Бессмертный (ЛП), стр. 196
А это означало лишь одно: он благополучно вырвался обратно в материальную реальность. Вернулся туда, где в изобилии водятся всевозможные гастрономические изыски.
«Аж слезы на глаза наворачиваются…» — с легкой самоиронией усмехнувшись про себя, сыщик принялся прикидывать свои дальнейшие шаги и маршрут:
'Судя по расположению светил, на дворе всё еще раннее утро. Если между материальным миром и тем туманным городком нет разрыва во времени, то сейчас от силы половина восьмого, а то и меньше. В такой час прислуга наверняка уже спохватилась, недосчитавшись одного из своих, вот только докладывать об этом пасторам и епископам они вряд ли помчатся со всех ног.
Даже если эти лакеи вышколены до блеска и привыкли слепо следовать инструкциям, им всё равно потребуется время, чтобы исключить банальные бытовые причины: вдруг бедолага просто зашился в укромном углу, чтобы вздремнуть, или его банально скрутило в уборной. На все эти проверки и метания у них уйдет как минимум минут десять-пятнадцать, прежде чем они созреют для решительных действий.
А уж когда рапорт ляжет на стол церковникам, те далеко не сразу смекнут, что запахло жареным. Первой мыслью будет банальный побег прислуги. Связать исчезновение лакея с Внутренним Стражем им в голову придет далеко не сразу. Пока они раскинут карты, пока прочешут округу и докопаются до истины — утечет еще добрых двадцать-тридцать минут.
Иными словами, шансы на то, что они уже подняли тревогу и прочесывают квартал в поисках лазутчика, стремятся к нулю. Легенда респектабельного толстосума Дуэйна Дантеса пока не дала фатальной трещины.
Хм, если тот рецепт эликсира «Мага причуд», что подкинул Заратул, и впрямь окажется подлинным, личина Дуэйна Дантеса сослужит мне еще немало доброй службы. Бросать столь тщательно выстроенный образ на произвол судьбы, если есть хоть крошечный шанс его спасти, было бы вопиющим расточительством.
К тому же, из всей моей нынешней экипировки лишь перчатка да трусы — настоящие. Заявись я в таком виде куда-нибудь еще, и меня стопроцентно примут за конченого извращенца…'
Окончательно утвердившись в своих намерениях, Клейн выудил железный портсигар, который лишь с виду покоился в кармане, а на деле был надежно зацеплен за резинку белья. С сухим щелчком откинув крышку, он извлек дожидающуюся своего часа золотую монету.
«Возвращение в особняк номер сто шестьдесят по улице Бёклунд таит в себе угрозу», — глухим шепотом, ровно семь раз прочеканил юноша, после чего звонким щелчком подбросил монету. Золотой кругляш неспешно, словно нехотя, кувыркался в невесомости духовного мира, то взмывая ввысь, то проваливаясь вниз, пока наконец не лег прямо на подставленную ладонь.
На сей раз монета улеглась реверсом с номиналом вверх, железобетонно свидетельствуя: опасности нет!
Клейн едва заметно, с облегчением кивнул и молниеносно устремился сквозь призрачные слои пространства прямиком к Баклунду.
Совершив три стремительных скачка-телепортации, его силуэт бесшумно вынырнул в спальне особняка на улице Бёклунд, 160. Плотные портьеры наглухо отсекали утренний свет, погружая комнату в густой полумрак — идеальные декорации для безмятежного, глубокого сна.
А на самой кровати навзничь возлежал Дуэйн Дантес. Обе его руки, неестественно вытянутые из-под одеяла в районе шеи, намертво стискивали края ткани.
«Похоже, с обысками сюда еще не заявлялись… Но до чего же топорная и нелепая поза…» — мысленно выдохнув, сыщик воочию узрел, как фигура Дуэйна Дантеса стремительно бледнеет, истончается и съеживается, пока не обратилась крошечным зеркальцем размером с ладонь.
Гладь этого зеркала тут же пошла водянистой рябью, ослепительно полыхнув серебристыми искрами, которые с пулеметной скоростью начали выстраиваться в ровные лоэнские слова:
«О великий и высочайший владыка, какая беда вас настигла? Ваш смиренный и бесконечно преданный слуга Арродес на какое-то время напрочь потерял с вами связь!»
