Великий диктатор. Книга пятая (СИ), стр. 22
— Да, это может стать проблемой. Нужно будет усилить пограничные наряды и создать карантинные лагеря. Спасибо, Артур, я тебя услышал.
……
Октябрь 1916 год. Гельсингфорс, сенат, малый зал совещаний.
— Господин, Хухта, сколько у нас есть противогазов в наличии? — первым делом поинтересовался у меня Михаил Боровитинов, как только секретарь сената объявил заседание открытым.
— На хранении в арсенале и на складе снабжения добровольческой дивизии находится шесть тысяч семьсот двадцать противогазов, — зачитал я справку, предоставленную мне моими подчиненными из военно-пограничного департамента. — Кроме этого, моя компания готова принять заказ на любое количество этих защитных средств. Но вам следует поспешить. Вчера пришли две заявки. Из Ревеля и Киева, на приобретение двадцати тысяч противогазов. И Минск хочет приобрести не менее десяти тысяч.
Такой ажиотаж на это изделие возник не просто так. 1 октября этого года германские воздушные силы нанесли удар химическими боеприпасами по Парижу, Лондону, Дюнкерку и Риге. Видимо, в отместку за летний налёт на химический завод «BASF» в Оппау. Тогда, при разрушении складов с готовой продукцией, облако отравляющих веществ накрыло не только город Оппау, но и соседний, крупный Майнхейм. Жертв среди мирного населения было очень много.
Парижу и Лондону повезло больше. В столице Франции, наполовину разрушенной после уличных боёв начала войны — населения было немного. Да и германцы сбрасывали химические бомбы куда попало, что и привело к малой концентрации отравляющих веществ. Тем не менее, погибло восемьдесят четыре жителя города.
Лондон же, и вовсе, бомбили ночью, пытаясь ориентироваться по городскому освещению. Но, так как германские налёты были делом частым, англичане быстро разработали и внедрили планы по соблюдению светомаскировки. Единственным источником света оставались навигационные огни многочисленных судов. Поэтому большая часть химических боеприпасов угодила в Темзу. Но три бомбы попали прямо в городские доки, вызвав отравления и смерть среди работавших там в ночную смену докеров.
Самые большие жертвы от этих химических бомбёжек были в Дюнкерке, где боеприпасы угодили точно в квартал военных госпиталей. Погибли почти все тяжелораненые пациенты. И большей частью это были британцы, новозеландцы и австралийцы, ожидавшие эвакуации на Остров. Несмотря на тотальную военную цензуру, все британские газеты на следующее утро вышли с призывом — нанести удары возмездия по городам Германии и их союзников. Следом за английскими эту тему подхватили и французские таблоиды.
В Российской империи было как-то потише с подобными призывами, тем более, что её войска вовсю использовали химические дымовые бомбы, произведенные на моём заводе, на турецком фронте. Да и германская авиационная химическая атака на Ригу оказалась не столь результативной, как это наверняка планировали в Берлине. Почти всё население и предприятия были эвакуировано на восток, а военные части имели противогазы.
И именно противогазы стали самым востребованным продуктом после случившегося. Их захотели иметь все. Начиная от военных и заканчивая простыми обывателями. И наше княжество тоже не осталось в стороне. Сенат решил, что нам необходимо в каждом городе, до которого теоретически могут дотянутся германские воздушные силы, создать службу гражданской обороны и запасы тех самых противогазов.
— После экстренного обсуждения с хозяйственным департаментом, мы можем выделить до двух миллионов марок на закупку у компании «ХухтаХухта» необходимых нам защитных средств, — тем временем продолжал вещать со своего места вице-президент Финляндского сената Михаил Михайлович Боровитинов. — Кроме этого, мною принято решение о создании военизированной добровольческой службы химической защиты. Главой которого моим личным указом назначен генерал-майор Карл Густавович Маннергейм…
Глава 9
21 ноября 1916 года. Берлин. Королевский дворец.
