Попала! Ошибка истинного (СИ), стр. 37
Я обвела взглядом помещение: в центре стоял массивный каменный круг, испещрённый символами, которые я не сразу смогла распознать. Некоторые из них будто шевелились, если я долго задерживала на них взгляд.
Возле стены уже были разложены несколько сосудов с порошками, чаша с водой, серебряный кинжал, пучки сухих трав.
Тивадай тихо протянул:
– О-о, да тут места силы перекрещиваются. Серьёзное место, Василиса. Советую всё запомнить, потом на выпускных может пригодиться. Ну, если тебя не сожрут раньше времени.
– Спасибо за ободрение, блин! – я встряхнула плюшевую крысу, которая слишком уж разболталась, а по спине у меня прокатился колючий холодок.
Иштван подошёл ко мне вплотную. Положил руки мне на плечи.
– Готова?
Я сглотнула и кое-как кивнула, хотя на самом деле всё внутри вопило: нет!!!
Он усмехнулся краешком губ, будто услышал это.
– Тогда начинаем.
Ой, мамочки, и куда я лезу?!
Глава 49
Иштван велел мне встать в центр круга. Каменный пол под ногами был ледяным, будто впитал в себя память всех тех, кто стоял здесь до меня.
– Дыши ровно, – негромко сказал Иштван, обойдя меня по дуге. – И не допускай лишних мыслей.
“Ага, конечно. Не думать о том, что могу склеить ласты в ближайшие пять минут. Легкотня.”
Я попыталась сосредоточиться, выравнивая дыхание. Тивадай ворочался в кармане.
– Если завоняет палёным мясом — это нормально, – прошептал он. – Скорее всего, это не ты!
– Прекрати! – шикнула я, облившись холодным потом от неожиданности.
Тивадай только фыркнул.
Иштван поставил передо мной керамическую чашу и протянул небольшой мерный ковшик с серебряными насечками.
– Здесь обычная вода. Налей в чашу три капли. Больше нельзя.
Я послушно наклонила ковш, изо всех сил сосредоточившись на том, чтобы руки не дрожали от волнения.
Прозрачные капли, которые мне показались тяжёлыми, словно ртуть, лениво сорвались в чашу. Каждая — с приглушённым звоном, будто падала не вода, а стекло.
Оставила ковш в сторону. Беззвучно выдохнула через нос.
Иштван подал мне маленькую жестяную коробочку.
– Это маренник сумеречный, – сказал он спокойным, почти отстранённым голосом. – Цветок духов. Магистр Грегуар должен был вам рассказывать о нём.
Магистр Грегуар… в памяти всплыло бледное лицо вампира, и я зябко передёрнула плечами. Я так до сих пор и не поняла, как относиться к нему, с учётом того, что в Академии его больше нет.
Но маренник он упоминал, и спасибо ему большое.
– Редкое растение, которое растёт там, где грань между реальным миром и миром духов слишком тонкая, – запинаясь от волнения, пробормотала я, воскресив в памяти страницу из учебника, – говорят, что его аромат – единственный, который могут слышать духи.
И я их, надо сказать, полностью понимаю. Маренник, как и его пепел, издавал резкий запах лежалого козьего сыра, от которого щекотало в носу.
– Молодец, – усмехнулся Иштван, – хорошо всё запомнила. Пришла пора попрактиковаться в применении маренника. Помнишь, что с ним делают в ритуалах призыва?
– Э-э-э… – как назло, именно этот момент выскочил из памяти.
Я прикусила губу и ляпнула наугад:
– Разводят в воде и опрыскивают круг призыва?
Иштван поднял бровь, и я тут же замотала головой:
– Нет-нет, конечно, это не то. Маренник… маренник…
В голове было пусто, как в ведре, из которого вылили воду.
“По кругу его сыплют”, – проворчал в моих мыслях Тивадай, и я тут же обрадованно уцепилась за его подсказку:
– Да! Призывающий рассыпает пепел вокруг себя! Спасибо, Тивадай… ой.
И испуганно осеклась, сообразив, что выдала себя с потрохами. Иштван усмехнулся и одобрительно кивнул:
– Верно. Будем считать, я не слышал последней фразы. Сыпь по кругу!
Я присела на корточки и начала тщательно, почти по крупинке, высыпать серебристо-серый пепел вдоль вырезанных в камне символов. Мне показалось, что он странно мерцает, будто живой.
