Великий диктатор. Книга пятая (СИ), стр. 64

— Хм, неплохой план, — согласился со мной Усениус. — Но тогда ты останешься без техники для поездки за царской семьёй.

— Используем для этого бронетранспортёры и броневики, которые сейчас в Петрограде. А как я вернусь, додавим инсургентов, и на волне всеобщего ликования я объявлю себя верховным правителем Суоми. Пусть кто попробует пискнуть против — сразу запишем в пособников восстания.

— Ха! Может, объявишь тогда себя диктатором? — усмехнулся Микка.

— Диктатор звучит лучше, чем верховный правитель, — поддержал его Киннуен. — Ведь ты, Матти, и так пионерский диктатор. И наши все поддержат это.

— Да и партии Эркко и Свинхувуда точно против не будут, — вставил свои пять пенни и Усениус. — Только надо нам сначала всё правильно организовать и провернуть. А то, если где-то и что-то недодумаем, то можем и сами получить кучу проблем. Поэтому надо всё спланировать чётко и тайно, чтобы не спугнуть заговорщиков. А для этого придётся привлекать генерал-майора Франссона и адмирала Вирениуса.

— Ну, Франссон меня поддержит безоговорочно, — кивнул я. — А адмирала можно использовать втёмную. Всё равно он сейчас болеет и не сможет нам помочь лично. Вполне хватит и наших людей в полицейском департаменте. Они и приведут на рейд Северной гавани миноносцы для решения проблемы с русским корветом.

— А что за полицейские миноносцы? — удивился Киннуен. — Впервые про них слышу.

— Когда мы выкупили Абовские верфи, к нам обратился адмирал Вирениус с просьбой о постройке быстроходного судна для полиции, для патрулирования побережья. Он же и получил разрешение в Петрограде на его строительство и вооружение пулемётами. Артиллерию устанавливать — запретили, — начал я объяснять. — Мы решили не проектировать новое судно, а взять за основу старый проект миноносца «Нарген». Но вместо одного, построили четыре. Один для полицейского управления Улеаборга, второй для Або и два достались Гельсингфорсу.

— И как они с помощью пулемётов вынудят сдаться корабль с пушками?

— А мы на каждом судёнышке установили по торпедному аппарату. Ведь запрещали только пушки, про торпедное вооружение ничего не говорилось.

— Ну вы и пройдохи.

— Не мы такие, Олави — жизнь такая. Жить захочешь — не так ещё раскорячишься, — блеснул я фразой из своего первого мира.

— Это точно, — согласился со мной Артур Усениус. — Ну, что? Давайте теперь поработаем над планом Матти, чтобы нам не пришлось раскорячиваться.

Глава 24

1 июля 1917 года. Солдатское Село — Петроград.

Бывшее Царское Село, переименованное в марте местным Советом в Солдатское, встретило нас пыльной летней тишиной. Которую и разорвал рокот техники моей колоны. И довольно большой колоны. Пять «Рыцарей», шесть бронеавтомобилей, столько же бронетранспортёров и походная мастерская на базе трехосного грузовика растянулась на Царскосельском шоссе на целую версту. Как я ни ругался по рации, а передвигаться более компактно не получалось. То коровы перекроют нам движение, а то испуганный селянин бросит свою подводу и убежит в поля.

Во время обсуждения способов вывоза царя с семьёй была предложена масса различных планов. От эвакуации на самолётах, до полноценной войсковой операции с танками. Первым делом, мы отказались от авиационного плана. Хоть на территории дворцового комплекса и был собственный аэродром, но в каком он состоянии сейчас мы не знали. Тем более, он был маленьким и мог принимать только двухместные аппараты. И вряд ли Александра Фёдоровна отпустила бы в перелёт без присмотра своего больного сына.

