Имперский Хранитель. Тетралогия (СИ), стр. 38

Я откидываюсь в кресле. Морозовы. Елена, увидев мое лицо, подходит, читает письмо через плечо.

— Это ловушка. На нейтральной территории, под предлогом «беседы».

— Это официальный вызов, — поправляю я. — Отказаться — значит признать их правоту. Лучше сходить.

— И что будешь делать? Реально пойдешь?

— Пойду, — говорю я, закрывая ноутбук.

Глава 17

На следующее утро выезжаем в «Метрополь».

Гостиница — старая, имперская постройка. Все чистенько, мраморно, в целом мне такое нравится, немного напоминает мое прошлое Арателя, там в нашем мире архитектура хоть и отличалась, но к строительству подходили так же основательно — чтоб на века и чтобы внушало.

Меня проводят в конференц-зал на втором этаже. Место прикольное, во всем солидность и официоз, длинный темный стол, пахнет мебельным воском и дорогим кофе.

Михаил и двое наших остаются снаружи: в холле и на улице, формально — как водитель и сопровождающие. Елена — со мной. В назначенное время Михаил шлет снизу фото. Три автомобиля. Целая делегация, не абы как. Из одного выходит молодой мужчина в костюме, который, насколько могу прикинуть на глаз, стоит больше, чем весь наш ремонт.

Поднимаются, заходят. С тем парнем еще пятеро: по виду и по их синим нитям — два мага-телохранителя, потом секретарь и двое похожих на советников или юристов.

Он подходит к столу, не сказать, что смотрится напыщенно, но взгляд заведомо неприятный, дотошный.

— Артем Серпов. — Его голос низкий, практически без эмоций. — Я — Кирилл Морозов. Советник главы дома по внешним взаимодействиям. Вы получили приглашение от торговой палаты. Я здесь, чтобы это приглашение… конкретизировать.

— Приглашение я получил, — отвечаю я, не приглашая сесть. — Хотя всегда полагал, что такие структуры, как торговая палата, решает вопросы через своих инспекторов, а не через советников великих домов. Ваш личный интерес меня настораживает.

Кирилл хмурится.

— Дело, затронувшее наших… деловых партнеров, Громовых, показалось нам тревожным прецедентом. Появление на рынке структур, использующих непрозрачные методы и шантаж, угрожает стабильности. Дом Морозовых, как один из столпов этой стабильности, не может это игнорировать.

— Шантаж? — переспрашиваю я. — Я лишь указал на необъективность в работе их экспертной лаборатории. С фактами на руках. Если называть факты шантажом, то что тогда ваше нападение на мое поместье три недели назад? С применением магии, с человеческими жертвами? Это как называется? «Восстановление стабильности»?

Несколько секунд все молчат. Телохранители, судя по натянувшимся нитям, чуть напрягаются.

Кирилл Морозов медленно садится.

— Неприятный инцидент. Действия отдельных, чрезмерно рьяных членов нашего дома, которые уже получили внушение. Дом Морозов не санкционировал нападение на частную собственность. Мы действуем в правовом поле.

— Как и я, — парирую. — Так давайте действовать в нем дальше. Ваши претензии к моим методам? Конкретно.

— Вы — интересный проект нашей общей знакомой, Варвары Волковой. Курьер, поднятый ею из грязи, чтобы досаждать нам. Она дала вам крышу, статус, возможно, даже какие-то иллюзии. — Он делает небольшую паузу. — Но ее покровительство не делает вас равным. Оно лишь делает вас проблемой, в том числе нашей. Ваши методы… не вписываются в устоявшийся порядок вещей. Вы апеллируете к букве закона там, где десятилетиями действовал его дух и договоренности между домами. Вы вносите хаос, будучи по сути наемником, там, где вас даже близко быть не должно. И этот хаос дорого обходится всем. Мы предлагаем вам прекратить деятельность «Кодекса». Легально, без скандала. Мы можем помочь с трудоустройством вас и ваших людей в одну из наших дочерних структур. На достойных условиях.

Ишь ты какой! Я бы назвал это ультиматумом, обернутым в бархат. «Присоединяйся или умри». Но я-то помню, как еще их Орлов пытался меня вербовать.

— Мое агентство зарегистрировано легально, работает в рамках закона и приносит пользу клиентам. Я не намерен его закрывать. А ваше предложение о «трудоустройстве» звучит как… В общем, спасибо, но нет.

