Авангард. Четвертый всадник (СИ), стр. 48

— Хорошо. Но прежде — у меня есть проблема, в связи с чем небольшая к тебе просьба.

— Я слушаю, — приподняла брови девушка.

— Если ты вдруг не заметила, я сталкиваюсь с определенным вниманием Валерии…

— Заметила, — перебила меня Дарья.

— Я не планирую отвечать на эти знаки внимания, но прямой отказ может нарушить семейную гармонию. Я дал обещание твоему отцу следить за тобой и оберегать, но ссора с твоей ма…

— Я знаю, как решить проблему, — снова перебила меня Дарья. — Я скажу ей, что влюблена в тебя по уши и планирую рано или поздно выйти за тебя замуж. Так что она пусть выбирает — или находиться рядом, пользуясь всеми благами будущей корпоративной королевы-матери, или продолжить капать слюной в твою сторону и получить в моем лице врага, чтобы через пару месяцев вылететь с голой жопой на мороз.

— Отлично, — слегка удивился и одновременно порадовался я такому резкому, но идеальному в простоте решению. — Я думаю это подействует, спасибо.

Некоторое время помолчали, потом Дарья — так и не задав мне ни одного из заявленных вопросов, скомкано пожелала спокойной ночи и вышла. Неожиданно. Недоумевая, я остался сидеть на подоконнике и смотреть на ночное небо, думая обо всем и ни о чем, пытаясь сохранить ясность сознания после всех событий. И постепенно возвращался в мыслях к главному — вспоминал продолжение разговора с Кириллом Воропаевым, состоявшегося пока Гольдштейн и Здравомыслов еще умирали на полу Нексуса.

Эльф-ренегат стоял напротив со скованными руками, а я лихорадочно думал — успею к топору раньше него, или же проще скрыться в портале, если он первым бросится вперед.

— Сейчас они умрут, Система начнет переход в безопасный режим, а ты вернешься на Землю, — неожиданно заявил Воропаев, отходя назад — так, что расстояние между ним и топором в спине Здравомыслова увеличилось.

— Это условие, пожелание или просьба?

— Это путь.

— Поясни.

— Население семи миров постепенно будет увеличиваться. Рано или поздно количество реинкарнантов придет к тому, что сравняется с населением Земли, а дальше начнется череда глобальных катастроф — к этому надо быть готовым, это нужно предотвратить. Поэтому, прожив жизнь на Земле, ты переродишься в своем первом отражении, потом во втором, третьем и так далее, пока не минуешь все круги вечности и не окажешься снова здесь, где я буду тебя ждать. И только после этого мы с тобой откроем человечеству путь к звездам, потому что пока никто к этому не готов.

— Скажи, а тот человек, в капсуле… Он сам умер, или ты его убил?

— Я его убил.

— А зачем?

— А зачем он нам здесь нужен? Мы будущие властелины вселенной, третий здесь всю схему ломает.

— Что ты подразумеваешь в вопросе моей готовности?

— Энергия не берется из ниоткуда. Жизни и души — это топливо. Гольдштейн хотел убить всех в отражениях прямо сейчас, чтобы получить выплеск энергии и начать экспансивное расширение. Но не обязательно для этого сжигать миллиарды людей в огне катастроф прямо сейчас, достаточно просто немного подождать.

— Вечность?

— Именно.

— Если я не хочу быть властелином вселенной?

— Конечно не хочешь, ты же еще не готов. Но прежде чем что-то сейчас сказать и принять решение, можешь вспомнить свое обещание оберегать Дарью, от которого моя смерть тебя не освобождает.

Воропаев замолчал, внимательно на меня глядя, потом медленно заговорил снова.

— Посмотри рационально: Эрика станет императрицей в Средиземье, Петр со своими амазонками станет главным на Пандоре — пусть он пока тупой, но он мой сын, так что рано или поздно поумнеет. Мушкетеры твои станут царями античности…

— Что?

— Они договорились в Атлантиду отправиться после смерти. Не знал?

— Нет.

— Теперь знаешь. И только Дарья не справится, ее просто сожрут. Думай, решай.

Гольдштейн уже умер — только что упал лицом вниз, а вот Здравомыслов еще дышал. Воропаев посмотрел на меня, на него, подошел ближе и резким ударом ноги сверху сломал светлому творцу-основателю шею. Помещение сразу погрузилось в красный свет, а Воропаев преобразился — наручники исчезли, тюремную робу сменил темный комбинезон. Несколько пассов руками в невидимом мне меню и на полу материализовалась капсула для стазиса.

