Имперская гвардия. Миссия «Гранд-Блю», стр. 3

– Прости, командир, как ты и просил, я подаю в отставку…

Слепой, израненный, Миша пытается выбраться, но уже слишком поздно. Лишённый видимости, получивший два тяжёлых сквозных ранения, он слишком быстро теряет силы в бесполезной борьбе против своего врача.

– Отпусти, отпусти меня, он ведь мой брат, младший брат! – Рыча, пытается вырваться из объятий плачущей Насти капитан, но всё безрезультатно.

Дверь капсулы закрывается. Раздаётся сигнал герметизации, а после характерный отделению хлопок и следующий за ним рёв сверхзвуковых двигателей.

– Простите, простите меня, пожалуйста… – Плача и коря себя за выбор, сделанный в сторону смертельно раненого любимого, а не молодого и живого парня, из-за неимоверных перегрузок всё тише и тише проговаривала Настя.

Глава 2

Знакомая сердцу комната встретила любимым прямоугольным обеденным столом, что по личному заказу отца некогда был вырезан из цельного ствола тысячелетнего дуба. Тусклый свет, падающий с окна напротив, пробиваясь через распахнутые занавески, освещал пыльное лакированное покрытие, пустующие подносы, кубки и тарелки.

Всего на шаг приблизившись к столу, капитан протягивает руку к графину. Уловив момент ностальгии, он обращает внимание на белые перчатки, чёрные манжеты с позолоченными пуговицами, свои начищенные до блеска парадные туфли, коими так гордился во времена учёбы в кадетском корпусе.

– Здравствуй, Миша, – голос из далёкого прошлого заставляет мужчину обернуться. С детской радостью в сердце он ловит каждую секунду, каждое мгновение этого дивного сна, в котором к нему спустя долгие годы впервые пришёл отец.

– Я умер? – с некой надеждой на то, что всё закончилось, произнёс Михаил. Но уже при следующем вздохе, вспомнив о Насте, сам же и ответил на свой вопрос: – Нет, от такого я не мог умереть.

Старый, седой генерал в своём любимом фраке спокойно вышагнул из полусумрака.

– Верно, ты ещё жив. Всё, что сейчас видишь, это лишь проекция твоего воспалённого мозга, пытающегося успокоить негодующее сознание. Да и как ты мог от подобного умереть? Не припоминаю, чтобы растил тебя таким слабаком. Вспомни Сектор Манхен-го, Северную звезду, на которой Био Криген оторвал тебе руку и с ребром вырвал печень. Если бы не та малолетняя целительница Патронского престола, положившая на тебя глаз, вот там ты бы тогда точно помер.

Лёгкий смешок, сорвавшийся с губ Михаила, вызвал снисходительную улыбку на лице старика.

– Да… Жаль, что ты умер за пять лет до этого случая. Уверен, будь ты жив, наш род ещё на шаг бы стал ближе к императору. И ещё… Батя, прости, я не смог сдержать своего обещания.

Поравнявшись с опустившим взгляд сыном, старик медленным уверенным жестом руки приподнимает подбородок Михаила, а затем без капли милосердия в голосе произносит:

– Что за сопли, капитан. Забыл, чему я тебя учил?

– Никак нет, – подняв голову, отвечает Миша.

– Род Князьевых не прервётся до тех пор, пока жив один из нас, – Стиснув кулак, легко ткнув в грудь сыну, произносит мужчина.

– Но, отец, я офицер-гвардеец Его Величества и приносил обет безбрачия, – будучи до конца верным клятве, отстаивает свою позицию Михаил.

– Значит, пора подавать в отставку, брат, – донёсся из пустоты комнаты звонкий насмешливый голос Никиты. Вслед за ним в иллюзорном помещение появились мать, покойные дяди, тёти, крёстный и крёстная.

– Мой милый мальчик, ты последний. И только тебе решать, останется ли наш род жить или, как и многие другие, канет в небытие. – Тёплые руки женщины прижимают капитана к материнской груди, после чего та, поглаживая его по голове, добавляет: – Поступай так, как велит тебе твоё сердце.

Внезапно возникший из ниоткуда яркий свет ослепляет капитана. Начинает резать глаза, сушить кожу, пробуждать болевые ощущения и напоминать о реальном мире, от которого Михаил всё это время был отстранён.

