Последнее убежище, стр. 5
Он, может, и не имеет, а у меня в голове уже складывается вполне определенная картина.
– Да ладно тебе.
Габриэль не успевает и рта открыть, а я уже щелкаю замком.
Черт, черт, черт…
Я знаю, куда идти.
На краю территории отеля застыли три служащих – две стоят, одна сидит на корточках.
Мы останавливаемся на границе между двумя мирами, там, где кончается «Ара» и начинается пустыня, в нескольких футах от места вчерашней ссоры Бреннеров.
Служащие дружно смотрят вниз.
Габриэль делает шаг вперед, и я иду за ним. Не хочу ничего видеть, но посмотреть придется. Не для того я пришла, чтобы пропустить эту часть действа.
На земле в неловкой позе лежит тело Сабрины Бреннер. Ее тело – зигзаг молнии, расколотая черепная коробка – ящик Пандоры. Драгоценный песчаник «Ары» щедро залит кровью.
Ноги вдруг подгибаются, и Габриэль подхватывает меня под руку, не давая упасть.
Из номеров выбегают гости отеля в пижамах, халатах, мешковатых свитерах и собираются полукругом. Сонные лица, прищуренные от яркого солнца глаза, изумленно раскрытые рты. Многие, бросив взгляд на труп, инстинктивно отворачиваются.
Каталина, которая одной из первых очутилась на месте происшествия, наклоняется к сидящей на корточках девушке. Видимо, именно она обнаружила тело, ее крик и выдернул нас из теплых постелей. Каталина поддерживает девушку, обняв за плечи.
– Отойдите в сторону! – кричат пробирающиеся сквозь толпу медсестра и фельдшер отеля, стуча каблуками по плитке.
Гости расступаются. Медсестра встает на колени у тела Сабрины, фельдшер подносит к губам рацию:
– Один-три-четыре вызывает управление. Нам требуется медицинская бригада и полиция.
– Пропустите!
Я хорошо знаю этот голос.
К медикам прорывается Уильям Бреннер. На нем полурасстегнутый банный халат, из которого вываливается бледный живот. Мы привыкли видеть мистера Бреннера одетым с иголочки: на ужин он приходил исключительно в костюме и даже у бассейна не снимал рубашку-поло. Теперь же его тело выставлено на всеобщее обозрение – белая волосатая грудь, стариковские пятна на блестящей от пота коже, выцветшие синие трусы-боксеры.
Уильям смотрит на Сабрину и сгибается пополам.
– Моя жена… – с предвещающим рыдание всхлипом выдыхает он. – Моя бедная милая жена… Господи, любовь моя…
В голосе Уильяма пробиваются слезы. Он сжимает ладонями виски, хватает ртом воздух, и его плечи судорожно вздрагивают.
– Милая, милая, бедняжка…
Упав на колени, Уильям протягивает руки к трупу Сабрины.
– Сэр, прошу вас немного отойти, – просит склонившаяся над телом медсестра.
Она совсем молода, однако ведет себя уверенно, со знанием дела прощупывая пульс на шее несчастной.
– Не указывайте мне! – огрызается Уильям и берет мертвую жену за руку.
Медсестра бросает взгляд на напарника, и тот, сделав шаг к Уильяму, кладет руку ему на плечо.
– Будьте добры, сэр, – твердо говорит он. – Дайте нам возможность работать. Будет лучше, если вы…
– Не указывай мне, что делать, я сказал! – орет Уильям и отталкивает молодого человека.
Тот, пошатнувшись, падает, и на несколько секунд воцаряется гробовая тишина. Никто даже не шевелится, кроме содрогающегося в рыданиях Уильяма. Потом люди слева от меня расступаются, пропуская Габриэля.
Он выходит вперед, не отрывая взгляда от тела Сабрины. Его плечи опущены, руки висят словно плети.
– Эй… – шепчу я.
Габриэль молча, словно сомнамбула, опускается на колени.
Уильям поднимает голову, и его лицо искажает гневная гримаса.
– Какого черта тебе нужно?
Габриэль будто не слышит.
– В чем дело? – поднимаясь, цедит Уильям. – Почему ты на нее так смотришь?
Он делает шаг к моему брату, и я поспешно помогаю ему подняться.
– Вставай, Габриэль!
