Бессмертный (ЛП), стр. 195

Лишь когда призрачное марево вокруг непроницаемо-черного храма окончательно рассеялось, Клейн позволил себе остановиться. Его брови медленно, сурово сошлись на переносице:

'И этот знак тоже ведет прямиком в тот чертог со слетевшим с катушек ангелом…

Символ из дневника Антигонов оказался такой же дьявольской подставой, как и подгон Заратула!

Впрочем, руна из книги, судя по всему, лишь активирует «врата побега», не распахивая их настежь. Иначе бы мне вряд ли удалось унести ноги…

Выходит, это символ для «входа», а знак Заратула предназначался для «выхода»?

И что теперь прикажете делать… Как, дьявол возьми, отсюда выбраться?'

На чистых инстинктах окинув взглядом тонущий в густом тумане, мертвенно-тихий городок, Клейн заставил себя взять эмоции в узду и принялся лихорадочно искать спасительную лазейку:

'Быть может, та стена — не единственный выход? Вряд ли. За минувшие века сюда провалилась не одна дюжина бедолаг. Будь за пределами церкви хоть какие-то зацепки, их бы уже давно пустили в ход.

Попытать счастья с другим символом?

Но с каким?..'

Погрузившись в глубокие раздумья, сыщик начал скрупулезно препарировать незримые связи между разрозненными фактами, отчаянно силясь нащупать озарение:

'Это проклятое место намертво завязано на «Страну Ночи» и династию Антигонов. А та монструозная тварь, восседающая на исполинском троне, кем бы она ни была в прошлом — стопроцентно сорвавшийся в безумие ангел из Пути «Провидца»…

Заратул, пустивший здесь свои корни, тоже ангел всё той же стези. Да и сам дневник Антигонов, подкинувший символ, пропитан мистикой этого Пути от корки до корки…

Стало быть, истинный ключ к вратам просто обязан резонировать с Путем «Провидца»?

Нулевая Последовательность «Провидца», судя по всему, носит титул «Шута»… Это можно утверждать почти железобетонно, иначе с какой стати бывший хозяин той самой Карты Богохульства потащился на главный пик Хорнакис, лишь чтобы закончить свои дни болтающимся под потолком куском мяса…

Шут… Шут…'

Перекатывая в мыслях это имя, Клейн внезапно вспомнил о себе самом. О том самом таинственном символе, что красовался на спинке его почетного кресла в чертогах над серой мглой!

«А что, если пустить в ход именно его?» — тщательно взвесив всё за пару секунд, юноша решился на дерзкую авантюру. Как ни крути, иных козырей в рукаве у него всё равно не водилось.

Уверенным шагом он вернулся в остроконечную церковь. Под слепыми, нависающими сверху взорами гирлянды мертвецов, Клейн обогнул изваяние и подобрал вновь вывалившуюся из кладки обсидиановую плиту.

Едва артефакт занял свое законное место, стена привычно налилась прозрачностью. Щелчком пальцев воспламенив еще одно дерево снаружи для страховки, сыщик сделал глубокий вдох. Его рука виртуозно вывела сакральный знак Шута: сплав из половинки сокрытого «глаза без зрачка» и извивающихся линий бесконечных перемен.

Очертив последний штрих, он замер. Нервы натянулись до звенящего предела.

Вот только на сей раз иллюзорные врата остались абсолютно глухи, не выказав ни малейших метаморфоз.

«Осечка…» — лицо Клейна горестно вытянулось. В душе шевельнулся липкий страх, что он наглухо застрял в этой дыре и теперь обречен вечно резать глотки забредающим сюда Потусторонним, покуда не околеет от голода или не пойдет кому-нибудь на корм.

Резко мотнув головой и титаническим усилием воли отшвырнув прочь подступающее отчаяние, юноша вновь принялся методично просеивать мысли в поисках свежих зацепок:

'Этот городок связан со «Страной Ночи» и семьей Антигон. А ведь и тех, и других безжалостно стерла с лица земли Церковь Богини Вечной Ночи…

Тот самый ангел-«ластик», эдакая «Матерь Небес», что зашвырнула меня сюда, несла вахту в самых недрах собора Святого Самуила — цитадели Церкви Ночи…

Байки гласят, что в руинах битвы богов бедолаги испаряются по ночам именно из-за остаточной ауры или божественной мощи домена Ночи…

Выходит, это измерение неразрывно, железобетонно спаяно с властью Ночи. А то и с самой Богиней Вечной Ночи… кхм, просто Богиней'.

