Бессмертный (ЛП), стр. 252

Лист зиял девственной белизной, и лишь в самом центре кристально четко виднелась одна-единственная короткая фраза:

«Амон уже здесь».

Амон уже здесь… Зрачки Леонарда мгновенно расширились, судорожно вбирая в себя эти леденящие кровь слова.

И в это же самое мгновение он впервые в жизни физически, кристально ясно услышал, как затаившийся внутри него паразит издал тяжелый, судорожный «вздох».

Глава 877

Чья ловушка

По правде говоря, у Леонарда не было какого-то четкого представления об Амоне. Поэт знал лишь одно: этот враг наводил на угнездившегося в его теле паразита самый настоящий, первобытный ужас. Именно этот «убийца» в свое время искромсал таинственного, пугающе могущественного старца так, что тот до сих пор едва цеплялся за жизнь. А потому, быстро взяв взбунтовавшиеся эмоции в узду, юноша понизил голос до шепота и спросил:

— Что нам теперь делать?

Слегка надтреснутый старческий баритон раскатился в его голове лишь спустя пару томительных секунд:

— Вряд ли сюда заявилось Его истинное тело. Скорее всего, это лишь один из клонов.

«Его, с большой буквы… Как я и думал, „Богохульник“ Амон — ангел, и почти стопроцентно стоит на первой Последовательности. Как-никак, сам старик до боли смахивает на земного ангела…» — Леонард лихорадочно впитывал эту скупую сводку, находя железобетонные подтверждения собственным догадкам, пока Паллес Сороастр продолжал вещать:

— Вздумай истинный Амон сунуть нос в Баклунд лично, это с огромной долей вероятности спровоцировало бы нисхождение бога.

«Нисхождение бога? Одному богу известно, сколько веков не случалось подобной чертовщины! Начиная с Пятой Эпохи такие чудеса прочно прописались в разряде замшелых преданий из пыльных фолиантов, ни разу не проявившись воочию! Неужто это значит, что даже среди ангелов первой ступени Амон стоит в самом первом, заоблачном ряду? Немудрено, что этот ублюдок носит титул „Богохульника“…» Буквально за пару фраз поэт до мозга костей прочувствовал, насколько же чудовищен и леденяще страшен этот ангел по имени Амон.

Застыв истуканом перед почтовым ящиком и барахтаясь в пучине этих мыслей, он внезапно нащупал одну идею и торопливо прошептал:

— Раз уж божества относятся к Амону с таким трепетом, может, нам стоит как-то изящно шепнуть Церкви, что Он объявился в Баклунде?..

В картине мира Леонарда две великие Церкви — Богини Вечной Ночи и Повелителя Бурь, — зародившиеся еще в глубокой древности и безраздельно царившие на протяжении всей Четвертой Эпохи, просто обязаны были скопить колоссальный багаж опыта в стычках с ангелами. И лучшего инструмента для устранения Амона было не сыскать.

В его разуме Паллес Сороастр издал тихий, горький смешок:

— Дохлый номер. Держу пари, именно этого Амон и добивается.

— Пустить в расход одного клона для Него — сущий пустяк, лишь капля в море растраченной силы. Настоящего урона Он не понесет. Зато гибель аватара позволит Ему воочию узреть рябь на нитях рока, а через нее — отследить сам источник возмущений, бросивший этот «камень» в воду. И пусть этот фокус не укажет на нас с тобой прямо, он виртуозно сузит круг подозреваемых, вымостив безупречную дорогу для фатального удара Его истинного тела.

— К тому же, ты ведь не думаешь, что в Баклунде отирается всего один клон Амона?

— Зная Его повадки и почерк, внаглую маячить на виду будет лишь один. Но на деле вокруг этого слепящего «маяка» скрыто роятся еще парочка, с десяток, а то и сотня двойников.

— Вздумай мы стереть в порошок ту наглую приманку, как за нашими потугами тут же, с самых разных ракурсов, начнут наблюдать парочка, десяток или сотня других Амонов. Он может оказаться случайным прохожим, нахохлившейся на крыше птицей, ползущим по брусчатке муравьем, короедом в деревянной балке или даже микроскопической тварью в самом воздухе. Покуда ты не перешагнул порог полубога, даже если Его клон просочится прямо в твое тело, ты не почуешь ни малейшего подвоха…

Вслушиваясь в эти леденящие душу подробности из уст старика, Леонард почувствовал, как по спине градом катится ледяной пот. На миг ему чудовищно ясно показалось, будто в самом воздухе вокруг него незримо кишмя кишат мириады Амонов.

