Ночь в замке, стр. 3

Просто поразительно, как быстро я из раскисшей тряпки превратилась в ураган. За два часа я забронировала проезд по Евротоннелю, недорогой отель в окрестностях Дижона, где планировала сделать остановку на ночь, собрала чемодан, навела везде порядок, поменяла постельное белье и подготовила дом к отъезду. Меня точно переключили в режим бешеного электровеника. Забавно, как мало мне оказалось нужно, чтобы снова вернуться в этот режим.

Я съездила в автосервис, заправила машину и купила кое-какой еды в небольшом магазине «Маркс и Спенсер». Вернувшись домой, я впервые за долгое время поела по-человечески. Звонок Лизмей вывел меня из ступора. В ту ночь я легла в постель сытой, чистой и полной решимости.

Но прежде чем уснуть, я открыла коробку с журнальными вырезками, которые собирала для вдохновения. Я до сих пор подписана на все конкурирующие журналы, за которыми следила в бытность свою главным редактором. Я развернула вырезку с заметкой из журнала о винах. Его лицо я узнала сразу же, едва открыла страницу. Мне было двадцать три, когда я в последний раз смотрела в его глаза. Они остались в точности такими же: теплыми, искрящимися юмором. С возрастом он стал лишь еще привлекательнее. Его темные волосы были слегка тронуты серебром, в уголках губ притаились лукавые морщинки, широкие плечи обтягивал дорогущий на вид кашемировый свитер. На меня вдруг нахлынуло желание, пульс ускорился, как тогда, в моем воспоминании.

Это было неожиданно. Я-то думала, что с уходом Дэниела я закрыла для себя эту тему. Это было как ушат ледяной воды на мое либидо. Я снова перечла текст, хотя знала его едва ли не наизусть.

Я со вздохом закрыла глаза. Глупо терзать себя. Прошлое должно оставаться в прошлом. Я и так достаточно времени потратила, грезя о мужчине, который метеором промелькнул на моем небосклоне двадцать с лишним лет назад. Да, Реми Гаспар и то лето навсегда запечатлелись в моей памяти, и с тех пор я никогда не встречала никого, кто хотя бы отдаленно был на него похож, но я отнюдь не роковая женщина, ни внешне, ни по складу характера, так что пора прекращать фантазии.

Я еду в шато Виллет, чтобы выручить крестную. И ни за чем иным.

В шесть утра я вскочила с постели. Взяла собранный чемодан, сумочку и ключи от машины и сбежала с крыльца, на мгновение остановившись, чтобы на прощание взглянуть на дом. При взгляде на него у меня до сих пор начинали бегать мурашки. Нужно отдать должное Дэниелу, он превзошел самого себя, когда нашел его. Помню, он прислал мне сообщение с подробностями, добавив, что у нас есть ровно четыре часа, чтобы принять решение, берем мы его или нет, прежде чем дом официально выставят на продажу. Я ответила мгновенно: берем. До сих пор помню трепет, который охватил меня, когда я впервые поднималась по ступеням Колинвуд-хауса. Четырехэтажный дом с высокими потолками, просторными и светлыми комнатами, выходящими на парк в самом центре Челтнема. Он был в ужасающем состоянии, и на то, чтобы сделать из него конфетку, у нас ушло восемь лет. Для Дэниела это был символ статуса. Для меня же – любимый дом. И все еще им оставался.

А теперь нам приходится его продавать. Я сморгнула слезы и, отвернувшись, торопливо зашагала к машине, припаркованной на обочине. Одно нажатие кнопки на брелоке – и дверца, дважды пискнув, открылась.

Когда я загружала в багажник чемодан, в голову мне пришли две мысли.

Я даже не подумала сообщить моему бывшему, куда еду.

(«Бывший». Я до сих пор не привыкла ни к этому слову, ни к самой концепции.)

И все, что мне понадобилось, чтобы выбраться из постели, это… почувствовать себя нужной.

Я плюхнулась на переднее сиденье и настроила навигатор. Чуть более чем через сутки я буду у Лизмей и Пирса в шато Виллет. В месте, много лет назад изменившем их жизнь, когда они, получив известие, которое страшились услышать, уехали зализывать раны во Францию.

Кто знает, может, оно изменит и мою жизнь тоже.

Глава 2. Лизмей

1985

В любую другую пятницу они бы уже направлялись в «Луиджис», винный бар неподалеку, чтобы пить на террасе ледяное ламбруско, поглощать спагетти с песто и сливочный тирамису, сплетничая, смеясь и покуривая, прежде чем завершить вечер чашечкой эспрессо, такого крепкого, что от него заходилось сердце. Это был их с друзьями еженедельный ритуал. Большинство из друзей уже успели обзавестись детьми, и эти пятничные вечера были для них наградой, драгоценной отдушиной, стоившей каждого пенни, отданного няням.

В эту пятницу Лизмей с Пирсом никуда идти не собирались.

Было почти шесть, когда они вернулись в свой маленький домик с тремя спальнями в Фулеме [6] – это было самое большее, на что они смогли наскрести денег. Покупая дом, они рассчитывали, что на верхнем этаже будет детская. Сейчас там располагался кабинет Пирса, большую часть которого занимал огромный письменный стол красного дерева, когда-то принадлежавший его деду, громоздились стопки книг, старых школьных фотографий, сертификаты, ящики с вином, приглашения, журналы… но он вмиг избавился бы от всего этого по первому же свистку. Безропотно расстался бы со старой жизнью, чтобы освободить место для новой.

Едва они переступили порог, как Пирс тяжелыми шагами двинулся по лестнице на второй этаж. Лизмей понимала, что лучше сейчас его не трогать. Ему нужно побыть в одиночестве. Она даст ему час, а потом чем-нибудь выманит вниз. К примеру, омлетом. Лизмей подождала, пока на самом верху не хлопнула дверь, потом пробралась по коридору в кухню. Она открыла холодильник и налила себе вина, потом опустилась в кресло у задней двери, которая вела в сад, и взяла телефон. Убедившись, что дверь закрыта и наверху ее не слышно, она набрала номер, который набирала почти каждый день.

– Алло?

Голос у Жанны был запыхавшийся: должно быть, ей пришлось бежать к телефону из спальни, где она собиралась, чтобы идти в «Луиджис». А ее муж Дуги в ожидании ее наверняка сидел в кухне, листая газету.

– Привет.

Она знала, что это приветствие скажет все за нее. Голос у нее дрогнул.

– Ох, дорогая. – Жанна сразу все поняла. – Плохие новости?

– Не слишком хорошие.

– Ох, Лизмей… Chérie… [7] Мне так жаль.

– Ну что поделать. Мне кажется, я с самого начала это знала. Но когда слышишь что-то от профессионала, это совсем другое дело. Когда тебе говорят прямым текстом.

– Конечно. – Жанна замялась, но лишь на секунду. – Так что сказал врач?

Храбрая Жанна не побоялась задать этот вопрос. За что Лизмей ее и любила. Большинство на ее месте не отважились бы спросить и услышать ответ были бы не готовы. Но потому-то Жанна и была ее лучшей подругой, и потому-то Лизмей ей и позвонила – потому что ей необходимо было кому-нибудь это рассказать, произнести вслух то, что они услышали от врача.

– Ну, в общем, у него непроходимость каких-то там протоков и ничего не проходит наружу. С этим ничего нельзя сделать. Вот так вот.

В трубке послышался вздох Жанны. Потом ее голос, который казался слегка дрожащим: