Белый кот старейшины Цунчжэ. Том 1, стр. 11

Поэтому укус котенка поначалу не вызвал в нем никаких эмоций, кроме слабого недоумения из-за глупости животного. Однако затем Цин Юйдунь ощутил тонкий отголосок раздражения, – если это было оно, – когда посмотрел на текущую кровь. Раньше ранения не вызывали в нем никаких чувств.

Мужчина отпустил котенка на пол, не позволяя снова забраться на колени, и посмотрел на запястье, на котором отпечатались зубы. Кровь продолжала течь, поэтому старейшина поднялся, собираясь поискать мазь от ран, которую ему точно когда-то присылала шицзе Гуйин. Котенок последовал за ним, льстиво виляя всеми хвостами.

Как раз в тот момент, когда старейшина пика Цунчжэ обматывал запястье куском белой ткани, предварительно намазав восстанавливающей мазью, дверь в комнату распахнулась, и на пороге появился глава секты Юньхэ.

– Шиди, ты наконец вышел… – начал было говорить он и вдруг пораженно замер, заметив пятнышко крови на светло-зеленом рукаве старейшины Цунчжэ. – Ты поранился?

– Нюансы воспитания, – отмахнулся тот, глядя на котенка, который вертелся у его ног. – Глава секты что-то хотел?

И Чэнь с подозрением уставился на белого зверька, который все еще был здесь. Уже одно это поражало, но он еще и сидел в ногах его шиди с самым невинным видом и умывался.

– Да.

И Чэнь прошел к чайному столику и уселся, не дожидаясь приглашения.

Цин Юйдунь закончил бинтовать запястье и сел напротив. Котенок тут же попытался забраться к нему на колени, но был безапелляционно скинут на пол. Не видя других вариантов, он устроился в ногах старейшины. Цин Юйдунь сложил печать, от которой жаровня вспыхнула пламенем, и повесил полный воды чайник над ней. Усиленный ци, огонь быстро вскипятил воду, и Цин Юйдунь принялся заваривать чай. Все это время оба мужчины хранили молчание.

Наконец, когда напиток был разлит по пиалам и одна оказалась перед главой секты, тот заговорил:

– Этот кот все еще здесь? Он стал намного жирнее. – И Чэнь нахмурился, глядя на белый комок в ногах шиди.

– Я пока оставлю его. Все-таки я ему должен, – просто отозвался Цин Юйдунь, и котенок встрепенулся и совершил еще одну попытку забраться на колени, но вновь оказался на полу. Он распушил хвосты и не мигая уставился на И Чэня. Цин Юйдунь тоже смотрел на главу, создавая у последнего странное впечатление. – Зачем шисюну понадобился этот шиди?

И Чэнь отогнал глупую мысль: будто бы кот шиди его по какой-то причине невзлюбил. В конце концов, это же просто кот.

– Как ты знаешь, скоро состоится Конференция Юньхэ, поэтому сейчас я очень занят подготовкой, – начал говорить глава, крутя в руках пиалу.

Конференция Юньхэ проводилась раз в десять лет. На три дня секта открывала свои ворота, чтобы отобрать новых учеников и продемонстрировать силу уже обучающихся. По сути, это были большие состязания. Ученики Юньхэ устраивали показательные бои, защищая честь секты, и тем самым могли даже заявить о себе в цзянху – ведь на эти три дня в секту съезжались не только жаждущие поступить в обучение, но и уже знаменитые совершенствующиеся гости из Пяти Великих сект и Двенадцати кланов. А кандидаты в члены секты могли бросить вызов ученикам Юньхэ, чтобы их заметили старейшины и взяли под свою опеку. Тем же, чей уровень был слишком низок, оставалось лишь пройти проверку своего потенциала и попытаться стать внешними учениками секты. Поскольку секта Юньхэ была огромна и очень известна в мире, от желающих попасть в нее не было отбоя.

– М-м, – кивнул Цин Юйдунь, не глядя на главу. Даже не имея чувств, он искренне недолюбливал эти конференции, и шисюн это хорошо знал: ведь каждые десять лет он всеми правдами и неправдами вытаскивал эту пыльную жемчужину на свет, где шиди приходилось отбиваться от умоляющих взять их в ученики. Поскольку Цин Юйдунь был нелюдимым и неразговорчивым, подобные мероприятия не представляли для него никакого интереса.

