Белый кот старейшины Цунчжэ. Том 1, стр. 10

Котенок подбежал к Цин Юйдуню и ласково потерся о его лодыжки. Затем поставил передние лапы на сапоги, требуя взять его на руки. Старейшина краем глаза заметил, что Хэ Си почему-то отшатнулся и задрожал.

Цин Юйдунь наклонился, поднимая котенка за шкирку и осматривая его. Тот казался больше и толще, а его мех, опаленный молнией, отрос и искрился серебром, и три хвоста игриво подергивались. Держа котенка за загривок, Цин Юйдунь поднял его перед собой, и тот снова нагло мяукнул ему в лицо.

– Сколько времени прошло с тех пор, как я удалился медитировать? – неожиданно спросил старейшина, оборачиваясь к журавлю. Не мог же кот разбухнуть за три дня, хотя кто знает, как вообще растут котята.

– Тр-ри месяца, – заикаясь, ответил Хэ Си.

– Кто откормил его? – слегка нахмурился Цин Юйдунь, беря котенка на руки. – Он все это время был тут?

– Да, молодой господин. Этот котенок… все время провел на пике.

Видя, с каким ужасом журавль смотрит на зверька, Цин Юйдунь приподнял брови. Три месяца для заклинателя – что лунный блеск [41]. Но старейшина совершенно не предполагал, что котенок задержится, да еще и запугает обитателей пика. «Хотя… – пришла ему в голову мысль, – журавля способна испугать даже мышь». Он снова посмотрел на котенка: за время его отсутствия он вырос, располнел и выглядел уже не так жалко, как в прошлый раз. Очевидно, зверек брал все от пребывания на духовно насыщенном пике Цунчжэ.

– Что произошло в мире за это время? – Цин Юйдунь рассеянно погладил котенка, и тот тут же уткнулся носом в его ладонь. Старейшина уселся за свой стол, глядя на духовный камень под собой, который использовал вместо сиденья. Тот едва заметно светился – это был огромный природный источник ци, и, понятное дело, духовные звери стремились находиться к нему поближе, ведь, питаясь энергией, они совершенствовались. Однако котенок за три месяца вылакал ее столько, что даже стал больше в размерах и сейчас лениво мурчал на коленях Цин Юйдуня.

– Глава секты велел никому вас не беспокоить. Что касается новостей, то ничего нового. Был небольшой прорыв Барьера месяц назад, но Дух-хранитель года смог восстановить его самостоятельно, поэтому вас не тревожили. Лишь парочка демонов. Кроме того… – Хэ Си взглянул на котенка и снова инстинктивно вздрогнул.

– Что такое? – спросил старейшина.

– Глава секты так и не смог понять, как в Юньхэ проник этот зверь… – На этих словах котенок открыл свои голубые глаза, уставившись на журавля. Тот затрясся еще сильнее, словно чувствуя тот самый глубинный страх перед хищником, и захлопнул рот.

– Дикий духовный зверь – это редкость, – заметил сегодня на удивление разговорчивый Цин Юйдунь, глядя на ощетинившегося котенка. Он запустил пальцы в мягкий мех, и котенок тут же прикрыл глаза, мурлыча. Теплое маленькое тело разлеглось на коленях старейшины, цепляясь коготками за одежду.

– Вы… собираетесь оставить его? – спросил Хэ Си с толикой тоскливого страха в голосе.

Цин Юйдунь взглянул на журавля, которому явно было некомфортно рядом с котенком, затем на пушистого зверька. Тот не моргая смотрел на него голубыми глазами, будто ожидая решения. Все его маленькое тельце напряглось на коленях старейшины.

Цин Юйдунь вздохнул. В силу своей особенности он ни к кому не мог сильно привязаться, и иногда казалось, что его единственной связью с миром были И Чэнь и Учитель, заменившие ему семью. Старейшина всегда был равнодушен к окружающему миру, будто уже вознесся. Маленький пушистый котенок, самоотверженно защитивший его от Небесного бедствия, пробудил в нем толику чувства, которое, наверное, называется удивлением. Однако как последователь пути Дао Цин Юйдунь знал, что кармический долг – это не то, с чем стоит шутить.

– Пока да.

