Вспышка (ЛП), стр. 15

***

Мы в пути уже пару часов, прежде чем она снова заговаривает. Справедливости ради, я врубил свой плейлист на всю катушку, чтобы не уснуть. Пара часов сна не особо помогли, а два энергетика, которые я выглушил, только начинают действовать.

— Расскажешь, куда ты нас везешь?

— Нет. — Мой ответ не изменится. Она этого еще не заслужила.

Поездка и без того предстоит долгая. Она не перестанет задавать вопросы, это, блядь, уж точно. В конце концов я ей расскажу. Но мне нравится бесить ее, поэтому я буду тянуть с этим так долго, как только смогу.

— А как насчет того, почему ты решил меня похитить? Я знаю, это не из-за моей искрометной индивидуальности.

— Сама догадаешься.

— Почему ты всё еще в маске? Полагаю, это означает, что ты не планируешь меня убивать. Кажется, я где-то читала, что если похититель показывает свое лицо, то у тебя больше шансов умереть, чтобы ты не смог его опознать, — тараторит она между укусами своих ебаных конфет. Она сыплет сахарной пудрой повсюду и даже не пытается удержать ее в проклятой пачке. — Так если ты не собираешься меня убивать и явно не собираешься меня трахать, то что мы делаем? Это, пожалуй, самое скучное похищение, которое я когда-либо видела.

На данный момент я сомневаюсь, что она вообще осознает, что за бред вылетает из ее рта.

— Хочешь, чтобы я тебя трахнул, маленькая убийца? — Не отрывая взгляда от дороги, я тянусь к ней, отстегиваю ее ремень безопасности, хватаю за волосы на затылке и перетаскиваю наполовину через консоль. — То, что я этого еще не сделал, не значит, что не сделаю. Так что откинься на спинку и заткнись… пока я не дал тебе кое-что, чем можно заткнуть этот хорошенький ротик.

— Собака лает, да не кусает, — говорит она; в ее глазах кружатся возбуждение и вызов. — У тебя было полно возможностей взять то, чего ты так отчаянно хочешь. Но ты этого не сделал. Заставляет задуматься, всё ли в порядке с твоим членом. Он вообще работает? У тебя какая-то маленькая проблемка?

— Почему бы тебе не выяснить? — рычу я, притягивая ее еще ближе; ее лицо зависает над моими коленями и всё еще твердым как камень членом. — Убедись сама, насколько маленькая у меня проб…

Меня прерывает то, что я из ниоткуда во что-то врезаюсь на дороге.

— О, черт, держись. — Я заталкиваю ее обратно на сиденье, когда грузовик на секунду заносит в сторону, прежде чем я выравниваю его, и шины со скрипом тормозят по асфальту.

— Ты в порядке? — спрашиваю я, переключая всё свое внимание на нее. Я не знаю, во что, блядь, я врезался, но мне следовало бы быть умнее и не позволять ей отвлекать меня.

— Я-я в порядке. Что это было? — Ее голос звучит отстраненно и ошеломленно.

— Я не знаю, и нет, не в порядке. У тебя кровь. — Должно быть, она ударилась головой об окно, когда я оттолкнул ее и свернул.

Она тянется, чтобы дотронуться до линии роста волос, и шипит, отдергивая руку и видя испачканные кровью пальцы.

— В-все не так плохо. Я в порядке.

— Дай посмотрю, — требую я, поворачивая ее лицо, чтобы осмотреть самому. Она права. Это просто небольшая ранка, уходящая в волосы, но раны на голове кровоточат, как резаная свинья, поэтому выглядит хуже, чем есть на самом деле. Убирая ее волосы назад, я позволяю своим рукам задержаться там чуть дольше, чем нужно, изучая ее лицо. — С тобой всё хорошо.

— Во что мы врезались? — спрашивает она, разрывая зрительный контакт, чтобы осмотреться. Затем все краски сходят с ее лица. — Призрак… посмотри.

Оторвав от нее взгляд, я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на то, что видит она. Это мужчина, лежащий на дороге, его тело неестественно перекручено.

— Мы сбили человека.

Ее рука метнулась к дверной ручке, чтобы открыть ее, но я перехватываю ее.

— Оставайся в грузовике.

— И не подумаю. Там человек, которому нужна помощь, и мы можем ему помочь, — заявляет она.

— Ты не выйдешь из этого грузовика, — рычу я, вытаскивая наручники из кармана и защелкивая один браслет на ее запястье, а другой — на приборной панели, как раньше. Если это то, о чем я думаю, я не могу позволить ей бегать вокруг, как бестолковому, потерявшемуся щенку, и рисковать жизнью.

