Авангард. Четвертый всадник (СИ), стр. 22

Беловолосый темнокожий эльф обнаружился в дальней одиночной камере — на кровати в медитативной позе с закрытыми глазами. Встав за решеткой, я некоторое время за ним наблюдал — Воропаев меня явно услышал, но глаз не открывал.

Впервые его увидев и впервые пообщавшись, про себя начал его называть «Бульдозером» за манеру ведения дел. Сейчас же понял, что это прозвище стало чужеродным для темного эльфа. Он больше не действует в стиле носорога, у которого плохое зрение, но когда он идет вперед это не его проблемы. Теперь Воропаев полон неожиданностей, а действует молча и незаметно, часто исподтишка, при этом гораздо более опасен, чем носорог — столкновения с которым хотя бы можно избежать.

Попросив гвардейца оставить нас, я прошел в камеру. Воропаев медленно открыл глаза, посмотрел на меня отсутствующим взглядом. Я стоял молча, раздумывая, как начать беседу — передо мной ведь уже совсем не человек, у него совершенно другая этика, так что и аргументы должны быть соответствующие. Иные, с совершенно другой логикой.

— Скажи мне, Кирилл, такую вещь, — медленно проговорил я. — Чего ты хочешь, какая у тебя цель в жизни?

Переродившийся в темного эльфа бывший корпоративный магнат молчал, глядя теперь в противоположную стену. Прошла минута, две, три — Воропаев все еще думал. Я не торопил, стоял и рассматривал его. Наконец темный эльф задумчиво кивнул, после перевел на меня взгляд.

— Хороший вопрос.

— Что с ответом?

Еще несколько минут задумчивого молчания, после которых Воропаев покачал головой.

— Если отбросить шелуху, то я хочу власти для своих детей и возможностей для себя, чтобы помогать им власть сохранять.

Довольно неожиданно — для ренегата. Я был уверен, что он уже не человек, но почему-то именно к детям и привязал свои главные желания. Если не врет, конечно.

— Помогать сохранять власть любыми методами?

— Для сохранения власти всегда применяют любые методы, — вдруг рассмеялся Воропаев. — Иначе власть ты сохранить просто не сможешь.

— Логично, — не мог я не признать. — Ты хочешь власти для всех своих детей?

Спрашивал, имея в виду Олега — все же Воропаева своим поведением тот разочаровал.

— Нет, только для двоих.

Похоже, Петр тоже его разочаровал — в нынешнем положении и мировосприятии ренегата.

— Для двоих это для кого? — все же уточнил я.

— Для Петра и Дарьи.

Надо же, неожиданно как.

— А Эрика?

— А она не моя.

Немного помолчали. Я помнил историю Воропаева — удачно женившегося на номенклатурном клане. Надо же, ведь даже и не подумал, что эта столь удачная женитьба могла состоялась именно из-за того, что будущая жена уже была случайно беременна, а равного жениха в такой ситуации найти оказалось проблематично, поэтому вопрос замужества решали в спешке.

Настолько все на виду было, что оказалось сложно заметить. Маргарита Воропаева, первая жена Кирилла, темноволосая, но белокожая; из тех людей, кто под солнцем не загорает, а краснеет как рак. Сам Воропаев типичный рязанский парень — русые волосы, широкие плечи, широкие скулы, сто килограмм здоровой бодрости даже в его возрасте. Эрика же смуглая знойная красавица, еще в первую встречу отметил, что на испанскую популярную певицу похожа. Хотя, может это только у меня столь позднее зажигание, большинству остальных все очевидно — вздохнул я, вспомнив обстоятельства расставания со своей женой.

— Если ты хочешь власти для Петра и Дарьи, почему тогда не оставил им ни грамма наследства? — отбросил я неприятные воспоминания.

— Им бы это не помогло никак, точка невозврата в воспитании уже пройдена. Что бы я ни сделал, любая доля наследства им бы никак не помогла. Они оба сейчас как глупые дети в песочнице — я бы им как игрушку подарил, которую они либо быстро сломают, либо ее у них отберут.

— Варианты?

— Петр с Дарьей сейчас в самом низу пирамиды власти и формирующейся элиты, но оба уже совсем скоро понемногу освоятся и оба начнут путь восхождения. С твоей и моей помощью.