Его нить становится еще более синей, даже лицо как будто меняет оттенок.

— Вы отказываетесь от разумного компромисса. Вы понимаете, с кем спорите? Без поддержки домов ваше «легальное» предприятие — карточный домик. Один звонок — и у вас не останется ни одного поставщика, ни одного банка, ни одного арендодателя. Вы будете бороться с ветряными мельницами в полном вакууме.

В этот момент я четко чувствую и даже вижу ее. Новую холодную нить. Из-за окна, с крыши напротив тянется прямо сюда, ко мне. Сто процентов, снайпер. Я не отвожу взгляда от Кирилла.

— Ваши аргументы сводятся к грубой силе и административному ресурсу. И, судя по «гостю» на крыше, вы готовы применить и то, и другое прямо сейчас. Вызывать меня через торговую палату, чтобы угрожать разорением и приставить стрелка, — это уже не «правовое поле». Может, тогда не будем притворяться, что это переговоры?

Его нить вздрагивает: это он удивлен, что я обнаружил стрелка.

— Войну начинаете вы, — говорит он, вставая. — Нарушая баланс. Последний шанс. Закройте «Кодекс». Или мы закроем его за вас. Со всеми последствиями.

— Моя позиция ясна, — встаю и я. — Деятельность продолжается. А ваши угрозы, включая того парня на крыше, я принимаю к сведению. И, господин Морозов, передайте тем «отдельным, рьяным членам» вашего дома, включая господина Орлова: после прошлого раза я значительно улучшил систему безопасности. Следующий штурм будет для них еще менее приятным. Всего доброго.

Я разворачиваюсь и иду к выходу, спиной к нему и к невидимому стволу. Но выстрела не следует.

В машине Елена молча смотрит в окно.

— Теперь все официально, — наконец говорит Елена. — Война на уничтожение.

— Она уже шла, — поправляю я. — Просто теперь они вышли из тени и назвали ее своими именами. Значит, и нам пора перестать церемониться.

Первая атака Морозовых приходит в виде статьи в одной из топовых московских газет «Имперский вестник». Петров приносит ее утром, его руки трясутся. Смотрю на его бледное лицо и понимаю: вот оно, настоящее испытание для меня. Морозовы со своими магами отдыхают в сравнении с паникующим Петровым с газетой в дрожащих руках.

Смотрю в текст. Статья под заголовком: «Сомнительный посредник: кто стоит за „Агентством Кодекс“?» Читаю: в тексте — сплошь намеки, упоминания, например, о нашей связи с преступными группировками, о «подозрительных» методах работы и смутных источниках финансирования нашего агентства. Так-то если разобраться, и обвинений конкретных толком нет, скорее больше грязь.

— Они начали! Это же конец! Нас сейчас растопчут! — тараторит он.

— Отлично, — киваю я. — Елена, как быстро можно организовать информационный контрвброс?

Елена уже сидит за ноутбуком, печатает как не в себя.

— Скажем так, организовать можно, — отвечает она. — Можно взять несколько блогов и пару каналов в мессенджерах. Можно даже не самые крупные, но которым доверяет аудитория. Я закину туда посты с разбором нестыковок в той статье про нас. Вот наши реальные контракты, вот отзывы клиентов, вот регистрационные документы. Пусть видят, что мы — нормальная контора.

— Хорошо, — говорю я. — Далее, нужно сместить фокус с вопроса «Кто такой Серпов?» на вопрос «Почему Морозовы так на него ополчились?». Петров, твоя очередь. Ты годами работал в этой системе. Должны же быть какие-то внутренние слухи, истории, которые не вышли в большую прессу. Глупости, позорные провалы, что-то, чем можно подпортить их имидж «безупречных аристократов».

Петров замирает, его лицо становится сосредоточенным.

— Слухи… Да, были. Но это скорее именно слухи… Инциденты, которые быстро заминали. Граф Андрей Морозов года три назад, еще до моего ухода оттуда, на своем спорткаре, пьяный, врезался в фонарный столб на набережной. Машина — в хлам. Его самого еле откачали. Была куча свидетелей, даже протокол составили. Но на следующий день дело исчезло. Водителем в протоколе значился уже его телохранитель, а сам Андрей «находился дома». Все свидетели внезапно «передумали» или уехали в отпуск. Об этом знали очень многие в нашем, хм, проекте, но вслух не говорили. А официально — как будто вообще ничего не было, все подчистили.