Попала! Ошибка истинного (СИ), стр. 28

Я густо покраснела и промямлила что-то невнятное.

Синдром самозванца разгорелся во мне с невероятной силой. Казалось, что львиную долю того, что произошло с Гоножем, проделал Иштван. А я так, тёрлась за его спиной и подбадривала.

Мне только помпонов в руках и бодрых кричалок не хватало для полной картины!

Подумав об этом, я нервно хихикнула и тут же, спохватившись, приняла серьёзный вид.

– И что теперь будет? – тихо спросила я, чтобы немного увести от темы обсуждения собственной персоны.

– Инквизиции предстоит отыскать и отловить остатки культистов Гоножа, – пожал плечами Иштван, – они рассеяны по всей стране. Думаю, что будет неплохо привлечь к этому студентов Академии с последних курсов. Пусть практикуются под присмотром опытных наставников.

У меня вдруг зачесались руки. Я почувствовала неуёмное желание тоже попутешествовать по окрестностям и отловить какого-нибудь культиста.

Ну а что, когда ещё мне доведётся выбраться за пределы Академии!

– Кстати, возвращаясь к теме учёбы, – вдруг сказал Иштван, и я вся обратилась в слух, – я считаю – и это не только моё мнение – что все твои заслуги позволят тебе перепрыгнуть несколько курсов обучения сразу и попасть сразу на последний. Ты преодолела путь, который не под силу обычному студенту, да ещё и победила тёмного бога. Это тебе не ложки гнуть и не огонь из пальца зажигать.

Я уставилась на него, не веря своим ушам.

– То есть, это будет значить… – пробормотала я резко пересохшими губами.

– Это будет значить, что ты может оказаться очень близка к выполнению условий завещания Беньямина Секереша, – спокойно закончил мою фразу Иштван.

Мир покачнулся и поплыл вокруг меня. Я обвалилась на подушку и прижала ладони к глазам.

Всё это звучало настолько невероятно, что я боялась произнести лишнее слово, чтобы не спугнуть наваждение.

А ведь это значит, что я смогу наконец-то отыскать маму!

– Но есть нюанс, – услышала я вновь голос Иштвана и слабым голосом спросила:

– Какой?

– Когда придёшь в себя, и тебя выпишут отсюда, тебе предстоит встреча со специальной комиссией, – пояснил Алдериан. От словосочетания “специальная комиссия” меня кольнуло нехорошее предчувствие, – они должны будут подтвердить твои умения и признать их соответствие учебным стандартам.

Я поневоле поморщилась. Это звучало невероятно тоскливо.

Иштван хмыкнул. Видимо, от него не укрылось моё выражение лица.

– Не думаю, что тебе стоит особо волноваться, – сказал он, – все в курсе того, что ты сделала. По идее, могут попросить подтянуть теорию, но вряд ли кто-то будет намеренно вставлять палки в колёса.

Я промолчала. Меня терзало тревожное предчувствие. Сразу вспомнились и близнецы Кирай, и Марта Галаште, и Азалия Фернбах, которые только и занимались тем, что упоённо совали палки не только мне в колёса, но и пытались бить ими меня по голове.

Ладно, придёт время комиссии, будет видно.

– А кто войдёт в комиссию? – поинтересовалась я с замиранием сердца, ожидая услышать имена своих недругов.

– Пока не знаю, – ответил Алдериан, – будет известно ближе к дате проведения. А пока отдыхай и набирайся сил.

– Одну секунду! – вспомнив ещё кое-что, я распахнула глаза и встретилась взглядом с Иштваном. Он приподнял бровь, мол, слушаю.

– Ты сказал… там, в том подземелье, или что это такое было… что Феликс Баттори всё равно может что-то рассказать. Каким образом?

И осеклась, увидев, как резко помрачнело лицо Иштвана.

Глава 38

– Что такое? – спросила я тихо. Сердце сжалось от плохого предчувствия, – С этим какие-то проблемы?

– Да, – хмуро сказал Алдериан, – видишь ли, есть один обряд, который под силу только заклинателям духов. Он позволяет установить контакт с мёртвым человеком и узнать у него всю информацию, которая нужна.

