно бросил ее в серебряную чашу.
Вшух! Доселе остававшееся абсолютно невредимым белоснежное перо внезапно полыхнуло призрачно-бледным пламенем. Огонь в мгновение ока поглотил серебряную чашу целиком, наглухо сокрыв её содержимое от взора Клейна.