— Ты теперь Посланник Системы? — спросил я.

Воропаев не ответил, только едва улыбнулся, а потом показал на мигающие разными цветами порталы.

— Ты можешь выбрать любой, это только твое решение. Но если ты не отправишься на Землю, рано или поздно все сломается и путь к далеким звездам для человечества будет навсегда закрыт.

Больше не обращая на меня внимания, Воропаев лег в капсулу. Откинувшись в ложементе, он закрыл глаза, крышка сразу начала закрываться. Красный свет моргал все чаще и ярче, зазвучал предупредительный сигнал и раздался механический голос с отсчетом времени — система информировала о переходе метаверса в безопасный режим с отключением всех функций Системы.

Негромкий стук в дверь заставил вздрогнуть, вырвав из воспоминаний. Соскочил с подоконника, прошел через комнату гадая кто там — если Валерия, могут быть проблемы. Если же Нэнси или Элеонора, то нормально — можно обсудить предстоящие действия. Но на пороге вновь обнаружилась Дарья.

— Можно?

— Проходи, — сделал я приглашающий жест.

— У меня есть важный вопрос, — не тронулась с места Дарья, так и оставшись стоять перед дверью. Да, логику в ее вечерних поступках поискать можно, но найти вряд ли получится.

— Задавай свой важный вопрос.

— Вот если бы тебе надо было выбрать себе жену, а в кандидатах, например, Валерия, Элеонора и я, ты бы кого выбрал?

— Только Валерия и Элеонора или есть другие?

— Вопрос в том, что если бы была необходимость выбора, ты бы меня хоть в каком варианте развития событий выбрал?

— Конечно.

— От безысходности неприятия других, или у меня есть больше чем пара процентов шансов?

— Ты это сейчас к чему?

— Я просто слышала, что мужчины плохо намеки понимают. Если я сейчас скажу: я хотела бы с тобой сейчас обниматься, целоваться, потом заниматься любовью, а потом выйти замуж и нарожать детей, так ты поймешь мои намерения? — Дарья подняла на меня взгляд лучистых глаз.

— Думаю, да.

— Хорошо. Ну вот, считай сказала.

Глава 17

Когда небоскребы Норд-Сити оказались совсем близко, Кирилл начал набирать высоту — плавно, но уверенно задрав нос машины в пологом вираже так, что со всех сторон замигали оранжевые огни оповещений систем безопасности.

Миновав разросшееся за последние десятилетия скопления башен, мы приблизились к штаб-квартире корпорации «Наследие», или «Heredium» в международном варианте написания — три группы сияющих на солнце и внешне одинаковых башен, соединенных многочисленными переходами. Облетели по пологой дуге управленческие «Державу», «Капитал» и «Суверенитет», оставив военно-корпоративную тройку из «Трибуна», «Легата» и «Сената» справа, направляясь к научно-исследовательскому кластеру из «Атласа», «Кванта» и «Вектора».

На проекции лобового стекла появился посадочный коридор и зазвучал механический женский голос, предупреждающий о необходимости внимательности при совершении маневров. Совершенно проигнорировав предупреждение, едва миновав первый периметр безопасности, Кирилл ускорился с намеренным падением — в животе на секунду появилось ощущение пустоты.

— Сколько раз я тебе говорил так не делать? — спросил я.

— Скажи еще, что боишься, — сверкнул белозубой улыбкой Кирилл Кириллович.

— Ненавижу отсутствие контроля, — совсем негромко пробормотал я.

— Ты же знаешь, что я лучший, — все еще улыбался Кирилл, а потом вдруг сделал резкий вираж, так что в проем воздушного ангара «Кванта» мы влетели задом, остановившись у самой двери.

Заглушив двигатели, довольный собой Кирилл посмотрел на меня ожидая реакции.

— Боромир сделал бы лучше.

— Что?

— У тебя, говорю, сводный брат где-то в других мирах, Петр его зовут, так он летает лучше тебя даже не приходя в сознание, — сообщил я парню, чтобы не расслаблялся. — Петр пилот от бога, а ты так, стажер в сравнении. Хотя, еще десять тысяч часов обучения и может какой-то толк от тебя получится.