– Давай, капитан, просыпайся. Ну же! – Удары по щекам, а после лёгкий прохладный бриз, павший на лицо, вынуждают мужчину поднять правую руку, дабы спрятать глаза от яркого света.

Повернув голову набок, Михаил замечает стальной настил, являвшийся некогда частью спасательной капсулы. Белый песочек, перемешанный с мелким ракушечником, а также пальмы… Много-много высоких пальм, росших вдоль длинного, уходящего аж в самый горизонт пляжа.

– Вытащила раненого из стерильной камеры в дикую среду?

«Очнулся…» – с первыми за три дня словами капитана на душе Насти вмиг стало чуть теплее и спокойнее. Теперь она не одна, вместе они точно со всем справятся.

– Неудачная посадка, капсула пробита, прибой в любой момент мог либо затопить нас, либо вынести в открытое море. И вообще, не вам осуждать действия военврача. – Заставив Михаила кряхтеть от боли, чуть глубже втолкнула в рану регенерирующий гель девушка.

– Доложить обстановку… – попытавшись встать и встретившись с рукой Насти, заставившей мужчину вернуться в горизонтальное положение, произнёс Михаил.

– А хрен его знает. Где-то в Звёздном заповеднике, а где именно, чёрт знает… – бросив в аптечку очередной опустевший тюбик дорогостоящего препарата, раздосадовано ответила девушка.

– Как мы выжили? Почему враг нас отпустил?

Шанс побега капсулы от Фантома менее процента. Михаил сомневался, что защитная система Палона могла продержаться достаточно долго для их эвакуации, оттого и возникал резонный вопрос: как?

– Никита. Он сделал всё так, как ты и учил. Подловил момент, когда пиранья ослабит энергощиты у торпедного отсека, а после очередью из протонной пушки взорвал ту прямо в пусковой шахте, – подарив Мише надежду на то, что его брат всё ещё жив и сейчас ждёт помощи где-то в космосе, с двусмысленной интонацией произнесла Настя.

– Палон уцелел? – затаив дыхание, спросил капитан.

– Нет, – разрушая все надежды, коротко ответила девушка. – Вторая торпеда пираньи попала в оружейную. Та сдетонировала и зацепила нас, повредив навигационные системы. То, что мы попали на планету с пригодным для человека климатом и атмосферой, иным словом, кроме как чудо, не назовёшь.

– Это не чудо, а простая программа… Дай свой прогноз по поводу моих ран.

– Завтра сможешь ходить, – произнесла девушка, а затем, в молитвенной позе сев возле мужчины, пальцами обеих ладоней обвилась вокруг его кисти: – Прости меня, Миша.

– Вам не за что извиняться, солдат… – Взгляд мужчины, оторвавшись от белоснежного песка, устремился в безоблачное синее, как сам океан, небо.

«Взяв в руки оружие, будь готов умереть», – эти слова являлись девизом жестокого рода Князьевых, всегда отличавшихся на поле боя спокойствием и обдуманными решениями. Тогда на корабле Анастасия, не пустив его к турели, поступила правильно. Разбитый шлем, раны, нестабильный эмоциональный фон и волнение за брата могли привести к смерти не одного, а сразу всех членов экипажа. Впервые Михаил поддался чувствам, допустил фатальную ошибку, но благо Князьевы хорошо умеют исправлять чужие косяки.

За те трое суток, пока Михаил валялся в отключке, «хрупкая» Настя много бед успела натворить. Сначала замочила солнечный рефрижератор, способный генерировать пресную воду путём сбора влаги и её переработки в сухой лёд. После, словно этого мало, во время сварки и попытки выдрать из корпуса повреждённый маяк взорвала воздушный балон и повредила костюм для разведки в водной среде. А ведь и маяк, и костюм можно было извлечь с помощью механического воздействия на внутренние рычаги, о которых варвар Настя ничего не знала.

Но даже порча дорогостоящего оборудования меркла по сравнению с тем, как военврач, желая добыть провианта, выстрелила в косяк неизвестной, вероятно, ядовитой для человека рыбы с гранатомёта… А ведь в арсенал капсулы, до которого Настя так и не успела добраться, входили и взрывчатка, и электрокопьё, и ещё много чего другого, предназначенного для полного вооружения группы из трёх человек.