Попала! Ошибка истинного (СИ), стр. 38
И взгляд, пронзительный и острый, словно лезвие ножа, которое Баттори направил мне прямо в горло.
От его присутствия мне стало физически больно, словно меня втолкнули в клетку хищнику на съедение. Но присутствие Иштвана сглаживало это впечатление и придавало мне сил.
Феликс медленно обвёл вокруг себя взглядом, остановил его на мне и скривил тонкие губы в гримасе, полной ненависти.
– Что тебе надо, девчонка? Зачем ты меня потревожила?
Я судорожно втянула воздух, пытаясь справиться с тем давлением, которое исходило от него.
“Он не может тебе солгать!” – строго напомнила я сама себе, – “Ты хозяйка ситуации. Помни об этом и спрашивай у него всё, что нужно.”
Ага. Только легко сказать, трудно сделать. Меня трясло так, что я ощущала себя, как смузи в блендере.
– Мне… мне нужно задать тебе вопрос, – выдавила я дрожащим голосом, заставляя себя смотреть прямо в его глаза, не отводить взгляд, не показывать страха. – Это касается моей матери. Тамары Громовой.
Имя едва сорвалось с моих губ – и тут же отозвалось вокруг странным металлическим эхом, которое пробежалось по камням круга и словно ударило Феликса прямо в грудь.
Он дёрнулся.
Не сильно – скорее, рефлекторно, как зверь, которому наступили на хвост. Его глаза, и без того яростные, сверкнули ещё опаснее. Лицо на миг перекосило, как будто бы от… страха?
– Тамара Громова, – прорычал он – По какому праву ты называешь это имя?
Внутри меня, несмотря на весь ужас, который охватил тело, словно вспыхнули фейерверки.
Он узнал мамино имя. Ему точно что-то о ней известно!
– Это моя мама, – выдохнула я, – я нашла вещь, которая принадлежит ей, на территории вашего ковена. Она была там? Что она там делала? Что тебе вообще о ней известно?
Я изо всех сил сдерживалась, чтобы не начать кричать. Волнение распирало изнутри и рвалось наружу, так и грозя обернуться истерикой.
Глаза у Феликса забегали. По его лицу пробежала рябь. Он стиснул губы так плотно, словно сдерживая слова, которые отчаянно рвались наружу.
– Допустим, я знаю это имя, – процедил он, запрокинув голову так, словно искал подсказку где-то на потолке, – однако то, что ты нашла её вещь в моей обители, ещё ни о чём не говорит! Она могла попасть туда случайно.
Я поджала губы. Могла. Такой вариант мне тоже приходил в голову. Но я в это не верила. Интуиция криком кричала внутри меня, что Феликсу что-то известно про маму.
– Она оказалась там не случайно, и ты об этом знаешь! – упрямо продолжила я и сделала шаг к духу Феликса. По тому пробежала рябь, – Я уверена, что тебе известно, где моя мама! Хватит придуриваться, просто скажи и всё!
– Василиса, – предупреждающе окликнул меня Иштван, – осторожнее!
Я только головой мотнула. Меня вдруг охватил дикий азарт и неистовое желание дожать Феликса и вытащить из него всё, что он знает, всеми правдами и неправдами.
Колдун нехорошо прищурился, как вдруг его очертания стали дымными, а сам он начал медленно растворяться в воздухе!
Глава 51
– А ну, стоять! – рявкнула я от неожиданности. И это… сработало!
Правда, не совсем тем образом, на который я рассчитывала.
По почти растаявшей в воздухе фигуре Феликса прокатилась волна, очертания колдуна заискрили и содрогнулись. Ответка прилетела немедленно: мне словно засадили тяжёлым кулаком под дых. Воздух разом вышибло из лёгких, я согнулась и закашлялась.
– Василиса! – Иштван подхватил меня, попытался отвести назад, но я протестующе замотала головой и упрямо осталась на месте.
– Не надо, – просипела я, отстранившись, – всё в порядке. Он просто хочет меня напугать!
Шипение досады, которое я услышала, только подтвердило мои слова.
– Проклятая девчонка! – прорычал Феликс, материализуясь обратно.
Я коротко выдохнула и заставила себя разогнуться.
– Что, решил свинтить под шумок? – насмешливо спросила я, – Не выйдет!
Феликс подался вперёд. Его очертания хищно вытянулись, словно он попытался дотянуться до меня, но руки оказались коротки.