Хэ Си не посмел спорить. Он поклонился и направился прочь, оставляя котенка и молодого господина в кабинете, а сам, оказавшись на улице, вытер пот со лба, пытаясь заставить колени перестать дрожать. Цин Юйдунь, будучи человеком, не чувствовал этого, но духовный зверь, пусть и низкого уровня, но внушительного возраста, – ощущал, как потенциально опасен этот маленький зверек. В нем, казалось, спали невероятные силы, и когда они пробудятся… Будет лучше, если этот маленький журавль окажется подальше. Он и так с трудом удерживал человеческую форму, не хотелось стать еще и добычей дикого кота.

Глава 4. Старейшине Цунчжэ придется идти на Конференцию Юньхэ?

Духовный камень, стоящий в кабинете пика Цунчжэ, был весьма необычным. Во-первых, потому что такого размера валунов в мире существовало всего несколько. Духовные камни использовались как валюта в мире заклинателей, и подобного размера глыба, да еще и высшего качества, могла обеспечить Цин Юйдуня как минимум еще одним пиком, если бы он того захотел.

Во-вторых, духовные камни способствовали умиротворению потоков ци, собирая энергию в себя. Огромный валун в кабинете старейшины Цунчжэ бы способен помочь заклинателю на ранней стадии Конденсации ци махом перескочить на стадию Возведения основания, если бы тот просто посидел на нем несколько месяцев, медитируя. Камень привлекал и духовных зверей, помогая им формировать звериное семя в золотое ядро и насыщать тело энергией. Однако для заклинателя такого высокого уровня, как Цин Юйдунь, это был просто теплый валун, на котором приятно медитировать зимой, когда на пике гуляют свирепые ветра. Как совершенствующийся, он почти не чувствовал холода, но теплое место всегда приятнее, чем бамбуковая циновка.

Сейчас духовный камень был почти опустошен, и это первым бросилось Цин Юйдуню в глаза. Он запустил пальцы в белый мех, заставляя свое духовное сознание проверить котенка, лежащего у него на коленях. Тот дернул ушами, но в целом не обратил на это внимания, позволяя духовной силе мужчины проверить его звериное семя. То было переполнено ци, немудрено, что кот выглядел таким довольным и сытым.

– Ты высосал всю ци из духовного камня, – сказал Цин Юйдунь, слегка хмурясь. Котенок перевернулся на спину, подставляя мягкий белый живот под пальцы старейшины. – Куда в тебя влезло столько? – пожурил он его, трогая толстое пузо. То казалось округлым и полным, словно котенок действительно объелся.

Зверек приоткрыл глаза, глядя на Цин Юйдуня, как бы все понимая. В его взгляде читалась абсолютная невинность, которой Цин Юйдунь ни на секунду не поверил. Он знал, насколько хитры могут быть духовные звери, жадные до совершенствования. Однако котенок, высосав всю энергию из духовного камня, не сбежал, как должен был, а остался и дождался старейшину.

– Что же тебе от меня нужно? – задумчиво спросил тот. Котенок мяукнул. – Я не буду заключать с тобой контракт, – строго отозвался Цин Юйдунь. Зверек с расстроенным видом поджал уши. – Можешь жить на пике и питаться здешней природной ци, но большим я отплатить тебе не могу. Возможно, я смогу направить твое совершенствование позже, но это все.

Котенок открыл пасть и вдруг впился в запястье, прокусывая до крови.

– Нет, так не пойдет, – в голосе старейшины звякнул лед, когда он почувствовал, как зверек тянет из него духовные силы. Конечно, это не шло ни в какое сравнение с духовным камнем – ци заклинателя на ранней стадии Формирования души была для духовных зверей что отборное лакомство. Старейшина поднял кота за шкирку, отдирая от кровоточащего запястья, и поднес к своему лицу. – Такое поведение не приветствуется на пике Цунчжэ.

Его холодный взгляд заставил зверька поежиться и тихо мяукнуть в ответ. Цин Юйдунь никогда не кричал и не злился открыто, казалось, он вовсе не умел говорить громко, но его взгляд заставлял людей сжиматься от страха. Мало кто мог его спровоцировать на открытый конфликт, потому что чаще всего Цин Юйдунь либо молчал, замораживая оппонента взглядом, либо доставал свой меч. Недостаток понимания человеческих чувств и отсутствие душевной теплоты из-за собственного изъяна души сделали его равнодушным ко всему происходящему, но это не значило, что он глуп или слаб. Напротив, старейшина казался глыбой льда: прекрасной, изысканной – но при этом смертельно опасной.