Великий диктатор. Книга пятая (СИ), стр. 63

— Так как твой отъезд за царской семьей держится в строжайшем секрете, то даты — совпали. На первое июля ведь было ещё запланировано вручение наград нашим раненым стрелкам, прибывшим из Франции. Вот там тебя и собирались застрелить. И сделать это должен будет твой племянник Андреас Викстрём.

— Андреас? Это точно?

— Вот. Это копия расписки с его подписью о вступлении в организацию заговорщиков. Я нашёл это в сейфе Маннергейма, — и Артур положил передо мной лист бумаги, извлечённый из довольно увесистой папки. — Арендаторы в чьих квартирах установлены сейфы, даже и не подозревают, что у нас есть запасные комплекты ключей.

— И чего ему не хватало? — тихо спросил я, поражённый предательством родственника в самоё сердце. — Всегда ведь помогал, по службе продвигал.

— Скорее всего — зависть. Ты его младше, а уже генерал-майор и генерал-губернатор, а он всего навсего — капитан и инвалид.

— Ладно. Андреаса потом обсудим. Что там дальше? Норвежцы, выходит, тоже к этой дате готовят вторжение?

— Да. Всё так. Это работа германцев. Как я понял, они начали планировать эту операцию ещё год назад.

— А что по военным силам в Гельсингфорсе? Гарнизон крепости, немцы и гражданская оборона?

— Полторы — две тысячи германцев, пара рот ополчения, один эскадрон гвардии и учебный клипер «Рында», который в прошлом году из Ревеля к нам отправили. Ну и норвежцы, как отвлекающий фактор.

— Только — корвет, а не клипер, — неожиданно проявил свои познания о русском флоте Ялмар Стрёмберг.

— Да какая разница? — удивился Артур Усениус. — Деревянная лоханка с двумя трубами, тремя мачтами и с несколькими сотнями новобранцев.

— Значит плохо твоя разведка работает, раз ты не знаешь, что эта лоханка — стальная и бронепалубная. А на её борту установлено десять шестидюймовых орудий и ещё четырнадцать калибром поменьше. И пулемётов зенитных с десяток.

— Признаю. Был неправ. Недоработал. Тогда этот кораблик может принести нам массу неприятностей.

— Какой смысл обсуждать, с чем наши враги выступят. Надо срочно принимать меры и не допустить этого восстания! — взвился со своего места Олави Киннуен.

— Точно! — поддержал его Стрёмберг. — Арестуем заговорщиков, заблокируем казармы гвардии и ополчения. А корвет торпедируем с воздуха. Пока они ничего не ожидают. Норвежцы узнают, что заговор провалился и передумают вторгаться.

— Слушайте, а давайте ударим заговором по заговору, — предложил я пришедшую мне в голову идею.

Народ в кабинете удивленно притих, не понимая, что я имею ввиду.

— Ты о чём, Матти? — озвучил общий вопрос Усениус.

— Вы же мне сами высказывали своё возмущение по поводу того, что после эвакуации царя с семьёй Родзянко лишит меня должности генерал-губернатора. И тогда есть вероятность, что парламент и сенат изберут другого главу государства. Так ведь? Высказывали это?

— Ну, да, — подтвердил Микка. — И продолжаем настаивать, что это глупость несусветная — вот так просто отказываться от верховной власти в Суоми. Но причём здесь заговор Маннергейма?

— Я вам сейчас озвучу одну идею, но вы сильно в меня не плюйтесь. И, да, прежде чем я вам расскажу что придумал, надо активировать операцию «Бутылка». Артур, твои люди готовы?

— Бутылка?

— Что это за операция?

— Матти, я им расскажу?

— Конечно, Артур. Они должны знать. У нас же всё коллегиально. Только затем с них подписки о неразглашении возьмёшь.

— Да на них уже столько подписок висит, как блох на иной собаке. В общем, так. Операция «Бутылка» — это проведение акций устранения высшего руководства Норвегии. Мы планировали её, как ответный ход, в случае вторжения норвежских войск.

— И что, всё их правительство — того? — удивился Микка. — А это не чересчур? Вторжения ведь ещё нет.

