Великий диктатор. Книга пятая (СИ), стр. 54

— Тогда я вообще ничего не понимаю, — недоуменно покачал головой полковник Кахмо. — Но, на всякий случай, ты, Матти, перебрось нам дополнительно войск. Когда я смогу получить свой второй батальон?

— Он мне нужен в Петрограде. Но мы начали комплектование третьего батальона. И если всё нормально будет, в июне перебросим его вам.

— А Петроград нам даст добро на увеличение численности подразделения? Хотя, о чём я? — спохватился Аймо Кахмо.

— Вот, вот. Им сейчас не до этого. Тут хоть полноценную армию формируй — они даже не почешутся. Тем более, вся полнота военной власти в княжестве по-прежнему лежит на мне. В случае чего спишу на оперативную необходимость и взятку дам в виде пары десятков паровозов.

— А мою бригаду как-то усилят? — вдруг обеспокоился и командир пограничников.

— Конечно. Это уже запланировано. Но мы сможем отправить сюда только пару сводных пограничных учебных рот. Не ахти какие силы, но продержаться до подхода резервов и русских войск они смогут. А как у вас идёт строительство укреплений?

— Пока никак. То, что было запланировано в прошлом году — уже возведено. А сейчас ждём, когда грунт немного оттает.

— Ясно, понял. А что там с Северной эскадрой? Планы взаимодействия с адмиралом Криницким согласовали?

— У них сейчас непростая ситуация в Александровске. После рейда генерала Глобачёва часть матросов арестована, другие — просто разбежались, — начал рассказывать мне Аймо Кахмо. — Так что, мы особо на их помощь не рассчитываем. Максимум, что они смогут к нам прислать, это один крейсер и несколько миноносцев. Так что вся надежда на наши береговые батареи и авиацию.

Моя идея-авантюра с взятием под контроль Александровска-на-Мурмане с помощью полицейских и жандармов под командованием генерал-майора Константина Ивановича Глобачёва — удалась целиком и полностью. Анархистский совет, захвативший власть в городе и полностью парализовавший Северную эскадру и порт по приёму грузов от союзников, не ожидал столь молниеносного и жестокого рейда. Благодаря точным данным от моих агентов, и используя бронеавтомобили, жандармы довольно быстро зачистили этот крохотный городок, в котором солдат и матросов было в несколько раз больше, чем простых обывателей.

Глава анархистского совета Иосиф Блейхман погиб практически сразу, пытаясь организовать хоть какую-то оборону. А без своего руководителя и чётких указаний что делать оборона было обречена на провал. К концу дня генерал Глобачёв взял под контроль помимо Александровска часть уезда и Колу, а так же освободил из местной гауптвахты офицеров эскадры и адмирала Криницкого, которые дожидались там некоего обещанного им честного суда.

В Петрограде на захват Александровска отреагировали так, как я и предполагал. Похвалили Глобачёва и назначили его комиссаром Временного правительства в Кольском и Кемском уездах Архангельской губернии.

Вообще политика правительства Родзянко разительно отличалась от правления князя Львова в моей предыдущей истории. Здесь так и не появился знаменитый «приказ номер один», приведший к разложению армии. Я, конечно, предполагал, что это как-то связанно с отсутствием в правительстве Александра Керенского, но, в то же время, припоминал, что этот приказ — детище Петросовета, а, значит, и автор у него должен был быть не один.

Не было также никаких сведений и о прибытии Ленина и большевиков из эмиграции. И это тоже играло важную роль в перевешивании влияния правительства Родзянко над Советами. Михаил Владимирович даже умудрился совершить немыслимое — разогнал киевскую Центральную Раду. И никто в Петросовете даже не пикнул в защиту украинских националистов.

Зато постановление «Об отмене вероисповедных и национальных ограничений» было опубликовано без каких-либо существенных правок по сравнению с тем текстом, который я читал в википедии в своей первой жизни. Всё те же пункты про отмену черты оседлости для цыган и евреев, снятие ограничений на строительство синагог и мечетей, отмена наказаний за браки граждан с разными вероисповеданиями. Правда, в постановлении был пункт, что оно не распространяется на финляндское княжество. Пришлось продублировать его своим личным указом и внести на рассмотрение в парламент, чтобы не вызвать недовольства уже собственных обывателей.

