Имперская гвардия. Миссия «Гранд-Блю», стр. 10

Стоило только Михаилу открыть рот, как казавшаяся аборигенам доброй и заботливой Анастасия из богини милосердия превращалась в очень решительного, мрачного жнеца, что, помимо жизни, мог в любой момент подарить и смерть. Её внимательность к каждому слову «бога грома» чётко обозначала второстепенную роль женщины в божественной паре, отчего вечно хмурое лицо Михаила, приправленное шрамами и проницательным взглядом, сильно пугало рыцарей, а вместе с ними и молодую Гею, для которой сам Бог не пожалел удобной, но слегка коротковатой одежды.

Вещь, названная Богом грома «шортами», оказалась куда более комфортной и свободной, чем девушка предполагала. К тому же она во всех планах выигрывала у того срамного белья, предоставленного ей Богиней. Маленькие верёвочки, не годившиеся даже для подвязки штанов, едва могли спрятать женскую срамоту в области чрева, не говоря уже о её большой тяжёлой груди. Почему-то Гее казалось, что Богиня Анастасия смеялась над ней и к тому же сразу невзлюбила её. И как бы она, верная почитательница Бога грома, ни пыталась им угодить, Милосердная Богиня лишь всё больше выказывала своё недоверие к старательной Гее.

Извечные три спутника Копий один за другим вынырнули из-за горизонта. Чистое небо, усыпанное миллиардами звёзд, заворожило Михали. Чистый воздух без вредоносных выбросов, никаких посторонних звуков двигателей, вечных механизмов. Только шум прибоя, ненавязчивое пение вернувшихся на берег птиц и редкое пощипывание электромагнитной ловушки, защищавшей людей от всякого рода неприятных насекомых.

– Какая прекрасная планета… – расположившись прямо на песке, вглядываясь в далёкие звёзды, тихонько прошептал мужчина. О подобном он даже в справочниках о спецзонах для отдыха не слышал. Не говоря уже о том, что такое может быть в заповедниках.

– Любуетесь, капитан? – поручив дронам следить за гостями, присев неподалёку от Михаила, поинтересовалась Настя.

– Есть такое. Слушай, вот скажи, в чём справедливость? Почему кто-то вроде них живёт в таком прекрасном мире, не ценя и уничтожая его, а мы вынуждены существовать в консервных банках среди едкого масла и угрюмого железа.

Девушка не знала, как ответить на этот вопрос, ведь здесь их с мужчиной интересы расходились. Настя была слишком молодой для столь тихого, неприметного существования и тому, что капитан называл красотой, предпочитала шум крупных мегаполисов. В поиске ответа на риторический вопрос взгляд её упал на всё ту же Гею, что, подмёрзнув, притулилась к одному из рыцарей, положив ему голову на плечо.

– Можно я лягу рядом? – опустив голову, тихонько спросила та.

– Мой пляж – твой пляж, – задумчиво ответил капитан, а после удивлённо перевёл взгляд на шустро пристроившуюся у него на руке девушку. – Насть?

– Потерпите немного, капитан. – Сжавшись калачиком, вновь почувствовала себя ребёнком девушка, а после уткнулась лобиком кепу в подмышку, тем самым пытаясь спрятать своё покрасневшее лицо.

Михаил не знал, как отвечать на подобное. С пяти лет отец и мать растили его как воина в строгости, дисциплине, обучая спать на холодном полу, снегу, в воде и камнях. Лишь одно он мог сейчас сделать… Чуть приподняв руку, повторяя движения рыцаря у костра, осторожно приобнял Настю, получив в ответ лёгкий смешок.

– Мы прямо как молодожёны, – так же обняв командира, тихонько прошептала девушка.

– Пожалуй… – расплывшись в улыбке, ответил очень довольный завершением дня Михаил.

За три последние ночи, проведённые в искусственно вызванной коме, генномодифицированное тело Михаила отдохнуло, насытилось кислородом и полезными веществами, содержавшимися в биодобавках, коими его нещадно пичкала Настя. Сон никак не шёл, да и правило не оставлять чужаков без надзора тоже не способствовало расслаблению.

