Вспышка (ЛП), стр. 16

Мне нужно, чтобы с ним всё было в порядке.

Меня так же пугает это внутреннее признание, как и тот не совсем мертвый парень, которого мы сбили. Думаю, я даже не хочу сейчас переваривать это дерьмо. До того как мы врезались в эту тварь, я насмехалась над ним в надежде, что он что-нибудь сделает. Мне нужно было, чтобы он сам взял это у меня, потому что я не собиралась доставлять ему удовольствие получить то, чего он действительно хочет, — чтобы я его умоляла. Но я просидела на этом сиденье несколько часов, борясь с тем, как чертовски он меня заводит. Мне хотелось засунуть руку между ног и довести себя до оргазма прямо там, на его глазах. Но я не смогла заставить себя сделать это. Я оказалась таким же ссыклом, каким называла его.

— Где ты? — шепчу я себе под нос, оглядывая пространство рядом с телом. Я вижу только мужчину с проломленным черепом и отброшенную трубу рядом с ним.

Испуганный крик подкатывает к горлу вместе с сердцем, когда дверь, на которую я опираюсь, внезапно распахивается, и я едва не вываливаюсь из грузовика.

— Держу, — говорит он, заталкивая меня обратно в грузовик и помогая повернуться к нему. Он отстегивает меня от приборной панели, но оставляет наручник болтаться на моей руке, пока вытаскивает меня из машины и усаживает на землю. Когда он снова заговаривает, его голос звучит ошеломленно: — Тебе нужно увидеть это, чтобы поверить.

В животе скручивается узел тревоги, и я уже чувствую запах смерти, висящий в воздухе вокруг нас.

— Не думаю, что хочу этого.

Он приподнимает меня за подбородок, заставляя посмотреть на него.

— Нет, хочешь. Я даже отдаленно не могу понять, что за херня тут происходит, а это уже второй, кого я убил. Должно быть, это вирус. Он… меняет тебя. Выглядит так, будто он тебя убивает, но твое тело возвращается. Мне нужно, чтобы ты понимала, с чем мы имеем дело.

— Ладно, — шепчу я, понимая, что становлюсь куда более покладистой, когда он действительно со мной разговаривает и всё объясняет. Терпеть не могу, когда он отделывается отрывистыми, половинчатыми фразами или загадочными ответами, которых я не понимаю.

Он переплетает свои пальцы с моими и тянет меня за собой к задней части грузовика.

— Мы не знаем, как передается вирус, так что не подходи близко.

Я не верю своим глазам. Я едва слышу его слова из-за шума в ушах. Мужчина был абсолютно точно мертв еще до того, как мы его сбили. Или нет? Он шел посреди дороги, как… зомби?

Затем это бьет мне прямо в лицо.

— О боже мой. Этот запах.

— Смерть, — констатирует он, и от того, как он это произносит, моя спина резко выпрямляется, а по всему телу разбегаются мурашки.

Смерть.

Что-то скребется на задворках моего сознания — какое-то воспоминание, — но оно ускользает так же быстро, как и появилось. У меня нет времени за ним гоняться. У меня тут нарисовалась очень реальная, очень мертвая проблема, с которой нужно разобраться.

— Так значит, вирус убивает людей и превращает их в… кого? Зомби? Это безумие, — говорю я, заталкивая странное чувство обратно вместе со всем остальным, с чем я сейчас не в силах справиться.

— Это безумие. Но если у тебя есть объяснение получше, я весь во внимании, — говорит он, наклоняясь и поднимая трубу; он тычет в мужчину и переворачивает его на спину. Тот уже разлагается — его кожа стала серовато-зеленой и тонкой, как пергамент.

— Я… э-э… Понятия, блядь, не имею, — признаюсь я. — Мы просто бросим его здесь? Мы не можем хотя бы оттащить его в канаву? Это не так уж далеко. Просто чтобы никто другой его не переехал. Может, он и мертвец, но я уверена, что до этого он был кем-то. Оставлять его так — это неправильно.

По его виду понятно, что он готов сделать что угодно, лишь бы не прикасаться к нему, и я уже думаю, что мне придется самой соображать, как это сделать, когда он наконец соглашается.

— Ладно. Но ты к нему не прикасаешься.