Похоже, в этот миг в его голове что-то переключается. Он моргает, недоуменно смотрит на Уильяма, точно видит его первый раз, отходит назад и бормочет:
– Простите… Я не хотел…
Уильям, не обращая внимания на слова Габриэля, подходит вплотную и берет его за грудки.
– Это моя жена!
Габриэль закрывает глаза и, беспомощный перед взбешенным Уильямом, поднимает руку. У меня перед глазами всплывает картинка из детства: вляпавшийся в неприятности брат сжимается в комок, готовясь получить затрещину, а мать хватает его за запястье.
– Это моя мертвая жена! – продолжает Уильям. Его лицо багровеет, он почти визжит, с каждым словом яростно встряхивая Габриэля. – Значит, тебе нравится на нее смотреть? Получаешь от этого кайф, извращенец?
Потом будут говорить: он был в шоке. Не понимал, что несет.
Я втискиваюсь между ними.
– Оставьте его в покое!
Вцепляюсь в руки Уильяма, пытаясь оторвать их от футболки Габриэля, но получаю толчок в грудь. Старик силен, и у меня ощутимо ноет между ключицами, однако я хватаю его за готовый окончательно расстегнуться халат.
– Перестаньте… – раздается рядом робкий голос.
Уильям оглядывается в поисках наглеца, затем впивается взглядом в мое лицо.
– А ты куда лезешь, сука?
Я медленно открываю рот, собираясь ответить на оскорбительный выпад, и тут Габриэль оживает:
– Простите, это недоразумение.
Он одним движением вырывается из хватки Уильяма и отступает на несколько шагов, выставив руки ладонями вперед.
– Мне очень жаль. Я не хотел задеть ваши чувства, простите.
Габриэль расправляет помятую футболку, и Уильям, похоже серьезно настроившийся на драку, разглядывает его в некотором замешательстве.
– Что ты извиняешься? – протестую я. – Он набросился на тебя, как будто…
– Все нормально, – перебивает меня Габриэль. – Я был не прав. Мне очень неловко, простите. – Бросив взгляд на собравшихся вокруг тела, он вздыхает: – Приношу всем извинения. Я вовсе не собирался устраивать сцен.
Я лишь качаю головой, а Габриэль обнимает меня за плечи и выводит из толпы.
– Все хорошо, – приговаривает он.
Хорошо? Я-то вижу: он не в себе. Чувствую, как дрожит его рука, как колотится сердце.
Габриэль продолжает идти вперед, однако уже не столько поддерживает меня, сколько сам опирается на мое плечо.
Я обнимаю его, и между нами словно проскакивает искра тревожных воспоминаний о черной дыре, едва не поглотившей Габриэля почти десять лет назад. Такие дыры возникают в сердце мужей, чьих жен находят мертвыми.
Глава 6
Эскаланте, Юта
С большинством людей за всю жизнь случается не более одной криминальной истории. У Габриэля их было две.
Во-первых, Эмиль, во-вторых – Энни.
С Энни они познакомились, когда Габриэлю исполнился двадцать один. Роман развивался стремительно, словно в голливудском фильме: свидания, коктейли, совместные ужины. Через шесть месяцев – обручальное кольцо и дом в Нью-Джерси.
Они торопились со своей любовью, будто сознавая, что времени им отпущено немного.
Через два года после свадьбы Габриэль, вернувшись с работы, не застал Энни дома. Выждав некоторое время, попытался с ней связаться, однако она не отвечала. Набрал службу спасения и сообщил об исчезновении жены, потом позвонил мне. К тому времени, как я приехала, в доме уже была полиция. Габриэлю велели ждать снаружи, пока идет обыск, а потом увезли в участок на допрос.
Через две недели труп Энни обнаружили в реке в двух милях от водопада, мимо которого проходил один из ее любимых маршрутов для пробежек.
В течение месяца Габриэля еще дважды вызывали к следователю и наконец сняли с него подозрения. Собственно, его и не задерживали – обвинений предъявлено не было.
Публику не устраивала неизвестность. Громкие заголовки появлялись в газетах на протяжении многих месяцев – никто не понимал, почему полиция хранит молчание о ходе расследования. Естественно, Габриэля не оставляли в покое ни на минуту. Наверное, не осталось ни одного телеканала или газеты, которые не осветили бы трагическую историю. «Анонимные источники» с наслаждением смаковали сплетни о ссоре в доме Габриэля и Энни, которую кто-то когда-то подслушал. Якобы Энни плакала и жаловалась на материальное положение.