— Нападение произошло в восемь часов утра. Англичане подгадали как раз к поднятию флага во флотских экипажах и на судах. В это же время к работе приступила основная, дневная смена рабочих в доках и мастерских. Всего, по уточненным данным, в налёте участвовало двести восемьдесят два самолёта…
— Откуда такая точность, оберст-лейтенант? — перебив главу абвера, поинтересовался адмирал флота открытого моря Карл Фридрих Шеер. — Пауль Эберт докладывал мне про пятьсот вражеских аэропланов. И…
— Адмирал! Вы не у себя в штабе! — в свою очередь прервал своего командующего флотом кайзер Вильгельм II. — Когда я дам вам слово, тогда и будете интересоваться.
— Простите, ваше императорское величество, — вскочив со своего кресла, коротко поклонился Шеер.
— Продолжайте, Николаи, — взмахнул рукой Вильгельм, обращаясь к главе абвера Вальтеру Николаи. — И поясните и мне — откуда взялись эти точные цифры самолётов неприятеля.
— Как прикажете, ваше величество, — оберст-лейтенант тоже поклонился монарху. — Английская воздушная эскадра вылетела с базы в Норвиче и, прежде чем добраться до нашей главной военно-морской базы в Вильгельмсхафене, осуществила пролёт над фортом Вангероге. И, ввиду отсутствия на этом укреплении противоаэропланных средств, им оставалось только считать врагов. Они даже сообщить о налёте не могли, так как их радиостанция была демонтирована в прошлом году и отправлена в Нидерланды. Комендант форта лично внёс количество пролетевших над ним туда и обратно вражеских самолётов в боевой журнал. Как вы знаете, в результате разрозненного и хаотичного противодействия флота, было сбито шесть британских самолётов. Но, согласно данным коменданта форта, майора Кемпке, над ними пролетело назад всего двести семьдесят пять аэропланов. Эти же цифры подтвердили и наши агенты на Острове, присматривающие за авиабазой Норвич.
— Где-то потерялся ещё один самолёт противника? — сразу уловил суть Вильгельм II.
— Так точно, ваше императорское величество, — подтвердил Вальтер Николаи. — Авро-111 седьмого бомбардировочного отряда сил береговой обороны, лицензионная копия русского «Дракона» получил повреждение обоих двигателей и был вынужден приземлиться на пляж Шиллига, что в двадцати километрах от базы Вильгельмсхафен. Пилот при посадке погиб, а вот штурман — выжил и был взят в плен местной полицией. О чём они тут же отправили телеграмму в штаб флота. Этот пленный и назвал точное количество аэропланов участвовавших в налёте.
— И как так получилось, адмирал, что мне об этом докладывает глава абвера, а не разведка флота? — негодующе прорычал из-за своего стола Вильгельм. — Где этот ваш хвалёный корветтен-капитан Пауль Эберт? Почему вы его не прихватили с собой?
— Ваше величество, сегодня рано утром поступила информация, что недалеко от Афин, на нашей минной банке подорвался английский военный транспорт. По непроверенным данным, это знаменитый «Британник» — младший брат «Титаника». Корветтен-капитан остался на нашем флотском берлинском узле связи по моему личному указанию.
— Адмирал, выгораживание своих подчиненных — дело, конечно, благородное. Но нам сейчас не до этого. Потопление столь крупного вражеского судна — отличная новость, но это не оправдывает ваш поступок. Если эта новость подтвердится, то награждать будем офицеров нашей Средиземноморской эскадры. Если, конечно, к этому не приложили руку австрийцы или итальянцы. Давайте вернёмся к произошедшему в Вильгельмсхафене. Сколько боеспособных команд у нас осталось?
После химических бомбардировок Парижа и Лондона кайзер ждал ответного налёта на какой-либо крупный германский город. Просчитывались варианты, население готовили к действиям во время подобной атаки. Расставлялись посты наблюдения и концентрировалась истребительная авиация. Вильгельм II готовил ловушку для аэропланов Антанты. Но та ударила химическим оружием там, где никто не ожидал. По главной военно-морской базе.