Он использует трубу, уже покрытую разлагающейся плотью мертвеца, чтобы перекатить тело к канаве, и позволяет ему скатиться остаток пути вниз по небольшому склону.

— Ну вот. Так лучше? — спрашивает он, вытирая трубу о траву. Он подходит к грузовику и кладет ее в кузов. — Поехали.

Оказаться как можно дальше от этого мертвеца звучит как очень хороший план. И хотя я понятия не имею, куда мы едем и что ему от меня нужно, он предельно ясно дал понять, что моя безопасность для него в приоритете. Так что оказаться похищенной психопатом с комплексом защитника — возможно, не самый худший расклад, когда весь мир посылает тебя на хуй.

ГЛАВА 16

Призрак

Когда мы возвращаемся к грузовику, я решаю продолжать ехать тем же маршрутом. Если столкнемся с опасностью, тогда перестрою путь. Я не знаю, откуда взялся этот человек, и наматывать лишние мили, когда бензин скоро может стать проблемой, — не лучшая идея.

Впереди вырастает знак «Добро пожаловать в Миссисипи», и Ру не оставляет его без внимания. Я мог бы завязать ей глаза, если бы действительно хотел, чтобы она ничего не знала, но после того, что мы только что видели, я не хочу делать ничего, что могло бы подвергнуть ее опасности. Я хочу наказать ее, а не убить.

— Значит, Миссисипи? — небрежно спрашивает она, ковыряясь в пачке с мармеладными червяками и закидывая еще одного в рот.

— Ничего от тебя не укроется, да?

— Ага. Так что там, в Миссисипи? Мы едем туда? Какой план? — Она похожа на маленького ребенка, который тысячу раз спрашивает у родителей: «Мы уже приехали?».

— План такой, — говорю я, выхватывая червяка, болтающегося в ее пальцах, прежде чем она успевает его проглотить, — добраться туда, куда мы направляемся, и не придушить тебя нахрен за то, что ты задаешь одни и те же чертовы вопросы снова и снова.

— Или ты мог бы просто, блядь, ответить на мои вопросы, — бормочет она, пока я закидываю украденного червяка себе в рот. Она забирается с ногами на сиденье и садится по-турецки. — Ладно. Но скоро мне понадобится нормальная еда. Если уж держишь сучку в заложниках, мог бы хотя бы кормить ее.

Мой желудок выбирает именно этот момент, чтобы недовольно заурчать. Она права. Мы не протянем на тех скудных запасах, что я собрал, кислых конфетах и энергетиках. Скоро нам придется остановиться за нормальной провизией и закупиться в достаточном количестве, чтобы добраться до Джорджии.

— Остановимся в следующем городе. — «Если он еще стоит», — хочется добавить мне, но я держу это при себе. Она не видела всего, что видел я. Нет смысла пытаться ей что-то объяснить. Она не поверит, пока не увидит сама. Именно поэтому я заставил ее выйти и посмотреть на того парня, которого мы сбили. В это — чем бы оно ни было — невозможно просто слепо поверить. Нужно столкнуться с этим лицом к лицу, чтобы хотя бы начать осознавать, что происходит на самом деле.

От одной мысли о том, чтобы вывести ее на люди, у меня за глазами уже начинает пульсировать головная боль. Мне нужно не только беспокоиться о вирусе, но и следить, чтобы она не сбежала и не убилась при попытке к бегству. Хотя теперь, когда у нее есть представление о том, с чем мы имеем дело, не могу не задаваться вопросом, заставит ли это ее держаться ко мне поближе. Сама мысль о том, что я ей нужен, вызывает в груди странные чувства, в которых я слишком горд, чтобы ей признаться.

Горечь ее предательства всё еще стоит на первом плане в моих мыслях. И хотя я еще даже толком не приступил к ее наказанию, в свете последних событий я отодвинул его на второй план. Наказывать ее сейчас не так важно, когда на кону наши жизни.

Всё, чего я когда-либо хотел, — это она. С того самого момента, как впервые увидел эту невысокую пикси, одетую во всё черное, стоящую по ту сторону соседского забора. Я и так слишком долго держался на расстоянии. Мне следовало вернуться, когда ей исполнилось восемнадцать, и забрать ее с собой, нравилось ей это или нет.