Великий диктатор. Книга пятая (СИ), стр. 61

— Это значит, что ты откажешься? — холодным тоном, вмиг растеряв всё предыдущее добродушие, поинтересовался Георг V.

— Нет. Это не значит, что я отказываюсь, ваше величество. Это значит, что мне очень интересно, а что я получу взамен?

— Ха! Вот такого я от тебя и не ждал, Мэтью, — король дошёл до буфета и спросил. — Тебе чего-нибудь налить?

— Бифитер, если можно. На два пальца. Чистый.

— У тебя отменный вкус. Я тогда тоже себе возьму бифитера. У меня как раз есть бутылочка 1892 года. Младший Берроуз поставил тогда тысячу бутылок на похороны моего брата Альберта. Держи, — протянул он мне стакан. — Изумительный можжевеловый вкус. Пойдём, присядем.

Пару минут мы молча сидели в удобных креслах, потягивая джин.

— И что же ты хочешь? — первым нарушил тишину английский монарх. — Деньги у тебя есть, титул и власть тоже.

— Я хочу, чтобы Финляндия официально присоединилась к Антанте и стала членом союза сердечного согласия.

— Кха, — подавился джином Георг V. — Зачем тебе это, Мэтью?

— Хочу поучаствовать в разделе после окончания войны, — кивнул я на карту, которую мы недавно разглядывали.

— Ну, в принципе, это можно устроить. И что же ты себе хочешь? — улыбнулся король.

— У меня в стране очень мало плодородной земли для выращивания зерновых. Зерно приходиться покупать в России и в США. Поэтому я хочу получить на пятьдесят лет в свою зону контроля Восточную Пруссию. Тем более, что финские войска воевали на её территории.

— Вряд ли Франция и мой парламент это одобрит. Да и Вилли это не понравится, ведь это его коронные земли.

— Вы тоже можете получить свою зону оккупации. Как и Франция. И сможете доить Германию и Австро-Венгрию как вам заблагорассудится.

— Тоже неплохой вариант. Но вот так сразу я не могу принять решение по разделу территорий. А вот присоединиться к Антанте я тебе помогу. Но для этого тебе надо доставить мне сюда Никки, Аликс и их детей. И мы сразу подпишем союзный договор между Великобританией и Финляндией.

— Хорошо, ваше величество. Я согласен, — отсалютовал я английскому монарху бокалом.

……

16 июня 1917 года. Петроград. Здание бывшего Смольного института.

— Такие вот дела, Михаил Владимирович. Так что придётся мне у вас выкрасть бывшую царскую семью и официально поссориться с вами.

Гостили мы в Лондоне недолго, но за этот короткий промежуток я успел нанести визиты многим английским политикам и проинспектировать свои предприятия. А родители Татьяны сумели вправить благоверной мозги, и обратно, в Финляндию мы улетали уже помирившись.

Вернувшись в Гельсингфорс, я не стал оттягивать неизбежное, а отдав приказ на подготовку эвакуации царской семьи, отправился в Петроград, чтобы обсудить всё это с Родзянко приватно. По иронии судьбы Временное правительство перебралось в бывший Смольный институт благородных девиц. А в Таврическом дворце вовсю шла подготовка к созыву Всероссийского учредительного собрания. Выборы депутатов были запланированы на конец июля, а проведение самого собрания — на октябрь 1917 года.

Я не стал скрывать от главы русского правительства полученную в Лондоне информацию. Ни о вывозе царской семьи, ни о планах Великобритании отторгнуть от России Привислинский край.

— Спасибо, Матвей Матвеевич. Но я знаю об этом, — устало кивнул мне Родзянко. — Английский посол Бьюкенен навещает нас почти ежедневно. И постоянно требует освободить Николая и его семью. А про Польшу я знаю от наших секретных агентов. И я догадывался, что вывезти бывшего царя могут поручить вам. И как нам теперь быть?

— Я проведу операцию и выкраду оставшихся в Царском Селе Романовых. Вы возмутитесь, порвёте в сердцах договор с Финляндией, издадите указ о моей отставке. Мы проигнорируем ваше возмущение и ваши указы. А через месяц, когда общество будет занято подготовкой к выборам, мы с вами подпишем новый договор о создании Союзного государства.