Чем глубже Клейн копал, тем сильнее его пробирал нервный озноб. Юноша-то порывался препарировать факты с ледяной, отстраненной объективностью, а в итоге на одних инстинктах, благоговейно урезал титул божества.

Впрочем, этот легкий мандраж натолкнул его на свежую мысль:

«А что, если пустить в ход знак Священной эмблемы тьмы? Или оккультные символы, олицетворяющие саму Богиню?»

Понимая, что терять всё равно нечего, Клейн тяжело выдохнул. Вновь вскинув правую руку, он сноровисто набросал на стене контур Священной эмблемы тьмы.

В ту же долю секунды иллюзорный пейзаж за прозрачными вратами пошел зыбкой, водянистой рябью, стремительно меняя свои очертания!

И хотя древние чертоги и зияющие прорехами стены никуда не делись, на сей раз они виднелись где-то в немыслимой дали, выступая лишь смутными, едва различимыми тенями!

Прямо за распахнутыми створками разверзлась бездонная пропасть. Взору предстали ощетинившиеся зубцами скалы, клочья плывущих в пустоте облаков и всё еще не погасшие в лучах утреннего солнца звезды вкупе с багровым диском луны — картина до боли напоминала заснеженный горный пик!

«Сработало… И впрямь сработало…» — ошарашенно пробормотал про себя Клейн. Напрочь лишившись дара речи от этой сцены, он на одних инстинктах вскинул обе руки и с силой распахнул призрачные врата настежь.

Снаружи веяло пронзительной, колючей стужей, а в ушах заунывно, с надрывом завывал ледяной ветер.

Юноша уже занес ногу, чтобы шагнуть за порог, но в ту же секунду его пронзила отрезвляющая мысль, заставив намертво застыть на месте.

Выудив золотую монету, сыщик привычным жестом подбросил ее в воздух. Проведя молниеносное гадание, он с облегчением удостоверился: по ту сторону фатальных угроз не предвидится.

Не теряя ни мгновения, он с напускным, преувеличенным благоговением очертил на груди символ Алой Луны.

Лишь покончив с этими параноидальными приготовлениями, Клейн решительно вышагнул вперед, уверенно переступая порог иллюзорных врат.

Мир перед глазами на миг погрузился в непроницаемый мрак, обнажив бескрайнюю ночную бездну и россыпь сверкающих бриллиантами звезд. А в следующую секунду юноша обнаружил, что стоит на самой настоящей горной вершине. Вокруг не было ровным счетом никого и ничего — лишь нетронутые пласты снега, острые каменные зубцы да заливающие всё нежные лучи утреннего солнца.

«Выбрался… Я в безопасности?» — Клейн благоразумно не стал тратить драгоценные секунды на праздный осмотр достопримечательностей. Одним мысленным импульсом он заставил жуткую перчатку «Ползучего голода» налиться кристальной прозрачностью, пуская в ход талант «Странствия».

В этом крылся железобетонный расчет: если телепортация сработает, значит, он окончательно вырвался из туманного городка и вернулся в материальную реальность. Это позволило бы ему мигом разорвать дистанцию и уйти от греха подальше. А случись осечка — сыщик мгновенно осознал бы, что всё еще торчит в капкане, и успел бы изготовиться к отражению любой внезапной атаки.

Спустя удар сердца силуэт Клейна стремительно подернулся рябью, поблек и бесследно растворился в горном воздухе. В его глазах тут же вспыхнул сумасшедший калейдоскоп кричащих красок: багрянец налился неистовой густотой, белизна стала ослепительной, а из пустоты вынырнули мириады не поддающихся описанию, гротескных теней.

Юноша благополучно прорвался в духовный мир!

Глава 845

Возвращение

«И впрямь духовный мир…» — с нескрываемым ликованием беззвучно пробормотал Клейн.

Отпала всякая нужда в дополнительных проверках: его обостренная духовность и интуиция уже железобетонно трубили о том, что это подлинный, настоящий мир духов!