— Ну, что? Проедем на береговые батареи? Ты, кажется, хотел посетить их? — вырвал меня из размышлений голос кузена.

— Да, конечно, поехали, — кивнул я и первым покинул кабинет штаба.

……

5 мая 1917 года. Нью-Йорк.

Приближающийся город был огромен. Даже отсюда, с высоты полутора тысяч метров, масштаб Нью-Йорка поражал воображение. А многочисленные дымы из тысяч труб, уносимые океанским бризом вглубь материка, делали этот мегаполис похожим на гигантскую эскадру, готовящуюся к отправлению.

— Спереди справа очередное НЛО, — доложил бортинженер Михаил Андерс.

— Очередная американская летающая этажерка, — прокомментировал слова бортинженера Яков Кут. — И как на этом летают? Ведь даже гондолы как таковой нет.

Неопознанными летающими объектами в финляндской авиации называли любой неустановленный летательный аппарат. Эту аббревиатуру придумал Матти Хухта, как и большинство авиационных слов, используемых сейчас не только пилотами княжества, но и почти всей Европы.

— А что ты хочешь? Братья Райт подают иски в суды на всех авиастроителей. И на нашу компанию подавали. Но мы смогли с ними полюбовно договориться. Они даже хуже Николы Теслы. Тот хоть только к спидометру прицепился, а этим всё не так. И крылья они придумали — платите нам процент, и тяги мы тоже придумали, и кучу всего прочего. Постоянно тормозят развитие североамериканской авиации, — пояснил экипажу Юхо Эркко, которому стало скучно в салоне, и он перебрался в кабину. — Поэтому и летают до сих пор на подобном примитиве. Вы только посмотрите, как его треплет ветер. Пилот — настоящий герой, раз не боится летать на подобной конструкции. Ну, ничего, с этого года Студебекер начнёт выпускать наши вторые и третьи «Чайки». Есть уже заказ на сто пятьдесят истребителей от военного ведомства США. А там, смотришь, компания Матти получит разрешение на организацию внутриконтинентальных пассажирских перевозок. А то упёрлись в своём сенате, как бараны. Мол, перевозить американских граждан — это привилегия только американских компаний. А откуда им тут взяться, если Райты всех засуживают?

Том скосил взгляд в боковое окно фонаря кабины и, глядя на продолжающий карабкаться к ним навстречу аэроплан, невольно поежился, вспоминая свой первый полёт. Даже тогда у него был более совершенный аппарат, чем американский. А уж про «Медведь» (Karhu), на котором они сейчас летят, и говорить нечего. Утеплённый двойной корпус из плакированного алюминия, два девятисотсильных двигателя и убирающиеся шасси делали новый самолёт настоящим чудом. Вот только, пока в единственном экземпляре, если не считать первый вариант, ушатанный почти до аварийного состояния.

Их перелёт в Америку был разбит на четыре этапа. Вылетев рано утром 2 мая из Гельсингфорса, они уже через три часа приземлились в Порт-Романове, где высадили Матти Хухту, и где Рунебергу пришлось в первый раз произнести речь перед собравшимися людьми. А затем они взлетели и взяли курс на Исландию. Слава Одину, что его второй пилот, Яков Кут, уже летал на этот остров, перегоняя самолёты для патрульной эскадрильи. Правда, тот полёт был из Эдинбурга. Но, всё равно, приятно было осознавать, что рядом с тобой есть опытный полярный лётчик.

Где-то на половине пути перед ними неожиданно показался вытянутый остров со странной горой.

— Это остров Ян-Майен, — сразу определил их местоположение Яков Кут. — Мы сильно отклонились на север. Зато я теперь точно знаю, куда нам надо лететь.

— А что там за дым? — заинтересовался Том. — Там кто-то живёт?