– Цзисюань, – произнес глава секты, со вздохом отставляя пиалу и доставая заготовленные аргументы. – На нынешней Конференции будет присутствовать Дух-хранитель года, и это большая честь для Юньхэ. Тебе необходимо на ней появиться. Особенно сейчас, когда все прознали о твоем прорыве.

– М-гм, – немногословно отозвался старейшина, тем самым выражая свое неодобрение. Он уже пожалел, что вышел из уединенной медитации: это была бы отличная причина никуда не ходить.

– И еще кое-что… Цзисюань, может быть, хоть в этом году ты выберешь себе ученика? На пике Цунчжэ довольно пустынно… – осторожно произнес И Чэнь.

Цин Юйдунь поднял на него равнодушный взгляд, повторяя уже заготовленный аргумент.

– Пока я не встречал ни одного достойного стать моим учеником, – сказал он, вежливо подливая главе чаю.

– Ты… слишком придирчив. В прошлый раз у… как же его звали? Точно, у Сюэ Жуна было неплохое основание, но ты отказался брать его в ученики, хотя он очень просился. В итоге он отправился на пик Дицю и прекрасно себя проявил под началом старейшины Цзюня.

– Он не подходил для обучения пути Нефритового меча, – незамедлительно отозвался Цин Юйдунь. Очевидно, они уже не в первый раз вели этот разговор. – Если бы этот шиди взял его на пик Цунчжэ, то лишь загубил бы его природные таланты.

– Учитель…

– Учитель не стал бы принуждать меня брать ученика лишь потому, что мой пик пуст, – холодно отозвался Цин Юйдунь.

– Цзисюань, ты же знаешь, что я просто волнуюсь за тебя, ты выглядишь одиноким, – вздохнул И Чэнь, признавая поражение. – Что ж, я лишь надеюсь, что ты не увильнешь от присутствия на Конференции.

– Я не одинок. К тому же у меня теперь есть духовный зверь, – парировал старейшина. – Этот шиди осознает свой долг перед сектой Юньхэ. Я буду на Конференции, не беспокойся, шисюн.

– Кот не то же самое… – И Чэнь прикусил язык, понимая, что не убедит упрямого шиди. Да и он уже получил то, что хотел: обещание Цзисюаня появиться на Конференции, так что И Чэнь кашлянул, поднялся с места и собрался уходить.

Цин Юйдунь вежливо проводил его до ворот и стоял, пока глава секты не взмыл на своем мече и не исчез вдалеке. Только после этого он вернулся в кабинет, строго глядя на котенка. Странное чувство не покидало его.

– Маомао [42], ты вообще ешь что-то, кроме ци?

Котенок зевнул, обнажая белые клычки, и моргнул, делая вид, что не понимает, о чем его спрашивают.

Главные ворота секты Юньхэ сегодня были широко распахнуты. Чтобы добраться до пика Хаоюй, на котором проводились соревнования среди учеников, тем, кто не умел летать на мечах, приходилось преодолевать десять тысяч ступеней, ведущих от подножья гор Тайшань. Поэтому многие являлись заранее, чтобы не опоздать. Десять лет – долгий срок для смертного, и потому те, кто мечтал стать заклинателями, имели всего один-два шанса в жизни поучаствовать в Конференции Юньхэ, ведь начинать стоило в детстве. Уже неделю все постоялые дворы у подножья горы в небольшом городе Тайань были забиты, а улицы кишели людьми из цзянху с мечами на поясах.

Около ворот стояли двое проверяющих личности приходящих – летать на мечах на территории секты сегодня было запрещено всем прибывающим во избежание каких-либо неприятностей.

– Шисюн, ну и жара сегодня, – пожаловался один из проверяющих, молодой юноша лет двадцати пяти, с приятным лицом, которое от долгого нахождения на солнце покраснело. Это был простой ученик пика Хаоюй, о чем свидетельствовали его темно-изумрудные одежды. Он вытер пот с лица и тяжело вздохнул, глядя на длинную вереницу людей, медленно поднимающихся по ступеням.

– Шиди, не ной, скоро нас должны сменить, – одернул его старший, с улыбкой пропуская через ворота еще одного прибывшего. Он был выше своего шиди, шире в плечах и, очевидно, лучше воспитан. – Не жалуйся так громко, а то шицзе Цай с нас шкуру спустит, – пробормотал он младшему, с некоторым страхом озираясь.