— Почему ты так уверен, что с твоей тоже? Может я тебя отдам Здравомыслову или Виталику для суда?

— Потому что ты не всегда умный, но уж точно не идиот, — пожал плечами темный эльф. — Или ты готов выстрелить себе в ногу перед самым важным в жизни марафоном?

На вопрос я не ответил, промолчал.

— Скажи, а сам-то чего хочешь в жизни? — вдруг спросил Воропаев.

Вздохнув, я задумался, погрузившись в мысли в поисках честного — в первую очередь перед самим собой, ответа. Долго думал, дольше, чем сам Воропаев недавно и результат — довольно неожиданно, меня удивил. Озвучивать я его не стал, конечно же, заговорил о другом.

— В вопросах перемещения между мирами ты не субъектен — переродившись здесь, ты можешь попасть только на Землю, но никак не в соседние миры. Ты это знаешь?

— Да.

— Я предлагаю тебе место в своем отряде Посланника. Это откроет тебе намного более широкий спектр возможностей, но взамен я потребую разумного повиновения.

— Согласен.

— Отряд Посланника сейчас заполнен. Свободных мест нет, а исключать я никого не хочу — точной инструкции нет, и я не знаю, как это воспримет Система, будет ли возможность потом включить в отряд ранее исключенного человека. Поэтому сейчас ты отправишься в Новгород, посидишь там в камере два с половиной месяца якобы в ожидании суда, а когда я получу возможность расширить отряд Посланника, заберу тебя в другие миры.

— Добро, — кивнул Воропаев.

— До встречи.

Попрощавшись, оставив темного эльфа в камере — он вновь закрыл глаза, погрузившись в себя, я вышел из тюремного блока и отправился на поиски Солнцеслова, который сам меня уже искал. Около часа заняли формальности — Кирилла Воропаева вместе с Элеонорой препроводили на «Молодую Луну» для перевозки в Эль-Новгород, обсудили несколько текущих вопросов, и, помахав отчалившему дирижаблю, я вновь отправился в портальный зал.

Восемь арок, активны из них только три. Переход на Пандору подсвечен красными рунами, поодаль фиолетовое свечение портала в Викторианскую Колумбию, рядом зеленым горит путь в Эль-Новгород, куда я и направился. Появился уже привычно на пятом уровне башни, в Воздушной гавани. Улыбнулся знакомой троице дозорных эльфиек в карауле, спросил, где найти кого-либо из администрации города. Все оказались наверху, в Зале Совета на каком-то многочисленном важном совещании.

Собравшиеся были в своих официальных облачениях, как обычно привлекающих внимание так, что глаз не оторвать. На восседающей во главе стола Эрике струилась по телу полупрозрачная зеленая туника, грудь поддерживал каркасный пояс-корсет из серебра. Катя тоже в полупрозрачном наряде, но льдисто-голубого цвета, с золотыми цепочками на груди и талии, длинные волосы распущены. Как они изменились обе — Эрика была смуглой и знойной красавицей с черными как смоль волосами, а после жреческого посвящения Элуне ее волосы стали белоснежными; Катя же, став главной жрицей Ариэль, утратила свою обычную холодность, место которой теперь заняла привлекательная женственность.

На фоне Эрики и Кати немного терялась Арина, хотя тоже привлекала взгляд — тонкое бирюзовое одеяние, как будто влажное, плотно прилегало к телу, а собранные в хвост синие волосы удерживала серебряная диадема с сияющим ультрамариновым камнем. Варрон выглядел гораздо скромнее — серая льняная рубаха, свободные штаны и широкие медные браслеты, покрытые рунами, горящими темно-золотым огнем. Как будто мастера цеха в директорат на собрание позвали, что в общем-то так и было, наверняка из кузницы сюда пришел. Доцент удивил — в парадном серебристом доспехе городского Дозора, раньше его не видел в этой дорого-богато выглядящей броне. Еще за столом больше десятка человек, эльфов вернее — явно что-то важное обсуждали, но мое появление заставило прерваться.

Встретили меня сдержанной радостью — все свои, как домой возвращаюсь. Эрика с Катей мне улыбнулись, Варрон откинулся в кресле, а Доцент с Ариной поднялись, приветствуя меня как военного вождя, за ними встали и остальные присутствующие.