Глядя в небо, под лёгкое сопение прекрасной девушки он вспоминал того, кому сейчас всем был обязан, – брата. Кто бы мог подумать: плут, трус, предатель, наркоман внезапно станет героем, спасёт того, кто сам больше сотни раз за свою жизнь спасал других. Как мог спокойно спать старший брат, зная, что не кремированное тело младшего, словно космический мусор, болтается на просторах бесконечно огромного холодного космоса.

Средняя луна, достигнув зенита, тихонько поползла вниз, вслед за первой. Осторожно выбравшись из объятий Насти, капитан медленно побрёл в сторону леса. Срезав с дерева несколько палок, тот молча, глядя себе под ноги, медленно пошёл вдоль пляжа в надежде найти пару камней нужного размера. Казалось, на этой планете столько всего диковинного, интересного, но чёртовы камни всё никак не находились.

Половинка последней из лун встретилась с красным ободом поднявшегося из-за горизонта солнца. Грубые мужские руки, погружаясь в пляжный песок, создавали углубление, рыли могилу для того, кого уже никогда никто не похоронит. Добравшись до тёмной, ещё влажной земли, расстегнув защитный скафандр, капитан снял с шеи семейный медальон. Открыв безделушку, тот с улыбкой в последний раз взглянул на запечатлённые на нём лица всего его семейства. Эта вещица, смысла существования которой у себя он никогда не понимал, наконец-то пригодилась, ведь на её потускневшей фотке было его лицо.

Тёплые руки бережно положили медальон на дно ямочки. Сколько сотен раз он уже хоронил товарищей, погибших из-за его или чьих-либо приказов. Сколько раз он вот так вот молча глядел, как они уходят, и до сих пор никогда не проронил при похоронах и слова.

Рукой потянувшись к горке песка, Михаил замер. Раньше всегда было кому говорить и люди говорили. Но сейчас попросту некому стало сказать последние отпускающие на небеса душу слова.

– Я не буду извиняться, Никита, ты ослушался моего приказа, исполнил своё желание. – Опустив голову, нервно сглотнул подступивший к горлу ком Миша. – И… спасибо тебе за это.

Крепкая рука, погребая кулон, засыпает его. Движение, другое, на песке остаётся лишь влажный след, над которым надгробием выложена пирамидка из пяти камней и старый перевязанный ниткой православный крест.

– Спи спокойно, братишка, – впервые с похорон матери позволив обронить себе слезу, на прощание прошептал под нос мужчина.

На душе солдата сразу полегчало. Упокоение с почестями сняло с плеч тяжкий груз, помогло очистить голову, сконцентрироваться на том, чем им только предстояло заняться, а сделать ещё требовалось ой как много. Для начала оценить степень повреждения челнока, затем установить дружественные отношения с аборигенами и обзавестись нужными для ремонта минералами. После, по возможности, вызвать помощь и сообщить Империи о вражеском присутствии на её дальних рубежах. Слишком странными были эти живые мертвецы, слишком сильно они походили на творения гранд-энергии Марганы. Да ещё и присутствие Чёрного Раджи, являвшегося по сути своей автономным штурмовым джаггернаутом республики, к хорошим мыслям не подталкивало.

Беря во внимание вооружение и броню местных, даже с учётом использование гранд-энергии без плазмовых зарядов или винтовки класса Таран повреждение Раджи силами одних лишь аборигенов являлось величайшим чудом, а в чудеса Михаил не верил от слова совсем.

Когда капитан вернулся в лагерь, уже полностью рассвело. С волнением на лице встретив возвращение любимого, Настя, проснувшаяся в момент ухода Михаила, по-солдатски доложила об отсутствии происшествий, а после поинтересовалась его самочувствием.

Быстрый осмотр подтвердил лучший из возможных прогнозов: от раны не осталось и следа. Разминировав пляж и сняв дронов с дежурства, Михаил приказывает Насте заняться подзарядкой устройств, костюмов и брони, попутно веля приглядывать за гостями. Сам же, взяв в руки сварочник и спецключ, направляется к капсуле.

До самого конца мужчина надеялся на то, что «мягкая посадка», а после и попытка его подручной всё восстановить, не сильно навредили внутренним капризным в обслуживании системам. Но, едва тот открыл крышку и заглянул внутрь, все, даже самые пессимистичные расчёты, оказались излишне оптимистичными…