Попала! Ошибка истинного (СИ), стр. 27
Убаюканная им, я и отрубилась.
В реальность же вернулась постепенно. Сначала сквозь окружающую меня тьму пробились отдельные звуки: какие-то далёкие отрывки разговоров, которые слышались, как неразборчивое бормотание; звук льющейся воды, щебет птиц.
Потом – ощущения. Я чувствовала, что лежу на какой-то упругой поверхности, похожей на матрас. Мне тепло, комфортно и уютно, и это совсем не похоже на ту каменную плиту, воспоминания о которой тут же отозвались ноющей болью в плечах!
А ещё изменился воздух. Он больше не был влажным и затхлым; наоборот, стал сухим и приятно пахнущим лавандой.
Я жадно вдохнула его, почему-то испугавшись, что сейчас он закончится, заворочалась и резко открыла глаза.
Прямо над собой я увидела высокий белый потолок с лепниной. Вокруг было светло и откуда-то сочилось мягкое золотистое сияние…
Так, секундочку. Где это я? И куда подевалась та дыра, где меня пытались скормить тому деревянному чучелу?
Опустила глаза. Ого! Одеяло! Настоящее! Белоснежное и лёгкое. И вообще, я лежала в удобной кровати, а не на траве или сене. Ну-ка…
Попыталась приподняться на локтях и тут же со стоном рухнула обратно. Мышцы протестующе заныли так, будто я только что пробежала стокилометровый марафон.
– Вот блин… – пробормотала я, откинувшись на подушку.
Но где же я всё-таки нахожусь?..
– Тебе лучше сейчас отдохнуть, – вдруг услышала я голос, от которого мурашки побежали по телу, а сердце сладко заныло, – лучше поспи, тебе нужно набраться сил.
Иштван!
Я тут же повернула голову на звук, даже не обратив внимание на резкую боль, пронзившую основание шеи.
Это действительно был он. Сидел прямо у моей кровати, обеспокоенно наблюдая за мной. На нём была свежая тёмно-синяя рубаха с серебристой вышивкой, и чёрные штаны. Но от меня не укрылся его измождённый вид, глубокие тени под глазами и свежие раны на груди, кое-как зарубцевавшиеся.
Стоп, а на мне-то сейчас что?!
Осторожно приподняла одеяло и окинула себя быстрым взглядом. Облегчённо выдохнула: я была одета в удобную белую ночную рубашку до колен, на бретельках, с красивыми кружевами.
Стоп, надеюсь, меня не сам Иштван передевал! Или всё-таки он? Ой-ой-ой…
Но мысли тут же дикими сайгаками вернулись к его ранам.
– Ох… – выдохнула я и тут же ощутила мощный пинок совести.
Это он из-за меня так пострадал? Пока меня вытаскивал?
Иштван поднял глаза, и наши взгляды встретились. Меня незамедлительно бросило в краску, потому что в памяти всплыло всё: от нашего поцелуя на той самой каменной плите до уничтожения Гоножа.
Я что, действительно сражалась плечом к плечу с ним?! Серьёзно?
– Доброе утро, – брякнул мой язык, и я тут же покраснела ещё больше.
Василиса, ну ты и бестолочь!
Иштван усмехнулся краем рта.
– Ну, фактически скоро уже вечер, – спокойно сказал он, – но с учётом того, сколько ты проспала – да, доброе утро.
– А сколько я проспала? – тут же встрепенулась я. Иштван внимательно посмотрел на меня, словно оценивая, стоит ли мне это сообщать или нет.
– Три дня, – сказал он, и я почувствовала, как глаза у меня расширились, – когда Баттори сгинул, всё начало рушиться. Многие культисты Гоножа рассыпались вслед за ним, судя по тому, что народу в том месте осталось совсем мало. Зато прибавилось щепок.
Я нервно хмыкнула.
– Всех, кто был жив, оттуда вытащили. Теперь они заключены под стражу, – продолжил Иштван, – ну, а тебя с Тивадаем я спас в первую очередь.
– Тивадай! – подскочила я и зашипела от боли, – Как он?
– Как и ты, – хмыкнул Иштван, – приходит в себя. Он молодец.
– Ещё какой! – с жаром подхватила я, – Если бы не он, я не знаю, сколько бы там куковала! Даже не знаю, удалось бы мне подать тебе сигнал!
