Черная дама (ЛП), стр. 28
Он чувствовал: разгадка вертится на языке.
— Я… — начала Ивона.
— Тс-с. — Хогарт закрыл глаза. — Повторите, что вы сейчас сказали.
— Единственное, что можно назвать достопримечательностью, стоит прямо у дома номер 11, где нашли служанку Греко…
— Стоп! — крикнул Хогарт.
Где нашли служанку Греко…
Он мучительно напрягал память. Где-то здесь скрывалась подсказка. Астрономические часы.
Не где. Когда нашли девушку. Вот оно.
— Вы говорили, всех жертв находили около пяти утра, кроме французской девушки-няни. Ее владелец киоска обнаружил только в шесть.
Он сделал паузу.
— Когда открывается этот киоск?
— Вероятно, в шесть.
— Не совпадение, — сказал он. — Часы показывают время. Зачем еще убийце помещать жертву под часами?
Под астрономическими часами, мысленно поправил себя Хогарт. И именно в шесть утра.
— A6.
Он провел пальцем по карте. Несколькими улицами выше было найдено тело датской автостопщицы.
— Какие автобусные маршруты здесь останавливаются? Откуда они идут и куда?
— Понятия не имею.
Возможно, Ивона считала его сумасшедшим, но, пока он находил подтверждения своей теории, отказываться от нее Хогарт не собирался.
Следуя интуиции, он перевернул карту. На обороте был список всех станций метро и автобусных остановок. Хогарт стал водить пальцем по перечню.
— Линия называется A8, — подсказала Ивона. — Она идет в…
— Прекрасно.
Хогарт откинулся на спинку. Теперь места находок обретали смысл. A6 и A8 находились слева вверху, в районах Градчаны и Дейвице, а G2 — справа внизу, в районе Винограды.
— Эти проклятые сукины дети играют с нами.
Он принялся рыться в стопке бумаг, пока не нашел фотографию Александры Сендлинг. Убийца скальпелем вырезал у нее на груди буквы DA, а затем завернул тело в черное бархатное полотнище. Значит, Александра Сендлинг должна была умереть вместо самой сильной шахматной фигуры — черного ферзя.
— Допустим, вы правы, — сказала Ивона после того, как они тщательно проверили все данные. — Что это нам дает?
Хогарт обхватил голову руками.
— Боюсь, почти ничего… Для этих двух психопатов серия убийств — цельное произведение искусства, которое надо расшифровать, а мы пока лишь царапаем поверхность. Мы знаем, какие белые и черные фигуры, в каком порядке и на каких полях были взяты. Но не больше. Нам нужно понять их партию и вычислить следующий ход. У нас три дня.
Хогарт поднял голову.
— Но я не шахматист. Я не имею ни малейшего понятия.
— Значит, нам нужен профессионал.
Ивона поднялась. К ней вдруг вернулась энергия.
— Вы знаете шахматиста?
— Не просто шахматиста. Пражского гроссмейстера.
Ивона схватила телефонную книгу Йиржи и нашла номер. Набирая его на мобильном, она продолжала говорить:
— Я знаю Иеронимуса Веселы с прежних времен. Его жена время от времени нанимала меня выяснить для нее разные мелочи. Если повезет…
Она отвернулась.
— Dobrý večer.
Разговор длился всего несколько минут. Как только связь прервалась, Ивона прислонилась к кухонному блоку и скрестила руки на груди. Она улыбалась.
— Мы снова в игре. Самого Веселы я, правда, не застала: он уже спит — все-таки пожилой человек. Но его сын Павел сказал, что родители каждый четверг, то есть и завтра, около полудня ходят на еврейское кладбище. Он передаст отцу, что завтра мы встретимся с ним там.
ГЛАВА 9
После завтрака Ивона договорилась о встрече со своим страховым представителем: предстояло уладить последние вопросы, связанные с пожаром в её доме. Хогарт тем временем заглянул в мужской бутик неподалёку от гавани и принялся искать на полках бельё и подходящие рубашки.
Покупка, которую он оплатил кредитной картой, давно назрела. Он рассчитывал на короткую поездку и никак не предполагал, что задержится в Праге на целую неделю. Заодно он выбрал водолазку: отвратительная погода и не думала налаживаться и с каждым днём всё сильнее выматывала его.
