Бессмертный (ЛП), стр. 197
Из имеющегося октета первый — это «Барон Коррупции», он же «Краснобай» Мисор. Слившись с поглощенной мистером А характеристикой того же Пути, он, помимо «Искажения» и «Взятки — Ослабления», обзавелся козырем, бьющим по площади. Имя ему — «Коррозия». Этот фокус исподволь, капля за каплей отравляет умы всех живых существ в радиусе десяти метров, заражая их алчностью, паранойей и подталкивая к фатальным, безумным решениям;
Второй узник — «Апостол Желаний» Гилхис. Вобрав в себя «Демона», принадлежавшего мистеру А, он променял свои «Серные огненные шары» на «Предчувствие опасности». Загвоздка лишь в том, что этот радар требует заблаговременной активации и работает лишь до тех пор, пока перчатка зафиксирована на его душе. Зато «Слова скверны — Медлительность» и «Магматический меч» получили солидную прибавку к убойной мощи;
Третий — «Путешественник», мистер Икс, он же Льюис Вин. Сплавившись с «Архивариусом» мистера А, он сохранил за собой «Странствие» и «Открывание дверей», прихватив бонусом талант «Записи». Правда, эта способность изрядно мутировала: копировать низкоранговые фокусы ей больше не по зубам, она заточена исключительно под навыки полубогов. Шанс успешного слепка тоже подскочил: пусть процесс всё еще требует ювелирной точности, но при мало-мальски сносной удаче дело выгорит попытки с восьмой. И да, лимит установлен жестко — не более двух полубожественных талантов, причем рангом не выше третьей Последовательности;
Четвертый гость — «Живой мертвец» Маквити. С ним метаморфоз не приключилось: всё та же первобытная «мощь живого трупа», «власть над льдом» и «контроль нежити»;
Пятая — безвестная «Демонесса Страданий». Она дарует носителю запредельное, гипнотическое обаяние, попутно слегка перекраивая и смягчая черты лица. Вдобавок в ее арсенале имеется «Болезнь», бьющая в радиусе полусотни метров. Любое живое создание, угодившее в эту зону, начнет стремительно чахнуть: поначалу это лишь банальная сыпь да легкий жар, но стоит пробыть там полминуты — и бедолага сляжет с тяжелейшей пневмонией. А уж спустя минуты две-три фатальный инсульт или инфаркт гарантирован;
Шестым числится безымянный «Благословенный ветром», чьи козыри сводятся к «Полету на короткие дистанции», «Глубоководному погружению» и «Контролю воды»;
Седьмой — неопознанный «Усмиритель душ» с навыками «Насильственного усыпления» и «Упокоения духов»;
А замыкает список безвестный «Врач», способный похвастаться «Предсказанием погоды», «Исцелением тяжелых недугов» и «Сшиванием душ».
Сама же перчатка «Ползучий голод» сохранила свои врожденные таланты — «Сокрытие в тенях» и «Бомбу из плоти и крови». И вишенкой на торте: отныне у нее имеется призрачный шанс сожрать и удержать в узде даже святого четвертой Последовательности'.
«Скачок мощи поистине колоссальный…» — с искренним удовлетворением констатировал Клейн, однако тут же сурово свел брови, добравшись до изъянов:
Теперь «Ползучий голод» требовал кровавой дани — по одному живому человеку каждый божий день. В противном случае артефакт попросту сожрет самого носителя. Более того, эта дрянь взяла за моду то и дело распевать дифирамбы «Истинному Творцу» прямо в разуме хозяина, сея в мыслях тотальный хаос и награждая раскалывающей череп мигренью. Но самым абсурдным было третье проклятие: перчатка до смерти боялась грибов. Стоило в радиусе пяти метров нарисоваться хотя бы одному грибу, как реликвия наглухо блокировала весь свой арсенал.
«Эти внезапные песнопения во славу „Истинного Творца“ — заноза та еще, да и ежедневная кормежка живьем… Пусть-ка этот артефакт пока поваляется в чертогах над серой мглой, остынет деньков эдак пару. Глядишь, что-то да изменится к лучшему. Если же дело глухо — придется бить челом мистеру Азику…» — Клейн молниеносно выстроил план действий, после чего без малейших сожалений отпустил душу того самого «Усмирителя душ» на волю.