Иштван опустился на колено напротив меня и наклонился ближе, пристально наблюдая за процессом. От его близости руки у меня немедленно заходили ходуном, но я сделала над собой усилие и заставила сосредоточиться.
“А ведь мы тут одни”, – мелькнула сладостная, но предательская мысль.
“Ага, не считая меня”, – ворчливо вклинился Тивадай, и я очнулась. Мысленно похлопала себя по щекам и сипло спросила:
– Так, я закончила… дальше что?
– Дальше начинается самое сложное, – вздохнул Иштван и велел:
– Василиса, посмотри на меня.
Я подчинилась. В горле пересохло от волнения.
Наши глаза встретились, и Иштван негромко, но веско сказал:
– У тебя остался последний шанс отказаться от этой затеи. Дальше такой возможности уже не будет.
Я помедлила с ответом. Мысль о том, чтобы повернуть назад, на мгновение показалась самой заманчивой на свете. Встать, уйти, вернуться в свою комнату в общаге и спокойно лечь спать. Но…
– Нет, – решительно мотнула головой я, – ни за что. Я слишком далеко зашла, чтобы отказываться.
Глаза Иштвана блеснули расплавленным серебром.
– Тогда приготовься. Бери чашу с водой. Начинается самое сложное и опасное.
Глава 50
Глава 50
Поначалу всё шло удивительно гладко.
Я держала чашу обеими руками, будто она могла ускользнуть от меня в любую секунду, и вглядывалась в прозрачную воду. Она ничем не отличалась от обычной.
Но впечатление это было обманчивым.
Иштван коснулся моего плеча, и его прикосновение обожгло меня, как электрический разряд. Я нервно сглотнула, глубоко вздохнула, чтобы успокоить грохочущее сердце, и ещё крепче обхватила чашу ладонями.
– Повторяй за мной, – велел Иштван непривычно глубоким и серьезным тоном.
– Хорошо, – пропищала я от волнения и закашлялась.
Иштван заговорил:
–Aren valis, aren somen,
Fera linor, feran omen…
Я повторила. Слова текли мягко, будто сами формировались на языке:
–Арен валис, арен сомен,
Фера линор, феран омен…
Воздух в круге сразу стал тяжелее и плотнее.
Иштван продолжил:
–Vedan esh, vedan tu’re,
Sivor tenai, moren ire…
Я проговорила в унисон с ним. Вода в чаше затрепетала, будто от порыва ветра:
–Ведан эш, ведан туре,
Сивор тенай, морен ирэ…
Каменные символы под моими ногами вспыхнули слабым серебром.
Иштван перешёл к последним словам — от них у меня закололо кожу на руках, как от приближающейся грозы:
–En dorash, en somer,
Fel’veren, shai at mer.
Я подняла глаза на Иштвана — он смотрел на меня требовательно, настойчиво.
Повторила:
–Эн дораш, эн сомер,
Фельверен, шай ат мер.
Последнее слово спрыгнуло с языка, как живое.
Камни под моими ногами задрожали, в груди стало тесно, словно там образовалась воздушная пробка, а вода в чаше взвилась серебристым столбиком.
Серебро закружилось вихрем и взорвалось с лёгким хлопком, осыпав нас с Иштваном россыпью холодных капель.
Я в панике зажмурилась. Ох, блин, надеюсь, я всё сделала правильно… а если я что-то напутала или что-то повторила не так? Что тогда?! Мне уже приготовиться к тому, что меня утащат фиг пойми, куда?
“Хватит паниковать!” – цыкнул на меня Тивадай, – “Я сам сейчас затрясусь от твоих нервов! Ну-ка, возьми себя в руки! Чем больше ты дёргаешься, тем более ты уязвима для внешнего воздействия. Запомни это раз и навсегда!”
“Спасибо за науку,” – вяло отбрыкнулась я, – “лучше поздно, чем никогда!”
“Ш-ш-ш-ш!” – одёрнул меня дух, – “Начинается!”
Я открыла глаза и охнула от неожиданности.
Феликс стоял прямо передо мной.
Высокий, худой, словно сотканный из теней. Рыжие волосы перетянуты грубой кожаной лентой. Лицо резкое, волчье, похожее на череп, обтянутый сухой, как пергамент, кожей.