Имперская гвардия. Миссия «Гранд-Блю», стр. 4

«Вроде отец её не был таким кровожадным…» – глядя на шнурок подвешенной на солнце рыбы, вертя в руках уже бесполезную тубу от гранатомёта, рассуждал Михаил.

– Её нужно засолить, а после чем-то прозрачным, не перекрывающим солнечные лучи и доступ к кислороду отгородить от мух, иначе пропадёт. – Совет мужчины бегавшая по пляжу, словно дитя, Настя восприняла как призыв к действию.

– Будет исполнено. – Руки её потянулись к излюбленному вредительскому аппарату.

– Сварку не трожь! – недовольно рыкнул Миша, а после предложил: – Можно разобрать третье кресло, снять с него сетчатое покрытие и вынуть пластиковые рейки.

– Отличная идея! – Всё ещё чувствуя вину перед капитаном за произошедшее на борту, нервно улыбнувшись, вмиг побежала исполнять приказ девушка. Ей хотелось выслужиться, ведь, как только «всемогущий» капитан встанет на ноги, она станет обузой. Пока это не произошло, требовалось доказать ему, что она тоже чего-то стоит.

В свою очередь, Михаил под лучами уходящего солнца изучал топографическую карту местности, ознакамливаясь с теми немногие снимками, что ему удалось извлечь из памяти капсулы. К их с девушкой общему несчастью, обломки Палона повредили защитное покрытие четырёх из пяти камер. После чего те при прохождении стратосферы попросту сгорели.

Ну а последняя камера…

– Да ну на?.. – Последняя камера оказалась из бракованной партии, некогда поставленной недобросовестным подрядчиком для армии. Плохое разрешение, ужасный зум и качество снимков делали её чуть ли не полностью бесполезной. Почти каждая эвакуационная капсула, устанавливаемая на гражданских судах, обладала камерой, трёхкратно, а то и пятикратно превосходившей «это». Не говоря уже о наличии стандартных вещей вроде возможности внешней атмосферной и термальной разведки.

– Сукины дети… – Чуть не разбив о колено допотопный прибор, вспоминая, как пользоваться зумом позапрошлого тысячелетия, стал пальцами раздвигать и увеличивать снимок Михаил. Внутренние системы капсул его корабля, оказались единственным местом, до которого опытный механик и капитан так лично и не добрался.

Перелистывая кадр за кадром, Михаил ловил момент их максимального приближения к планете, с которого хоть как-то можно было разглядеть окружавшую их местность на наличие разумных форм жизни. И так как им посчастливилось упасть в субтропики, поверить в то, что данное место не заселено, мужчина ну никак не мог.

Программа Звёздного Атласа обязывала хранителей заповедных зон взращивать на подконтрольных планетах разумные формы жизни, используя для этого цикличные формы эволюции. Рыбы здесь хватало, да и находившиеся рядом джунгли отзывались голосами множества зверей и птиц. Оставалось только понять, на каком этапе эволюции остановилась данная планета.

– О Святой Император, мы ведь из галактики в галактику космические линкоры отправляем… А тут такое… – Данная камера до неприличия размывала всё, что находилось за пределами пятнадцати километров от места их падения. И теперь, вглядываясь в каждый размытый восьмибитный пиксель, Михаил пытался понять, что это такое чёрное на его тактическом планшете: гора, утёс, деревня, поле или город?

Что бы там ни было, капитан понимал: ждать чудесного спасения на заповедной планете не вариант, тем более когда Палон в щепки и рядом летает парочка раздолбанных пираний. В заповеднике десятки тысяч молодых планет, искать на которых стали бы разве что только самого Императора или его семью. Никому нет дела до какого-то гвардейца и военврача-аристократа. Запишут их в герои посмертно – и дело с концом.

Требовалось оценить повреждения сигнального маяка. Михаил мог восстановить всё что угодно, даже грёбаный пусковой двигатель, способный вывести капсулу на орбиту. А при наличии нужных деталей так и вовсе он мог собрать двигатель собственными руками. Вот только тех самых деталей не было, как и не было нужных обработанных материалов. Платина, титан, золото, серебро и, конечно же, алмазы, из которых изготавливалось Б-топливо… Получи капитан доступ к неограниченным запасам этих материалов, с лёгкостью воссоздал бы галактический маяк и подал сигнал SOS, тем более при условии, что все вражеские корабли в этом секторе уничтожены.