В обозримом будущем он вознамерился пустить в расход и «Благословенного ветром» вкупе с «Врачом», подыскав им более убойную замену. Что же до «Демонессы Страданий» — ее судьба зависела от грядущих обстоятельств.
Рядом с бронзовым столом тотчас же соткался призрачный силуэт «Усмирителя душ». Увы, истерзанный чудовищной мутацией и лишившийся материальной опоры, дух не продержался и пары секунд, стремительно истаяв в небытии.
А вот Потусторонняя характеристика бедолаги благополучно выкристаллизовалась. Сгусток отливал непроницаемой чернотой, однако в самом его сердце пульсировало кристально чистое сияние, до боли напоминающее усыпанное бриллиантами звезд ночное небо.
Покончив с этими хлопотами, Клейн не стал рассиживаться. Небрежным жестом зашвырнув «Ползучий голод» и прочие артефакты в кучу оккультного хлама, он пулей вылетел из таинственного измерения. Низвергнувшись в реальный мир, юноша педантично свернул ритуал и ювелирно зачистил все следы своего колдовства.
Следом он с чувством, с расстановкой умылся и почистил зубы, позволяя солидному господину Дуэйну Дантесу шаг за шагом стряхнуть с себя остатки сна и обрести должную бодрость.
Покинув ванную, облаченный в халат Клейн с абсолютно невозмутимым, каменным лицом прошествовал к дверям. Распахнув створку, он обратился к покорно дожидающемуся в коридоре личному камердинеру Ричардсону:
— Подбери мне костюм, подобающий для домашнего времяпрепровождения.
— Слушаюсь, сэр, — Ричардсон даже не подумал задавать лишних вопросов, немедля направившись в примыкающую гардеробную.
И лишь в этот самый миг, глядя в спину удаляющемуся лакею, Клейн наконец-то всем своим существом осознал: безумная авантюра осталась позади. Он благополучно вернулся в свою безмятежную, рутинную жизнь.
Глава 846
Цель для обыска
Собор Святого Самуила, за Вратами Чаниса.
Архиепископ Баклундской епархии, святой Энтони, неподвижно застыл у лестницы, соединяющей первый и второй подземные ярусы. Его взор неотрывно следил за снующими туда-сюда дьяконами из числа Ночных Ястребов, среди которых то и дело мелькали элитные бойцы в красных перчатках.
Будучи главным гласом Церкви Богини Вечной Ночи в столице королевства, этот святой с гладко выбритым, волевым лицом внешне оставался абсолютно невозмутим. В его бездонных, черных как смоль глазах не отражалось ни малейшего всплеска эмоций, однако каждый, кто проходил мимо, физически ощущал, как его душу пробирает леденящая дрожь, а из самых темных глубин подсознания липкой волной поднимается неконтролируемый, первобытный ужас.
— Ваше Высокопреосвященство, мы провели дотошную ревизию. Ни единой пропажи среди оккультных материалов не выявлено, включая стержневые ингредиенты для зелий и Потусторонние характеристики…
— Ваше Высокопреосвященство, все рецепты эликсиров покоятся на своих законных местах. Первичный осмотр подтверждает: за последние восемь часов к ним никто даже не притрагивался…
— Ваше Высокопреосвященство, все до единого узники на первом ярусе в камерах. Ни побегов, ни смертей…
— Ваше Высокопреосвященство, манускрипты и засекреченные досье в полном порядке. Ни следов порчи, ни малейших признаков того, что их трогали…
— Ваше Высокопреосвященство, здешние запечатанные артефакты второго и третьего классов лежат нетронутыми. Ни единая реликвия не покинула своего места…
— Ваше Высокопреосвященство, три артефакта первого класса всё так же надежно скованы печатями. Они не покидали пределов своих зон изоляции…
— Ваше Высокопреосвященство, само ядро печати полностью невредимо, никаких следов диверсии…
— Ваше Высокопреосвященство, мы железобетонно удостоверились: никаких посторонних предметов или скрытых смертоносных ловушек лазутчик после себя не оставил…
— Ваше Высокопреосвященство, того негодяя, что просочился внутрь под личиной Внутреннего Стража, и след простыл. Он будто… будто попросту испарился в воздухе…
По мере того как дьяконы один за другим чеканили свои рапорты, картина произошедшего приобретала всё более пугающий, гротескный оборот.