Черная дама (ЛП), стр. 51

Ивона выскочила в коридор.

— Вы что, с ума сошли?

Хогарт и Ондрей смотрели в дверной проем. Перед ними была темная каморка без окон.

Хогарт дернул за цепочку, свисавшую с потолка. В ту же секунду голая лампочка осветила чулан. Он был не больше шести квадратных метров, зато до последнего угла забит всяким хламом.

— Вот это да… — вырвалось у Ондрея.

Хогарт вошел внутрь.

— Ничего не трогать! — предупредила Ивона.

— Не волнуйтесь.

Хогарт достал из кармана пиджака шариковую ручку.

Стена была заклеена десятками — нет, сотнями газетных статей; бумажные вырезки образовывали настоящие обои. Все лежало у них перед глазами: заметки, интервью, фоторепортажи о серии убийств.

Если бы Морак распорядился как следует проверить поденщика с рыбного рынка, они вышли бы на эту комнату. Хогарта затошнило. Полиция проводила хитроумные операции, но все вязло на полпути. После информационного вечера можно было спасти по меньшей мере четырех человек, в том числе Александру Сендлинг.

На этих нескольких квадратных метрах хватало доказательств и для ареста, и для суда. Хогарт приподнял ручкой листы, державшиеся на полосках скотча. Под ними обнаружились более старые статьи — за март и апрель.

На противоположной стене висела пробковая доска, сплошь утыканная фотографиями. На этот раз снимки были не из прессы, а с «Полароида». Черно-белые кадры изображали головы мертвых — болезненную коллекцию искаженных лиц.

Ивона тоже протиснулась в каморку. Оглядевшись, она указала на темный снимок.

— Меня сейчас стошнит… Это Гана Зайицова.

Хогарт посмотрел на фотографию. Глаза женщины были закрыты, блестящая прядь прилипла ко лбу, остальные волосы были зачесаны назад. Буквы, вырезанные на лбу, читались отчетливо.

— Odveta — месть. Возможно, за то, что она покрывала изнасилования. После того как Миха вырезал это слово у нее на лбу, ему ничего не оставалось, кроме как обезглавить женщину и спрятать голову.

— Значит, увечье было всего лишь способом уничтожить улику, — задумчиво произнесла Ивона.

— Посмотрите на эти снимки. Любопытно, что у Ломега есть фотографии и других жертв Михи.

Ивона с отвращением оглядела стену.

— Похоже, эти двое работали куда теснее, чем мы думали.

Ручкой, вытащенной из кармана парки, она раздвинула предметы на низком деревянном столике.

— Банки с хлороформом. Им они усыпляли жертв.

Под банками обнаружилась книга в кожаном переплете. Ивона приподняла обложку ручкой. Взгляду Хогарта открылись плотно исписанные страницы — мелкий, почти нечитаемый почерк.

Она перелистнула несколько страниц.

— Похоже на дневник. Ломег вел записи с маниакальной точностью.

— Но не каждый день. Смотрите.

Хогарт указал на дату. Между пятым и восьмым марта записей не было.

Ивона листала дальше. То и дело попадались провалы, но никакой закономерности в них не угадывалось. Последняя запись была сделана во вторник этой недели — в тот самый день, когда Ломег наблюдал за ними во время визита в Град.

По спине Хогарта пробежал холодок. Значит, Ломег совсем недавно был здесь и сделал эту запись.

Хогарт указал на стол.

— Давайте посмотрим в ящике.

Стараясь не оставить отпечатков, Ивона продела ручку в маленькое металлическое кольцо и выдвинула ящик. Хогарт уловил эвкалиптовый запах Ондрея: великан наклонился и заглянул им через плечо.

В деревянном ящике лежало удостоверение личности. Ивона раскрыла его кончиком ручки.

— Удостоверение Ломега. Подделка, причем не особенно хорошая, — констатировала она. — Согласно документу, Ломег родился в Кладно.

— Как и Миха.

Хогарт порылся ручкой в ящике, сдвинул несколько бумаг и нашел карту Праги. На ней — почти как на его собственной — была нанесена шахматная сетка. Теперь они окончательно прижали Ломега. Рядом лежал лист бумаги с записанными от руки шахматными ходами.

— Я с ума сойду, — пробормотала Ивона. — Рёш против Шлаге, Гамбург, тысяча девятьсот десятый год.