План с использованием поезда мы тоже отвергли. Так как его проще всего заблокировать, разобрав или забаррикадировав пути. Остался только вариант с эвакуацией на автотранспортных средствах. Был тщательно проработан маршрут, подготовлена техника и отобраны самые надёжные люди. Но из-за выявленного Усениусом заговора с восстанием, пришлось несколько пересмотреть этот план. Пришлось оставить в Гельсингфорсе почти всю технику кроме легковых автомобилей. И задействовать броневики и бронетранспортёры из мотострелковой бригады, размещённой в Петрограде, в казармах Михайловского артиллерийского училища.

До Александровского дворца мы добрались без проблем. Ворота при въезде на территорию комплекса оказались открыты, а охранявшие их солдаты растерянно замерли возле импровизированного блокпоста из мешков с песком. Один из наших бронеавтомобилей занял позицию недалеко от ворот и взял на прицел эту охрану.

Хоть нас никто и не ждал, но колона остановилась возле первого подъезда дворца. По заверениям нашего проводника, служившего до мартовской революции в царском гараже, именно там располагались апартаменты Романовых. Да и в документах из британского посольства тоже фигурировало это место. Почему нельзя было воспользоваться парадным входом-выходом я так и не понял.

— Так, всё, Петер. Спасибо, что довёз, а сейчас проследи, чтобы механики обслужили автомобиль, и ступай к брату, — одобрительно похлопал я по плечу своего приемного брата.

Эти двое, Лукас и Петер, сами напросились на участие в этой операции. В этом году они закончили коммерческое училище и решили не поступать в университет, а год попрактиковаться под руководством моего кузена Микки. Учитывая сложившуюся в Гельсингфорсе ситуацию и острую нехватку верных людей для эвакуации Романовых, я решил включить их в состав команды как водителей. Будут поближе ко мне и подальше от мятежа. И именно им я доверил везти семью великого князя Михаила Александровича.

Вначале я хотел поручить братцам везти великих княжон. Но вовремя вспомнил, что последние недавно переболели корью и были острижены налысо. А зная своих родственников, я был полностью уверен, что при виде лысых девушек их потянет на веселье и неуместные шутки, что может привести только к скандалу и обидам. Поэтому, поручил это дело своему бессменному секретарю Тойво Антикайнену. Уж в его-то благонадёжности я был уверен полностью. Мне же предстояло стать временным шофёром для бывших царя, царицы и цесаревича.

Не успел я покинуть автомобиль, как тут же ко мне пристроилась охрана и с десяток моих пионеров-штурмовиков. И в такой компании я и двинулся к лестнице на которую успели выйти несколько офицеров и нижних чинов. Хоть при них и было оружие, но они благоразумно держали свои руки подальше от него, косясь на направленные на них стволы пулемётов.

— Господа, как это понимать? Господин генерал-майор, извольте объясниться, что здесь происходит? — выступил вперёд бледный и растерянный полковник.

— Полковник Кобылинский, Евгений Степанович? Комендант Александровского дворца? — поинтересовался я, и получив подтверждающий кивок, представился. — Барон Хухта, Матвей Матвеевич, генерал-губернатор великого княжества Финляндского. Прибыл сюда за арестованными Николаем и Александрой Романовыми и их детьми. Вас должны были поставить в известность. Освободите проход и не вмешивайтесь в происходящие.

— Но позвольте, меня никто не предупреждал! — воскликнул комендант. — Без личного приказа из Смольного, я не могу передать вам этих людей. Я вам не позволю! Тревога! Ко мне…

— Разоружить их и связать! — отдал я приказ, и мои люди тотчас же принялись его выполнять.

Сопротивление оказал только рябой поручик, за что и схлопотал по лбу прикладом пистолета-пулемёта. Пока часть моих людей вязала коменданта со свитою, другая, проникла во дворец. Так что в подъезд я входил уже без опаски. И первым кого я встретил в вестибюле, оказался сам бывший император с поднятыми вверх руками и под прицелом сразу двух стволов.

— Отставить, — скомандовал я, и мои люди опустили оружие. — Здравствуйте, Николай Александрович. Я за вами… — Только и успел я произнести, как был обнят бывшим царём.