Черная дама (ЛП), стр. 61

— Что вы тогда сказали Михе по мобильному, когда мы звонили вам из рыбного павильона?

Вокруг глаз Веселы собрались десятки мелких смешливых морщинок.

— Белый слон жив.

Хогарт кивнул. Да, белый слон всё ещё был жив.

— Всего вам доброго.

— Dobrý den, друг мой.

Хогарт смотрел вслед Ондрею, Йиржи и Веселы, пока они шли через зал к выходу, где их ждал пикап Ондрея.

Ивона осталась с ним одна.

— Как там всегда говорит Ондрей? Эй, детектив, ты раскрыл дело, — проворчала она низким голосом.

Хогарт усмехнулся.

— Мы раскрыли дело. Но не только это.

Он хлопнул ладонью по нагрудному карману.

— Я раздобыл подлинное письмо Густава Майринка Паулю Вегенеру — почти девяностолетней давности. В антикварной лавке такого не найдёшь.

Ивона широко раскрыла глаза.

— Вы утащили письмо из киноархива?

Хогарт пожал плечами.

— Назовём это пожизненной ссудой для моей коллекции автографов. Так сказать, сувенир на память об этом деле.

— Ну вы и жулик.

Они молча смотрели друг на друга. Слишком многое теснилось у Хогарта в голове.

— Что теперь будет с Михой? — наконец спросил он.

— Его поместят в учреждение для психически аномальных правонарушителей. Там ему, скорее всего, придётся пройти психотерапию. — Голос её стал тише. — А это значит — снова вскрывать старые раны и заново переживать насилие, которому он подвергался с детства и до сих пор. Только так он сможет проработать всю эту драму и осознать отщепившиеся личности в своей голове.

На мгновение она словно ушла в себя.

— Родители Михи мертвы. Остался только брат, который о нём заботится. Я свяжусь с ним.

Хогарту всё ещё было трудно представить, сколько всего может разрушиться в человеческом сознании и как тяжело собрать обратно хотя бы малую часть. Он некоторое время молча смотрел на Ивону.

Он никогда не скажет ей, что знает, что произошло между ней и её отцом, — так же как Ондрей, вероятно, никогда не узнает, кто на самом деле застрелил доктора Зайица. Эту тайну они с Ивоной навсегда разделят только между собой.

— Спасибо, — наконец сказал он.

— За что? Это я у вас в долгу. Вы спасли жизнь не только Веселы, но и мне.

— Вам?

Он вопросительно посмотрел на неё.

— Если бы вы не приехали в Прагу и случайно не вошли в мою жизнь, я бы либо сгорела в своём доме, либо Миха застрелил бы меня на причале.

Безумный мир. Миха пытался её убить — а она всё равно хотела ему помочь.

— Меня благодарить не за что, — сказал он. — Вы сами взяли судьбу в свои руки. В конце концов, это вы пригласили меня на ужин.

— Спагетти с Chateau la Montanage, — вспомнила она, и лицо её вдруг озарилось. — Если я когда-нибудь приеду в Вену, мы этот ужин наверстаем.

— И навестим китайских панд в зоопарке.

Он взглянул на табло вылетов. До рейса оставалось пятьдесят минут, и посадка должна была начаться совсем скоро.

— Ещё одно, — сказала Ивона, прежде чем он успел взять чемодан. — Вы оставили в моей каюте конверт. Что в нём?

— Откройте, когда вернётесь.

Она посмотрела на него почти умоляюще.

— Терпеть не могу сюрпризы.

— Там чешские кроны и банкноты евро — остаток моего расходного счёта от Medeen & Lloyd.

Она нахмурилась.

— Вы с ума сошли? Что мне с ними делать?

— Что делать? Используйте как первый взнос за новую квартиру.

Она посмотрела на него с недоверием.

— Ваша страховая компания об этом не знает, я права?

— Расходами я могу распоряжаться свободно. Моему заказчику не нужны квитанции, они сами всё спишут. Главное, что дело раскрыто.

Ивона задумалась и наконец кивнула.

— Спасибо.

— Да бросьте. Мне было приятно с вами работать. Что вы теперь будете делать?

— Поеду к Матею.

Он кивнул.

— Всего вам доброго. Проведите это время с сыном.

Она вдруг наклонилась вперёд и поцеловала его в щёку. Потом повернулась и быстро пошла через зал. Он смотрел ей вслед, пока она не исчезла за выходом, затем встал в очередь перед паспортным контролем.

У самого выхода на посадку он устроился в кофейне. У него оставалось около получаса, и он заказал горячий кофе — чёрный, без сахара. Глядя сквозь стекло на парковку, он рассеянно помешивал напиток ложечкой.

Такси подъезжали, высаживали пассажиров, забирали новых и снова уезжали. Через какое-то время прозвучало объявление о посадке на его рейс Austrian Airlines — тот самый рейс, до которого Александра Сендлинг так и не добралась.

Он прищурился, глядя сквозь стекло. Солнечные лучи пробивали себе путь между облаками. Если повезёт, в Вене ещё можно будет почувствовать немного этого тепла.

КОНЕЦ КНИГИ