Вот только поиск всего необходимого за неимением геодезических сканеров мог затянуться на десятилетия, если не на века, а в самой капсуле с такой-то допотопной начинкой мужчина и не надеялся найти нужные компоненты и минералы.

То, что раньше люди считали богатством, стало космическими расходниками, которых им сейчас очень не хватало.

– Капитан, осторожно… – Из капсулы, находившейся в добрых тридцати метрах от местонахождения Михаила, в небо резко вылетело кресло. Сделав несколько кульбитов, спинкой с глухим шлепком оно вонзилось в мягкий песок всего в нескольких метрах от мужчины. Вес кресла составлял плюс-минус пятьдесят килограммов, и такого вот рода непринуждённый бросок заставил капитана задуматься.

Полумеханические движения Насти говорили о возможном внедрении в скелет системы Терминатор, делавшей кости и мышцы на порядок прочнее. Побочным эффектом данной процедуры являлся вес – один из главных критериев при наборе в команды разведчиков. При взвешивании табло показало естественные для обычного женского тела цифры, а это значит, что причиной столь возросших показателей силы могли являться биопротезы, коих у Насти никогда не наблюдалось, или гранд-энергия которой награждались только высшие и самые приближённые к императорскому роду семьи.

Показавшийся из капсулы, озадаченный силуэт Насти не на шутку взволновал Михаила. Проверив на наручном датчике гравитационное воздействие, тот замечает небольшую разницу, но недостаточную для броска столь тяжёлого предмета.

Испуганная девушка, выбравшись из капсулы, тотчас спрыгивает на воду и внезапно всем телом бьётся о водяную поверхность, словно о бетон.

Трёхэтажный мат доносится со стороны капсулы, а растерянный Михаил, не веря увиденному, глядит на синеватое пламя, окутавшее руки и ноги Насти.

Божественная сила Императора, величайшая милость и оружие, коим тот награждал только самых верных и преданных короне солдат. Карающее пламя гранд-блю внезапно окутало всё тело его подопечной.

Лишь однажды капитан видел подобное. В тот день сам гроссадмирал Караев вместе с космическим десантом пошёл на прорыв осаждённой крепости Нур-яз, в которую Михаила с товарищами загнали жуки-варгары. Тот день запомнился молодому лейтенанту как самое адское побоище. Их оружие пробивало панцири варгаров лишь с дистанции ста метров. Поти каждая перестрелка заканчивалась ближним боем, в котором семилапые жуки имели полное преимущество. И вот когда даже самый несгибаемый Князьев почувствовал за спиной дыхание костлявой, с небес на землю рухнуло оно: синее всепоглощающее пламя. То был Караев с двумя сотнями элитных штурмовиков за спиной. Божественная поступь его, не давая телу увязнуть в крови врагов, двигала двухметрового гиганта вперёд. Держа высоко поднятое знамя Империи в левой и всеразрубающий пламенный меч в правой руке. Гроссадмирал вёл элитный штурмовой батальон на прорыв, одним лишь своим появлением полностью переписывая ход всей битвы. Вся эта сила, непостижимая мощь, скрывавшаяся в божественном даре Императора, огненным валом обрушилась на панцири варгаров. Всего за три дня весь улей вместе со своей королевой превратился в пепел, а людская раса избавилась от одного самого бескомпромиссного своего врага.

И теперь та маленькая, хрупкая военврач, которую Михаил так долго старался защищать, внезапно обрела величайшее оружие, некогда дарованное самим бессмертным Императором глупому человечеству. Каждый шаг её паровыми испарениями отпечатывался на подрагивающей морской ряби. Каждое движение её бёдер, покачивающейся при ходьбе груди заставляло думать и вспоминать, где и когда Михаил мог видеть подобную грацию.

– Да кто ты, чёрт возьми, такая? – когда растерянная девушка вплотную приблизилась к мужчине, не выдержав, выдал Михаил.