— Нет, не всё правительство. Мы намерены поссорить армию и флот. Пусть между собой лучше дерутся, чем к нам лезут, — пояснил Артур. — Устроим им третью гражданскую войну.

— Жестоко, но справедливо, — был вынужден согласился Микка. — Но тогда, мы лишимся поставок железной руды. Надо будет срочно просчитать на сколько нам хватит запасов…

— Кто о чём, а торгаш о прибылях беспокоится, — опрометчиво подал голос Киннуен.

— Чтобы ты знал, Олави, с прибылей корпорации полностью содержится как боевое крыло пионерии, так и разведка Усениуса, — тут же огрызнулся мой кузен. — А железо необходимо многим предприятиям. Без него они остановятся. Заводы не работают, зарплаты не платят, продукты купить не на что. Дальше продолжать или сами догадаетесь к чему это приведёт?

— Всё-всё! Я всё осознал. Сглупил. Прошу прощения, — пошёл на попятную наш глава столичной пионерии.

— Ладно, про план «Бутылка» я вам рассказал…

— А почему бутылка? — перебил Микка безопасника.

— А чтобы никто не догадался. Это название Матти придумал. У него и спрашивай. Только пусть сначала объяснит, про какой заговор он сказал.

И все в кабинете уставились на меня.

— Я вот что подумал. А давайте дадим им возможность начать своё выступление. Артур, ты выяснил какие у них цели кроме устранения меня?

— Матти, тебя Татьяна сегодня по голове с утра не била? — спросил поражённый Микка. — Что значит «дадим им возможность начать своё выступление»? Это же приведёт к жертвам. Ты об этом подумал?

— В первую очередь об этом и думал, — заверил я кузена. — Ты сначала всё до конца выслушай, а затем возмущайся. Артур, так что там с целями у заговорщиков Маннергейма? — напомнил я Усениусу.

— Всё как обычно. Почта, банки, вокзалы, арсеналы и полицейские участки. Но в первую очередь, если не считать твою тушку, то это сенат и парламент. Как я понял, они им нужны и в качестве заложников, и как законодатели, которые смогут узаконить их переворот.

— Вот и пусть пытаются захватить сенат.

— Но ведь… — опять начал возмущаться кузен.

— Ладно, хорошо, будь по твоему, Микка. Вот проведём мы завтра-послезавтра специальную операцию, захватим Маннергейма, Викстрёма, арестуем гвардейцев и ополченцев. Затем перебросим из Гуммельского залива два полицейских миноносца и вынудим к сдаче русский корвет. Отлично? А что нам делать с немцами в Свеаборгской крепости? Я не удивлюсь, если окажется, что они уже обмундированы, вооружены и находятся под командованием офицеров, прибывших тайно из Германии. Сколько мы их будем из форта на Никольском острове или где они там находятся — выковыривать? Неделю? Две? А ведь в крепости артиллерия есть. Они же нашу красавицу-столицу в труху превратят и сожгут. Сколько будет тогда жертв, а, Микка? Ты про это подумал?

— Но то, что ты предлагаешь…

— А ты дослушай вначале что я предлагаю. А затем уже выводы делай. Я тебе это пять минут назад говорил вроде бы. Тебе, что, на большее время усидчивости не хватает?

— Всё-всё, молчу, — надулся кузен и демонстративно отправился к электрическому самовару за кипятком для чая.

— Давайте организуем их восстание, но по нашим правилам. Заранее соберём боевые группы пионеров, якобы для репетиции летней олимпиады. Тайно перебросим в город пару учебных рот. Подтянем авиацию и технику. Я уеду за царём, а вы с утра пораньше вызовите Викстрёма, якобы ко мне, под предлогом изменения речи на торжестве, где и арестуете его. Только живым возьмите. Я ещё не знаю как отреагирует на это его отец. А у него под командованием целая пограничная бригада. Но я думаю, что он останется верен присяге. Дальше, при получении сигнала о начале высадки германцев, создадим где надо заслоны. Перегородим улицы танками и бронетехникой. И пусть противник движется в сторону правительственного квартала. Свободно пройдут через Брунспарк к Эспланадам — хорошо, а насторожатся, отойдут — заблокируем их в парке, а переправу в крепость авиация разбомбит. И так и так вынудим их задействовать все свои силы.