— Поджилки затряслись? — с глухим смешком поинтересовался Паллес Сороастр. — Узнай ты, что Амон способен абсолютно бесшумно, не оставив ни единого следа, выкрасть твою судьбу, ты бы испугался еще сильнее.

— В смысле — выкрасть судьбу? — Леонард напружинился, разрываясь между жгучим подозрением и растерянностью.

Надтреснутый, старческий голос Паллеса тяжело вздохнул:

— Он увяжется за тобой до самого дома. А затем ты с ужасом обнаружишь, что родители принимают Его за родного сына, жена видит в Нем законного мужа, а дети — обожаемого отца. Твои приятели и абсолютно все, с кем ты был знаком, будут железобетонно уверены, что Он — это ты. Сам же ты превратишься в «лишенного судьбы» — изгоя, напрочь вычеркнутого из реальности и лишенного малейшей связи с этим миром, чтобы медленно, дюйм за дюймом, угаснуть в небытии.

— И… эта кража держится вечно? — Леонард не удержался от судорожного вздоха.

Паллес Сороастр язвительно хмыкнул:

— А разве вор, покуда его не припрут к стенке, добровольно возвращает награбленное?

— Либо же, пока Он вдоволь не наиграется.

Поэт провалился в глухое, свинцовое молчание. Юноша кристально ясно осознал: враг калибра Амона лежит за гранью понятий «могу ли я дать ему отпор». Сама мысль о Нем не укладывалась в рамки человеческого воображения.

Лишь спустя пару томительных секунд Леонард выдавил из себя сиплый, едва слышный вопрос:

— Что же нам делать?

Лезть с собственными гениальными планами он благоразумно не стал, резонно рассудив, что они наверняка окажутся оторванными от суровой реальности.

Паллес Сороастр выдержал паузу, прежде чем обронить:

— Выждем и понаблюдаем.

…………

Под сводами бара «Храбрец».

Марич, как и было условлено, дожидался в третьей бильярдной.

Раз уж Шерлок Мориарти ударил по рукам и впрягся в дело, скрупулезно обговорить все детали операции с глазу на глаз было просто жизненно необходимо.

Подобные нюансы в сухой переписке не утрясешь — дьявол всегда кроется в деталях.

Смачно отхлебнув пива, Марич запустил пятерню в волосы. Его мертвенно-бледное, напрочь лишенное красок лицо источало куда меньше той пугающей, скрытой безуминки, что сквозила в нем прежде.

В этот самый миг интуиция зомби тревожно екнула. Резко скосив глаза, он узрел, как прямо из пустоты стремительно соткался облаченный в строгий костюм и цилиндр силуэт. То был не кто иной, как Шерлок Мориарти.

Телепортация? Сердце Марича пропустило удар, а зрачки сузились в игольное ушко. Тело на чистых инстинктах напружинилось, изготовившись к бою.

Дело было вовсе не в недоверии к сыщику. Просто так реагирует любая тварь, когда внезапно сталкивается лоб в лоб с хищником, стоящим на вершине пищевой цепи.

Краем глаза он подметил, как на барном стуле бесшумно выплыла призрачная, похожая на изящную фарфоровую куклу фигура Шарон.

Клейн, придержав поля цилиндра, учтиво поклонился обоим напарникам и с мягкой усмешкой заговорил:

— Больше всего меня грызет один вопрос: каким именно багажом разведданных вы располагаете?

— Чем детальнее картина, тем выше шансы сорвать куш и меньше риск свернуть себе шею.

— Поясню на пальцах: вы можете дать железобетонную гарантию, что сама мумия Тутансеса Второго не таит в себе никакого грязного подвоха? Вы знаете досконально, в каком именно саркофаге она покоится? Если ответ «да», я просто телепортируюсь прямо к ней, опередив любую реакцию охраны, и утащу её с собой в путешествие по миру духов. И тогда дело в шляпе.

Марич уже было открыл рот, собираясь с мыслями, но его опередил ледяной, ровный голос Шарон:

— Саркофаг нам известен, а вот насчет подвохов поручиться не можем.

Сыщик понимающе кивнул, пододвинул стул и тяжело опустился на сиденье: