Черная дама (ЛП), стр. 50
— Линия мертвая. Наверняка за телефон не заплатил.
— И за газ тоже, — сказала Ивона, растирая ладони.
Рядом с Хогартом дверь вела в комнату, служившую одновременно гостиной и спальней. Задернутые шторы приглушали удары отбойного молотка, доносившиеся с улицы. Воздух был спертый, пропитанный холодным сигаретным дымом.
На низком столике стояли многочисленные переполненные пепельницы. Пол был усеян пустыми пакетами из-под чипсов, от которых тянуло прогорклым. Большую часть комнаты занимала разложенная шкаф-кровать.
Простыни, заляпанные кофейными пятнами, грязной кучей лежали на досках пола.
Ивона поставила книгу обратно на полку.
— Поторопимся. Ломег может явиться в любую минуту.
Ондрей распахивал шкафы.
— Здесь уже несколько недель никого не было. Что мы вообще ищем?
Хогарт рылся в ящике с бельем.
— Газетные статьи о серии убийств, фотографии жертв, скальпель, шахматные материалы, карту Праги с отмеченными местами, где нашли тела… или хоть что-нибудь, что указывало бы на Миху Зайица. Если бы мы доказали, что эти двое…
— Что-нибудь еще? — Ондрей копался в стопке затхлого белья.
Хогарт не ответил. Он повернулся к настенной полке, забитой книгами: главным образом потрепанными карманными изданиями Достоевского, Вольтера или Сартра, которые Ломег, вероятно, покупал на обменных развалах.
Полкой ниже стояли десятки видеокассет. Хогарт разглядывал коробки, покрытые толстым слоем пыли. В основном эротическое видео и художественные фильмы — странный контраст с литературными вкусами Ломега.
На большинстве коробок еще держались наклейки видеопроката: фильмы либо купили за бесценок, либо украли, либо так и не вернули. По крайней мере одна лента имела отношение к шахматам: Knight Moves значилось на коробке с шахматным рисунком.
Больше не нашлось ни малейшего следа, указывавшего, что здесь обитал второй убийца.
Ивона даже простучала деревянный пол в поисках неплотной паркетины и заглянула за рамы картин на стенах, но безуспешно.
Судя по всему, здесь жил самый обычный, слегка опустившийся молодой человек, подрабатывавший на пражском рыбном рынке и со своим скудным доходом не способный позволить себе ничего лучше этой жалкой квартиры в жалком районе.
Когда Ондрей открыл дверь туалета, лицо у него скривилось.
— О черт. Тут воняет хуже, чем у Йиржи.
Хогарт услышал, как Ондрей поднял керамическую крышку сливного бачка. Сам он прошел мимо туалета на кухню. Здесь штора тоже была задернута.
За время работы разъездным агентом Хогарт повидал немало свиней, но Ломег побил всех. В раковине громоздилась гора грязной посуды. На противне в электрической плите лежала фольга с засохшими остатками пиццы.
Пакеты с соком в холодильнике вздулись, в банках с огурцами плавал слой плесени толщиной в несколько сантиметров, а ломтики колбасы сворачивались по краям.
Опасность, что Ломег вдруг появится, была невелика: судя по состоянию продуктов, квартирой уже несколько недель никто не пользовался.
Хогарт обыскал все кухонные шкафчики, но нашел только стаканы и неиспользованные столовые приборы. Напоследок он посмотрел на морозильный ларь, неприметно урчавший в углу. Контрольная лампочка горела красным.
Хогарт уставился на крышку. От одной мысли, что ее придется открыть, по затылку пробежал холодок.
А вдруг Ломег настолько болен, что хранит в этом ларе отрезанные части тел своих жертв?
Превозмогая отвращение, Хогарт поднял крышку и рискнул заглянуть внутрь. Но все, что он увидел, — замороженные пиццы.
— Здесь ничего, — крикнула Ивона из ванной. — Вы заметили, что во всей квартире нет ни одного зеркала?
Хогарт уставился на единственную кухонную витрину, из которой вынули даже стеклянную дверцу.
Ломег не хотел видеть собственное отражение? Поэтому и задернул шторы?
— Черт, здесь тоже пусто, — выругался Ондрей из кладовки. — Эй, детектив, похоже, ты промахнулся!
— Или Ломег умнее, чем мы думали, — возразил Хогарт.
— Разве так выглядит квартира чертовски умного человека? — Ивона вошла на кухню. — Нам пора убираться, пока нас кто-нибудь не застукал.
Они вышли в переднюю. Прежде чем выключить свет, Хогарт повесил ключ, украденный Ивоной, обратно на полочку.
Рядом на крючке болтался почти такой же ключ, но с иным рисунком бородки; на бирке стояла цифра 1. Хогарт снял его со стены.
— Дайте взглянуть, — попросила Ивона. — Домоправительница тогда сказала, что книга, может, и не здесь, а в другой квартире.
— В какой еще квартире? — спросил Ондрей.
— Не знаю. Я тогда не придала этому значения.
— Посмотрим квартиру под номером один, — предложил Хогарт. — Возможно, криминальная полиция там не искала.
Им пришлось спуститься в самый подвал. Кроме голой квартирной двери, здесь внизу была только выложенная серой плиткой прачечная с мигающей неоновой трубкой да отгороженный деревянными решетками отсек, где хранили уголь, дрова, инструменты, жестяные ведра и велосипеды с лопнувшими шинами.
На квартирной двери не было ни таблички с именем, ни номера, но это, должно быть, была именно та дверь. Хогарт попробовал ключ; тот подошел.
Медленно толкнув дверь, он шагнул внутрь. Замазанные подвальные окна на уровне серого уличного асфальта пропускали совсем мало света, и здесь, внизу, было еще темнее, чем в комнатах наверху.
Квартира состояла только из коридора и двух комнат. В них стояли ободранная кушетка, несколько комодов и встроенный кухонный гарнитур с линолеумным покрытием, уже облезавшим на фасадах. Ни ванной, ни туалета.
Как Хогарт и предполагал, все ящики и шкафы были пусты — и здесь тоже не было зеркала.
— Здесь никто не живет. Все пусто, кроме этой коробки. — Ивона толкнула ногой открытую картонную коробку, стоявшую у стены рядом с радиатором. Детали каких-то технических приборов звякнули друг о друга.
Хогарт заглянул в коробку.
— С такой гарнитурой и остальным оборудованием Ломег мог прослушивать ваш дом, даже находясь где-то в другом месте. — Он задумчиво смотрел на приборы. — Значит, он знал: в тот вечер, когда мы встретились, вы получили от Греко новые сведения и собирались с их помощью взломать буквенный код преступников.
— И после этого велел Михе убить меня и поджечь мой дом, — продолжила его мысль Ивона.
Она устало, почти обреченно посмотрела на содержимое коробки.
— Но хватит ли всего этого, чтобы добиться ареста Ломега?
— Едва ли.
Вошел Ондрей и плюхнулся на кушетку, подняв облако пыли.
— Зачем этот псих снимает пустующую квартиру?
Ивона пожала плечами.
— Может, держал здесь своих жертв.
— Ни единого следа, сестренка, — проворчал Ондрей. — Комнаты чистые.
— Чистые?
— Ты поняла, что я имею в виду.
Хогарт уже не слушал. Он вышел из комнаты и в конце коридора остановился перед неприметной дверью, оклеенной теми же обоями, что и стены.
Дверь была заперта на засов, прикрученный к стене, и массивный навесной замок. Судя по всему, засов установили совсем недавно. Люфт оставался достаточный, чтобы приоткрыть дверь на узкую щель. За ней стояла кромешная темнота.
— Эй, детектив! — Ондрей оказался у него за спиной. — Что нашел?
Хогарт подергал дверь.
— В квартире не попадался ключ, который мог бы подойти к этому замку?
— Не-а.
— А проволокой вы такой замок вскрыть сможете?
— Я? Эй, я автоматы устанавливаю. Я не взломщик!
— Жаль.
Хогарт выпрямился.
— Детектив, ты правда уверен, что Ломег — один из двух убийц?
— Почти.
— Просто почти или наверняка?
— Почти, — повторил Хогарт.
Ондрей на секунду задумался.
— А, к черту!
Прежде чем Хогарт успел что-нибудь сказать, Ондрей отодвинул его в сторону и ударил сапогом по двери. Дерево заскрипело. После второго удара засов перекосило, затем древесина треснула. Дверь подалась и с грохотом ударилась о внутреннюю стену.