– Даже так? – вздёрнул бровь Иштван, – Ну, тогда ему точно полагается какая-нибудь награда! Вы увидитесь, когда ты будешь в норме.
Я с готовностью кивнула – совсем чуть-чуть, чтобы опять не спровоцировать приступ боли.
– Кстати! – спохватилась я, – А где мы сейчас-то находимся? Это что, больница какая-то?
Иштван окинул задумчивым взглядом посещение.
– Это медицинское крыло Академии, – пояснил он, – по моему распоряжению тебя поместили в отдельную палату.
Только тут я заметила, что комната, в которой я находилась, действительно была небольшой, но очень уютной. Кремово-белые стены, широкое окно прямо напротив кровати, прикрытое нежно-розовыми занавесками. Прямо у изголовья кровати стоял изящный столик, а на нём – прозрачная вазочка с красивой полураспустившейся розой.
Почему-то при взгляде на неё сразу стало понятно, что розу сюда принёс лично Иштван. И от этого осознания она стала мне дороже, чем пятьсот таких же, полученных от кого-нибудь другого.
– Если тебе что-то понадобится, просто дотронься до этой руны, – Иштван кивнул на тумбочку, и я увидела, что прямо около вазочки серебристо мерцает выпуклый символ, похожий на букву М с завитушками, – тебе немедленно принесут всё, что потребуется.
– А… – от смущения у меня перехватило горло. Я почувствовала себя какой-то уникальной снежинкой и вип-персоной, с которой все носятся. И от этого ощущения мне стало дико не по себе.
– А не лишнее ли это всё? – жалобно спросила я, – Я же не сделала ничего особенного! Может, не стоило тратить на меня такую палату, положили бы в общую и всё.
Иштван слегка приподнял брови, и я тут же почувствовала, что сморозила несусветную глупость.
– Моя истинная достойна только самого лучшего, – негромко, но веско сказал он, и я смущённо опустила глаза, – и потом…
Он вдруг резко наклонился ко мне и взял за подбородок. Я только прерывисто вздохнула и чуть не растеклась по кровати от одной только его близости.
– Ты даже не представляешь, как важно то, что ты сделала, – тихо сказал он, – и об этом я хочу с тобой серьёзно поговорить.
Глава 37
– И что я такого сделала? – прошептала я, не в силах говорить в полный голос. Сердце гулко бухало в груди. Голова кружилась от близости Иштвана и от исходящего от него тонкого изысканного цитрусового аромата.
– Ты помогла мне избавиться от огромной опасности, нависшей не только над Академией, но и над всей страной, – серьёзно сказал Иштван. Он выпрямился и уселся на край моей кровати. Я почувствовала его близость сквозь мягкую толщу одеяла и замерла, не в силах пошевелиться. Кое-как выдавила:
– Всё было настолько серьёзно?
И покраснела, почувствовав, что, похоже, сморозила глупость.
– Ну, а ты как думала? – усмехнулся Иштван, – Гонож был не абы кем, а тёмным богом, который стремился в наш мир. Не думаю, что его целью было сеять добро и процветание. В древних свитках я встречал упоминание о подобных ему богах, и каждый раз их появление в этом мире заканчивалось страшными катастрофами и бедами. Сладко не было никому.
– Ох… – я зябко поёжилась, передёрнув плечами, – ну, а я-то что такого сделала? Только валялась на той каменной плите, привязанная, и ждала, пока меня спасут.
Иштван покачал головой и прижал палец к моим губам. Я пискнула и ошарашенно скосила глаза к нему.
– Ты сделала очень многое, – веско сказал он, и его тон прозвучал так, что я тут же ему поверила, – твой дар заклинательницы духов оказался очень сильным. Как я уже говорил, без твоей помощи мои шансы на победу были не так высоки. Да и сам я мог серьёзно пострадать. Возможно, даже погибнуть.
– Не говори так! – вырвалось у меня. Я не хотела, очень этого не хотела, но гибель Иштвана вдруг отчётливо возникла перед мысленным взором. Стоило мне только на секунду сконцентрироваться на этом, как в груди образовалась давящая чёрная пустота, а из жизни тут же улетучился весь смысл.
– Но я остался жив, – вздёрнул бровь Алдериан, внимательно глядя мне в глаза. Я не отвела их, хотя не могла отделаться от ощущения, что все мои мысли проносятся перед ним, как по экрану, – и всё благодаря тебе.