— Ничего особенного, — с дежурной, ледяной отстраненностью отмахнулся Клейн.
Однако этот короткий диалог позволил ему утвердиться в одной железобетонной детали: даже всевидящее «волшебное зеркало» Арродес оказалось слепо перед завесой того туманного городка. А ведь этой стекляшке было по зубам выхватить из небытия даже те декорации, в которых прозябал сорвавшийся в безумие Заратул!
«Неужто и впрямь вмешалась мощь божественного калибра?» — поразмыслив пару секунд, сыщик сменил тему:
— Меня никто не искал?
«Никак нет, никто не осмелился нарушить ваш покой», — серебристая вязь на стекле послушно перестроилась, выдав новый ответ.
Лишь теперь Клейн смог позволить себе окончательно сбросить напряжение. Устремив взор на «волшебное зеркало», он скомандовал:
— Можешь быть свободен. Как только возникнет нужда, я призову тебя вновь.
«Слушаюсь, владыка. До скорой встречи, владыка~» — Арродес, верный своим недавним привычкам, услужливо пририсовал к тексту простенький, приветливо машущий рукой смайлик.
Дождавшись, пока серебристое свечение угаснет, а артефакт вернет себе первозданный вид, Клейн приблизился к постели. Выудив из-под одеяла предусмотрительно припрятанный там спальный халат, он сноровисто в него облачился.
Следом юноша извлек из тайников свечи вкупе с прочим оккультным скарбом и скрылся в ванной комнате. Развернув ритуал жертвоприношения, он вознамерился переправить «Ползучий голод», медный свисток Азика, железный портсигар и всю россыпь мистических материалов прямиком в таинственные чертоги над серой мглой, дабы наглухо отсечь любые подозрения при грядущих полицейских облавах.
Успешно завершив обряд, Клейн задержался в загадочном измерении. Вальяжно опустившись на почетное кресло Шута, он силой мысли соткал перед собой пергамент с рецептом эликсира «Мага причуд»:
'Четвертая Последовательность: «Маг причуд».
Стержневые ингредиенты: главный глаз демонического трикстера, подлинная эфирная плоть хищника из мира духов.
Вспомогательные материалы: 200 миллилитров крови демонического трикстера, 30 граммов праха хищника из мира духов, 10 граммов коры красной березы, один обрезок золотой виноградной лозы, одна самодельная каучуковая маска размером с ноготь.
Ритуал возвышения: полагаясь исключительно на собственные силы и выверенный план, на глазах у многочисленной публики срежиссировать грандиозный, театральный спектакль, венцом которого станет убийство полубога или сопоставимого с ним паранормального существа. Опрокинуть в себя зелье надлежит на самом финальном аккорде этого представления'.
Не имея в запасе ни лишней минуты на глубокомысленные копания в философской сути этого таинства, Клейн размашисто вывел под формулой нужную для гадания фразу.
Следом он выудил из груды оккультного хлама маятник. Намертво зажав цепочку в левой руке, юноша приступил к прорицанию.
Спустя совсем немного времени Клейн распахнул веки. Цитриновый кристалл уверенно, без малейших заминок выписывал круги по часовой стрелке.
Вердикт был железобетонным: выуженный им рецепт «Мага причуд» оказался абсолютно подлинным!
Хух… С шумом выдохнув, Клейн, не теряя драгоценного времени, принялся дотошно препарировать те чудовищные метаморфозы, что претерпел «Ползучий голод», попутно прощупывая его новые пагубные побочные эффекты.
Проведя сеанс гадания во сне и закрепив его парочкой прямых, натурных тестов, сыщик в два счета раскусил весь расклад:
'Отныне «Ползучий голод» способен вместить в себя целых семь душ. Каждое поглощение дарует доступ к двум-трем Потусторонним талантам узника, причем один из них владелец волен выбирать по собственному усмотрению.
На данный момент в недрах перчатки томится восемь призраков — все прочие благополучно испарились в горниле той чудовищной мутации, спровоцированной «Служителем Тайн». Однако из-за этого «перенаселения» возник эффект сдавливания: львиная доля навыков наглухо заблокирована. Чтобы вернуть артефакту работоспособность, придется пустить одного из пленников в расход.