Прежде чем она успевает возмутиться, я указываю на явно мертвого мужчину, который лежит скрюченный позади нас.

— Присмотрись, Ру. Этот человек мертв. И в то же время — нет. Я не знаю, что это за херня, но ты, блядь, не выйдешь из грузовика, пока я не разберусь. Ясно?

Ее глаза сужаются, когда она поворачивается на сиденье, чтобы лучше рассмотреть. Его тело изогнуто в очень неестественной позе, и он всё еще извивается на земле, пытаясь тащить свое тело по асфальту. Он продолжает щелкать челюстями, как бешеная собака.

Когда я снова смотрю на нее, ее лицо опять побледнело.

— Кажется, меня сейчас стошнит.

— Дыши через нос, — говорю я, притягивая ее голову к себе и целуя в лоб через маску. — Я сейчас вернусь.

— Что ты собираешься делать? — Ее вопрос звучит поспешно и безумно, пока я открываю дверь и вылезаю. Я не отвечаю, потому что, ну, я, блядь, сам не знаю. Но я хватаю длинный кусок трубы из кузова грузовика и быстро осматриваю местность.

По обе стороны дороги тянутся заборы, но домов не видно. Я не знаю, откуда он взялся, но нам, возможно, придется искать другую дорогу, если этот район пал. Убедившись, что он один и ничто не выскочит на меня внезапно, я осторожно иду к нему. По мере приближения я слышу его низкое, хриплое рычание и то, как он клацает зубами. Когда он замечает мое присутствие, его тело деревенеет, а затем он неестественно наклоняет голову и впивается грязными пальцами в асфальт, чтобы развернуться ко мне.

Его кожа уже начала гнить, покрылась пятнами и приобрела мертвенный оттенок, а глаза стали молочно-белыми. Засохшая кровь и грязь покрывают его лицо и все тело. Я не знаю, как и когда он умер, но удар моим грузовиком, похоже, сломал ему ноги. Они перекручены, а ступни вывернуты в неправильном направлении.

— Что это за хрень? — бормочу я себе под нос, приседая на корточки и наклоняясь, словно могу сам разобраться в этом дерьме.

Его рычание становится всё более свирепым, когда он тянется ко мне, пытаясь подтащить свой мертвый вес изувеченными руками. Когда он хватает меня за ногу, клацая челюстями по моим ботинкам, я чуть не обсираюсь, но инстинктивно знаю, что делать.

Может, я и зарабатываю на жизнь убийством живых, но мое тело действует на автопилоте, когда я вгоняю металлическую трубу ему в череп. Его тело обмякает, и пока я слышу приглушенный крик из грузовика; я падаю на задницу, поспешно отползая от теперь уже мертвого немертвого мужика посреди дороги.

Глава 15

Ру

Крик вырывается из моего горла против моей воли. Мое очко официально сжалось так, будто я зажевала им лимон, пока сидела на этом сиденье и смотрела, как мой похититель в маске осматривает сбитое тело. И я официально, блядь, сошла с ума.

Я щипаю свое обнаженное бедро сквозь дыру в легинсах, крепко зажмурившись, словно это может пробудить меня от этого кошмара.

Этого просто не может быть.

Когда боль покалывает кожу, а под веками вспыхивают звезды, я медленно и ровно выдыхаю. Что бы это ни было, это происходит на самом деле. Я даже не знаю, с чего начать осознание всего этого, поэтому делаю то, что сделал бы любой нормальный человек в такой ситуации — заталкиваю весь этот пиздец и неразбериху в самые дальние уголки сознания и перевешиваюсь через сиденье, чтобы посмотреть, где Призрак. Эта тварь схватила его, и я видела, как он упал. Я не хотела кричать, но это меня напугало. Он что, мертв? Что мне, блядь, теперь делать? Я прикована наручниками не с той стороны ебаного грузовика, чтобы попытаться сбежать. И я точно не собираюсь торчать здесь рядом с тем, чем, блядь, была та тварь, если он мертв.

Меня начинает тошнить от одной мысли о том, чтобы бросить его на обочине дороги. Что со мной, блядь, не так? Он буквально удерживает меня силой, а я хочу, чтобы с ним всё было в порядке. Я молюсь о том, чтобы его голова появилась с секунды на секунду и мне не пришлось разбираться со всем этим дерьмом в одиночку.