В каюте на лодке он переоделся и между делом коротко созвонился с Кольшмидом, чтобы держать его в курсе продвижения дела. Затем у Карлова моста пересёк реку, прошёл через Старый город мимо отеля «Ventana», где ещё несколько дней назад жил, и добрался до бывшего еврейского гетто.
В этом запутанном квартале с тесными улочками и серыми фасадами домов одна за другой тянулись десятки бутиков, ювелирных лавок и магазинчиков со всякой рухлядью. Но из-за моросящего дождя покупателей почти не было.
Хогарт зашёл в несколько букинистических лавок, где был единственным посетителем, порылся в ящиках, набитых дневниками, пластинками, старыми открытками и пыльными художественными альбомами, но не нашёл ничего, что могло бы его заинтересовать.
Ради одного-единственного сингла пятидесятых с автографом уже стоило бы приехать в Прагу, однако предложенное старьё оказалось совершенно неинтересным — во всяком случае, для него. Вещи были либо слишком старыми, либо слишком новыми.
Когда внезапно хлынул дождь, Хогарт укрылся под навесом книжного магазина. Улица в одно мгновение опустела, будто её вымели. Только мальчишка на дребезжащем старом велосипеде марки «Ваффенрад» подпрыгивал по булыжной мостовой; крыло лязгало, и ехал он одной рукой. Другой он держал над головой газету.
Хогарт проводил его взглядом, потом вошёл в лавку, где пахло трубочным табаком и старыми книгами. Он купил немецкоязычное руководство для начинающих шахматистов и вскоре уже читал его в кофейне. Мелкий дождь скоро стих, но ветер по-прежнему метался по переулкам.
В полдень он встретился с Ивоной у еврейского кладбища. По одному её лицу стало ясно: разговор со страховым типом прошёл скверно.
Всё это страховое дело и без того изматывало её, как она призналась, а назначенный эксперт — педантичный идиот — ставил под сомнение каждую позицию в описи имущества и пытался занизить остаточную стоимость. Даже аванс от страховой оказался таким мизерным, что на него можно было купить разве что несколько платьев и косметику.
— Разумеется, я взбесилась до невозможности и пригрозила вынести дело в прессу, — рассказывала она. — И что вы думаете… внезапно мне пообещали компенсацию за аренду на полгода: ведь мне придётся где-то жить, пока я не найду новую квартиру. А что я пока обитаю на лодке у Йиржи, страховой знать вовсе не обязательно. Что это вы, кстати, читаете?
Хогарт показал ей обложку.
— «Шахматы для начинающих»? — Ивона покачала головой. — Зачем? Забудьте. Мы сейчас встречаемся с одной из величайших шахматных легенд страны!
Пока они шли к кассовой будке рядом с коваными воротами кладбища, Ивона продолжала:
— Веселы — эксцентрик. Международный шахматный дебют у него состоялся в конце пятидесятых: в двадцать три года он победил Людека Пахмана на пражском турнире. Позже несколько раз становился чемпионом Чехословакии. В середине семидесятых получил звание гроссмейстера, а против Бобби Фишера сыграл так: две победы, два поражения и четыре ничьи.
— Вы всё это запомнили?
— Невелик труд. — Ивона закатила глаза. — Он рассказывает об этом почти каждый раз, когда мы видимся.
За кассой сидел молодой человек с кривой шеей и деформированным плечом. Он уже собрался оторвать от рулона два входных билета, но Ивона коротко переговорила с ним, и их впустили бесплатно. Хогарт всё же просунул мужчине в щель купюру.
— Почему вы всё время так делаете? — шёпотом спросила Ивона.
— Всё время? К тому же это едва ли больше чаевых.
— Тысяча крон — это, по-вашему, чаевые? — Ивона отворила решётку.
Сначала им пришлось пройти под аркой синагоги. В стенной нише возвышалась статуя рабби Лёва — тёмной тенью она нависала над всеми, кто входил на кладбище. Вид легендарного создателя Голема заставил Хогарта поёжиться.