Над каждой взятой фигурой стояло имя соответствующей жертвы. Это были случайные люди, выбранные произвольно. Черному ферзю соответствовало имя Александры Сендлинг. Завершал список белый слон. Над ним, торопливо нацарапанное карандашом, стояло имя Иеронима Веселы.

Во рту у Хогарта пересохло. Все становилось еще страшнее. Значит, Ломег должен был побывать здесь совсем недавно — в течение последних двадцати четырех часов.

— Нам надо уходить, — сказала Ивона.

Голос у нее стал хриплым; очевидно, она думала о том же.

— Минуту.

Хогарт перевернул лист. На обороте несколькими штрихами была нарисована стилизованная королевская корона. Имя под ней было решительно зачеркнуто, но все еще читалось.

— Ярослав Зайиц! — вырвалось у Хогарта. — Он последняя цель.

— Теперь все сходится, — пробормотала Ивона. — Когда последняя фигура взята, королю мат, а отец окончательно побежден.

— Вероятно, сегодня ночью должен умереть не только Веселы. Нам срочно нужна полицейская охрана для Ярослава Зайица.

— Для Зайица, этой свиньи? — выдавила Ивона. — Лучше бы нам выяснить, где держат Иеронима.

Они обыскали каждый угол комнаты, но не нашли ни малейшего указания на то, куда Ломег увозил своих жертв.

В этот момент половица за их спинами предательски скрипнула. Ондрей обернулся первым.

Перед ними стояла женщина в кухонном фартуке и бигуди. Домоправительница таращилась на них огромными глазами. Особенно пристально она смотрела на Ондрея. Еще мгновение — и она уже кричала, грозясь вызвать полицию.

— Не волнуйтесь, мы сами это сделаем, — успокоила ее Ивона.

Она достала мобильный и набрала номер Новачека, но линия была занята. Тогда Ивона позвонила Сватеку.

— Антонин Ломег — второй убийца, — сказала она по-чешски.

Она недолго слушала, потом пояснила:

— Мы в его квартире. Доказательства? Ты шутишь? Его подвальная кладовка ими набита. Это наш человек!

Она закончила разговор.

— Морак уже начинает гадать, откуда его люди получают наводки. Подозрительный, как старая гиена. Но Сватек займется всей этой хренью.

Ивона вышла из каморки.

— Правда, на это уйдет время: сейчас они не могут выделить оперативников. — Она понизила голос. — Кстати, наружка Морака потеряла Миху у станции метро на Главном вокзале.

Тупая пульсирующая боль в голове Хогарта вдруг стала такой острой, что ему показалось: череп вот-вот расколется.

— Морак объявил план-перехват, — сказала Ивона. — Сватек предупредил: с этого момента никаких самостоятельных вылазок.

Хогарт помассировал виски.

— Думаете, люди Греко могли увести Миху у нас из-под носа и уже его обрабатывают?

— Греко не знает, что мы выяснили о Михе, — возразила она.

— Может, он велел следить за нами. Возможно, Димитрий все это время висел у нас на хвосте.

Ивона побледнела.

Тогда Ондрей достал мобильный. После короткого разговора с Йиржи он отключился.

— Эй, без паники. У Йиржи все под контролем. Он со своими парнями все еще пасет Миху. Этот тип сейчас в Виноградах, совсем недалеко отсюда. Я сказал Йиржи: если потеряет Миху из виду, я так возьму его в оборот, что он больше никогда в театре играть не сможет!

— Хорошо. Идем.

Ивона направилась к двери квартиры.

Хогарт последовал за ней. Проходя через гостиную, он снова заметил технические приборы в картонной коробке. Он слышал, как Ондрей, Ивона и домоправительница вышли из квартиры, но сам остановился и уставился на гарнитуру и транзисторы.

— Что случилось? Идемте! — крикнула Ивона из коридора.

— Подождите, — пробормотал Хогарт. — Эти наклейки — с киностудии «Баррандов».

Вообще-то приборы должны были принадлежать Михе. Но что они делали в квартире Ломега? Значит, Миха принес их сюда — как и фотографии своих жертв. Связь между двумя убийцами становилась все теснее.

Хогарт вернулся в кладовку. Включил свет, выдвинул ящик и раскрыл удостоверение. С нехорошим предчувствием посмотрел на дату рождения. Ломег родился тридцать первого января тысяча девятьсот семьдесят девятого года.