— Союзное государство? Что это такое? — удивился Родзянко.

— Договорная федерация России и Финляндии. Военный союз, открытая граница, общий рынок без пошлин, хождение маркки и рубля на территории обоих государств. Ну и дополнительные соглашения об образовании, научно-техническом сотрудничестве и прочее, прочее.

— Звучит многообещающе. А как же поставки боеприпасов, вооружения и прочего, что было заказано нами у вас? Я имею ввиду в этот месяц. Они сохранятся? Ведь у нас началось наступление. И ваши поставки жизненно необходимы для страны.

— Все что вы заказали, будет поставлено в срок. Так вот почему я не смог найти господина Гучкова, — догадался я. — Он отбыл на фронт? И как развивается наступление?

— Да, Александр Иванович на фронте, — подтвердил Родзянко. — Я подробностей наступления пока не знаю, всего сутки прошли после начала, но вроде бы всё отлично. Германцы не ожидали, что мы перенесём место удара. Они ждали наступления под Ковно, а мы ударили на Вильно.

— Ну, дай-то бог. Кстати, вы можете пустить слух, что финны украли царя и царицу, и продали их англичанам за десять миллионов.

— Ха-ха-ха-ха, — звонко расхохотался премьер-министр. — Отличная идея! Зная наше общество, оно, скорее всего, начнёт вам симпатизировать и ставить нам в вину то, что мы первыми не продали монархов. Хорошо придумано, Матвей Матвеевич. Так и поступим.

Глава 23

23 июня 1917 года. Гельсингфорс. Штаб-квартира компании «Хухта Хухта».

— Значит так, я прочитал твою рукопись. Очень интересно, но и очень необычно. Никто ещё не писал ничего подобного. Да, да, я помню про Марка Твена и твою «Войну в воздухе», — отмахнулся Юхо Эркко, увидев, что я хочу возразить. — Я про то, что никто не описывал альтернативное будущее, но с реально существующими политиками. Я даже не знаю, как они на это отреагируют. Странный роман, но захватывающий и заставляющий задуматься. Сегодня отдам твою рукопись на вычитку отцу, а затем уже будем думать, как публиковать его. Переводы у тебя есть?

— Да. На русский, немецкий и английский, — подтвердил я, довольный, что главному редактору «Пионерской правды» понравилась моя новая книга. — Отдам, как понадобятся. Что-то ещё, Юхо?

— Да, Матти, пока не забыл. Вот, прошение от Пиа Равенны, — положил передо мной свёрнутый лист бумаги младший Эркко.

— И чего хочет наша оперная прима? — удивился я.

— Хочет, чтобы её жениха не отправляли в Россию, а оставили в княжестве.

— О! Это тот таинственный русский, про которого судачит весь Гельсингфорс? И почему, мы должны его выгнать из Суоми? Он что-то натворил?

— Нет. Он служил санитаром на поезде с ранеными, который ты приказал отправить из Петрограда в Гельсингфорс. А так как поезд расформировали, то ему, как русскому военнослужащему, надо или оформляться к нам, или ехать в Петроград. Он и так здесь задержался. Пиа Равенна смогла убедить Карла Франссона предоставить этому Есенину кратковременный отпуск.

— Есенин? Сергей Есенин? Поэт? — в очередной раз удивился я.

— Да, пописывает стихи. Даже пользовался успехом при дворе императрицы, где и познакомился с нашей оперной звездой. Но, если честно, я не в восторге от его творчества. И перевести на финский или шведский — весьма трудно. Честно, я пробовал, — признался молодой человек. — Впрочем, как и прозу. Слишком много русского этнографизма. Наши обыватели просто его не поймут. Так что даже и не знаю, куда можно применить его творчество.

— Хм. Ладно. Удовлетворю просьбу госпожи Равенны. Только тебе, Юхо, всё-равно придётся взять Есенина к себе в штат. Я официально оформлю перевод его в военные журналисты и прикреплю к пограничному департаменту. У тебя же есть на балансе пара русскоязычных газет. Вот пусть и пишет для них. А ежели не справится, вот тогда и будем думать что делать.

— Как скажешь…

Договорить младшему Эркко не дал ворвавшийся в мой кабинет Артур Усениус.

— Надо срочно поговорить! Наедине, — кивнул он на Юхо.