– Я думала, это обычная практика заклинателей, – удивилась я. Иштван покачал головой:

– Заклинатели – в том числе, и ты – могут призывать духов. Могут заставить их работать на себя. Но вот для того, чтобы дух выложил тебе достоверные сведения и вёл долгий осмысленный диалог, нужно постараться.

– Духи так склонны врать? – недоверчиво спросила я. Иштван покачал головой:

– Это же эфемерные существа. Они существуют в нескольких пластах реальности, где понятия правды и лжи, вернее, фантазии, размываются. За правду они вполне могут принять то, что сами себе когда-то придумали. Или услышали от кого-то.

Я нахмурилась. Сразу вспомнилось то, как мы с подружками развлекались в детстве. Расчерчивали лист бумаги на клетки, писали в них алфавит и гоняли по нему блюдце, обращаясь к духам.

Набор духов был не очень большим ввиду нашего не шибко богатого детского кругозора. Самым популярным духом для вызова был Пушкин и почему-то Марина Цветаева.

Блюдце прилежно ездило по листу, буквы складывались в осмысленные слова и мы даже получали ответы на какие-то вопросы.

В то, что духи действительно приходили я верила и в десять лет, и сейчас. Однако именно теперь я понимала, что если способности заклинательницы были у меня уже тогда, то вероятность того, что духи действительно нам являлись, была очень высокой.

Но тогда получается, что ответам, которые они нам давали, верить не стоило! А ведь моя подружка, одна из тех, кто тогда занимался этой ерундой, всерьёз ждала в своей жизни статного блондина на золотой иномарке, которого ей пообещал дух.

Правда, лет в двадцать пять она всё-таки на это пророчество плюнула и вышла замуж на худосочного брюнета. И не на иномарке, а на отечественной машине. Только с цветом дух почти угадал: автомобиль был жёлтым.

– И в чём опасность обряда? – тоскливо спросила я. Тлела робкая надежда, что Иштван сейчас улыбнётся и скажет: “Я пошутил, обряд на самом деле провести легче лёгкого!”

Но что-то я сомневалась, что он будет шутить подобным образом.

И точно.

– Во-первых, от заклинателя требуется максимальная сосредоточенность, – вздохнул Иштван, – если отвлечься хотя бы на секунду, установившаяся связь с духом может просто утянуть из физической оболочки. Во-вторых, – он строго взглянул на меня, – есть очень большой риск, что дух может сам вселиться в тело заклинателя, если он ослабит защиту. Учти, что в момент проведения обряда силы заклинателя расходуются очень быстро, а значит, что он уже априори будет ослаблен. Ну, и в-третьих, заклинатель может попросту умереть от истощения, поддерживая связь с духом.

Он откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди. Мрачно взглянул на меня исподлобья.

– Этот обряд отличается от обычного призыва тем, что заклинатель фактически возвращает духу его тело, правда, ненадолго. Позволяет ему вновь какое-то время оказаться живым, чтобы получить от него всю информацию, какую только нужно, – сказал он голосом сурового лектора, и в низу живота вдруг совершенно неуместно, но сладко потянуло.

Вопреки воле в голове бешено замелькали картинки меня в образе нерадивой студентки на дополнительных занятиях с Иштваном в роли преподавателя… блин, Василиса, хватит! Тебя даже близко нельзя подпускать к серьёзным обрядам вызова духов, ты же с таким уровнем концентрации провалишься тут же!

– А если дух откажется сотрудничать? – сказала я хриплым взбудораженным голосом, молясь, чтобы Иштван не догадался о моих мыслях.

– Это исключено, – отрезал он, – в момент обряда с духом заключается договор: он получает возможность ненадолго вернуться в мир живых, но взамен обязуется рассказать всё, что нужно заклинателю, без утайки. Лукавство и ложь сурово караются развоплощением, это одно из условий договора.

Он сурово взглянул на меня и припечатал:

– Причём, это будет работать в обе стороны. Если заклинатель не выполнит условия и не доведёт материализацию духа до конца, то развоплотится уже он сам.

Иштван выдержал паузу и дополнил:

– Или сама.

Повисла пауза. Я переваривала услышанное. Иштван тоже не спешил возобновлять разговор, молча наблюдая за мной.