– Ладно, – злобно процедил он. – Раз хочешь услышать правду — слушай!
Его лицо дернулось, словно воспоминания были для него настоящей пыткой.
Меня охватил азарт, отозвавшийся ноющей болью в сердце. Неужели я прямо сейчас услышу правду о маме?!
– Твоя мать… Тамара Громова… – он кое-как выдавил её имя, словно опасаясь расцепить призрачные зубы, – не была какой-то там слабой смертной. Она была Королевским боевым магом Баллашьярда. Одной из лучших, кого я когда-либо видел на поле боя. И да, я видел многих.
Стоп, что? Моя мама? Боевым магом?!
У меня голова пошла кругом. Да нет, не может такого быть. Просто немыслимо. Мама, добрая, мягкая, ласковая – по крайней мере, такой я её запомнила – и боевой маг?!
Тётя рассказывала, что мама работала поваром в моём детском садике, чтобы быть ближе ко мне. А по вечерам она брала метлу и отправлялась мести улицы. Она оформилась дворником на полставки, потому что денег вечно не хватало, а трёхлетнюю меня надо было кормить.
А тут боевой маг…
По спине у меня пробежал холодок. Какие ещё тайны хранила мама? И как её вообще угораздило стать магом?
– Она сражалась с Дахемским Ковеном, – тем временем, продолжил Феликс. – С нами. Самыми тёмными, самыми проклятыми, какими только могла породить эта дрянная земля.
Его губы растянулись в болезненной ухмылке.
– И да… Тамара Громова убила моего отца. Ферриса Баттори. Одного из самых сильных тёмных заклинателей в истории Ковена. Убила, понимаешь?
Он ударил себя кулаком по груди — жёстко, резко. Только звука никакого не последовало, а сам кулак как будто увяз в его груди, уйдя туда по запястье.
– Но отец умирал долго, очень долго… – Голос у Баттори стал ниже и совсем захрипел. – И он не собирался уходить один. Он вцепился в твою мать, как утопленник в последний вдох. Утянул её туда, куда сам падал. На…
И тут его голос сорвался.
Он поднял голову, и в следующее мгновение всё вокруг будто дрогнуло. Меня обступила удушливая тьма, обволакивая и отрезая от внешнего мира, словно я угодила в плотный мешок.
– Повтори! – вскрикнула я, испугавшись, что сейчас всё прекратится, – Куда он её утянул?!
– Он утянул её туда, куда сам падал, – вдруг отчётливо повторил Феликс, – На…
Звук сорвался.
Вместо слов донёсся хриплый шорох, будто Феликс заговорил под водой. Я услышала только бессвязное:
– Хо… рр…—р-р-р… д… л…
И напряжённое жужжание, как помехи в радиоприёмнике.
– …остров… – выдохнул Феликс уже нормальным голосом, но именно названия снова не последовало. – На границе с… – и снова провал, глухой хрип, в котором едва различалось что-то вроде: – …зи…н…—на-на-на…
Во мне что-то вспыхнуло — горячее, яростнее любого страха.
– Что ты сейчас сказал? – рявкнула я, шагнув к нему. – Повтори! Назови остров!
Феликс медленно повернул ко мне голову. Его призрачная кожа дрогнула, будто под ней прокатилась волна роящихся теней.
– О-о, смотри-ка, – хищно процедил он. – ты такая забавная, когда злишься. И красивая. Кажется, я понял, почему Алдериан тебя выбрал.
– Говори! – вырвалось у меня. Я не ожидала, что крик получится таким — с надломом, с отчаянием, почти рыком. – Если ты знаешь, где моя мать — ты обязан мне сказать!
Он ухмыльнулся. Это выглядело очень мерзко. Так, будто Феликс получал удовольствие от моих терзаний.
Хотя почему “будто”?
– Я не обязан тебе ничего, девчонка.
– Назови. Остров. Сейчас же! – Я шагнула ещё ближе, хотя тело дрожало, а ладони вспотели так, что чаша едва не выскользнула. – Или я заставлю!
Феликс откинул голову чуть назад, и его смех разошёлся по кругу холодным эхом. Тихим, но настолько ядовитым, что у меня по спине проползли мурашки.
– Заставишь?Ты меня? – Он склонился вперёд. – Попробуй, девчонка. Попробуй ещё раз.