Имперский Хранитель. Тетралогия (СИ), стр. 39

— Сойдет, — говорю я. — Это больше даже про то, как они закрывают любые проблемы. Елена, можешь найти хоть что-то по этому ДТП? Идеально бы фото с места от случайных прохожих? Подойдет и обсуждение на каком-нибудь автофоруме. Хоть какой-то цифровой след, который не смогли стереть или пропустили.

Елена уже открывает новые вкладки.

— Если было много свидетелей и шум — что-то да осталось. На автофорумах могли обсуждать конкретную модель разбитой машины в тот день в том районе. В соцсетях могли быть сторис или посты «ой, что тут упало». Это долгий поиск, но возможно.

— Прекрасно. Петров, пока Елена ищет цифры, ты через свои более-менее адекватные прошлые контакты попробуй пустить слух. Что-нибудь типа «Интересно, почему та история с разбитым гиперкаром на набережной три года назад так быстро забылась? Снова всплыла, кстати». Пусть вопрос повиснет в воздухе. Елена, как найдешь хоть что-то — тут же делаем «утечку» в самые жадные до скандалов паблики. Как интересную находку: мол, смотрите, странное совпадение, дата и место сходятся с тем самым слухом.

Петров кивает и торопливо уходит.

Работаем несколько часов до кругов перед глазами от долгого торчания перед экранами. Вечером Елена находит то, что нужно. Скриншот давнего поста в одном паблике с вопросом: «Что за пожарные и полиция на набережной ночью? Машина какая-то дорогая в хлам». Дата совпадает. Под постом пара комментариев: «Этому папику все с рук сходит». Пост затерялся среди сотен других.

Да даже этого может быть уже достаточно.

— Пускаем, — говорю я.

Через час в двух слейм-пабликах, специализирующихся на «жизни элит», появляются посты.

На следующее утро история начинает обрастать комментариями. Кто-то «вспоминает» детали. Кто-то «удивляется», почему об этом не писали. Эффект есть.

Морозовы отвечают через день. На этот раз — телерепортаж. Корреспондентка с кукольным лицом и ядовитыми интонациями рассказывает о «сомнительных деловых практиках» агентства «Кодекс».

— Петров, — обращаюсь я к нему. — У тебя есть что-то посерьезнее? Не о мальчиках с игрушками. О коррупции. О злоупотреблениях.

Петров нервно перебирает бумаги.

— Я работал только с «Переплавкой»… И там ничего такого, к сожалению, не припомню. Но у домов есть свои… финансовые привычки. Особенности оформления договоров, специфичные статьи расходов для отмыва, любимые фирмы-прокладки.

— Ну вот смотри, — говорит Елена, не отрываясь от экрана. — Пока искала следы того ДТП, оставила себе вкладку городского форума для подрядчиков. Там все в открытую чихвостят почем зря одного чиновника — Василия Пономарева из администрации. Несколько раз его там называют «человеком Морозовых», дескать, его жена — какая-то дальняя морозовская родня. И что все крупные тендеры по благоустройству уходят через три конкретные фирмы: «Вектор-Строй», «Арктик-Комфорт» и «Северные Технологии».

Она поворачивает ноутбук, показывая скриншоты с замазанными никами, но с названиями этих фирм и именем этого чиновника.

— Как бы слухи. Но вполне конкретные.

— Идеально, — говорю я. — Петров, вот тебе три названия. Выгрузи все, что есть по ним в открытых реестрах: учредители, финансовая отчетность за последние два года, крупные контракты.

Петров берет ноутбук, брови сосредоточенно сходятся на переносице. Он молча работает минут двадцать, изредка что-то бормоча себе под нос. Потом замирает и щурится.

— Вот. Это оно, — говорит он тихо, указывая на строки в таблице. — Все три фирмы в своих расходах… используют одного и того же субподрядчика. Малоизвестную контору «Логистик-Центр».

Он поднимает на меня взгляд.

— Я знаю эту фирму. Она ничем не примечательна. Но в каждом втором закрытом финансовом отчете по проекту «Переплавка», который проходил через мои руки, фигурировали платежи именно на «Логистик-Центр». За «транспортные услуги особого характера». Это был один из стандартных каналов для отмыва неотслеживаемых выплат внутри системы Морозовых. Увидеть его в отчетах трех разных фирм-победителей тендеров… это то, что я могу назвать почерком.

— Этого достаточно, — заключаю я. — Елена, собери папку для отправки. Первая часть: скриншоты с форума — слухи о родстве Пономарева с Морозовыми и о трех фирмах с тендеров.

— Вторая часть, — подхватывает Петров, уже понимая мысль, — открытые финансовые отчеты этих трех фирм. Данные, где черным по белому видно: все они платят крупные суммы за «логистические услуги» одной и той же конторе: «Логистик-Центр».

— И третья часть, — добавляю я. — Для контекста. Из тех же открытых реестров — выписки, показывающие, что «Логистик-Центр» регулярно получает платежи и от официальных предприятий дома Морозовых. Итого, получаем: чиновник «икс», затем фирмы-победители, связанные с подрядчиком «игрек», и подрядчик «игрек», связанный с домом «зед». И оставляем это без комментариев. Нужно, чтобы их юристы увидели ту же цепочку, что и мы. Им придется либо начать тихую проверку, либо признать, что игнорируют очевидный конфликт интересов. В любом случае — головная боль для Морозовых обеспечена. Но на этот раз отправим… прямо в Суд родов. Анонимно.

Мы отправляем пакет документов через защищенные каналы. Через три дня Суд родов начинает официальную проверку деятельности чиновника Пономарева. В прессе появляются сдержанные, но весомые заметки о «возможных злоупотреблениях в муниципальных закупках». Имя Морозовых в них не фигурирует прямо, но намеки вполне понятны.

Вечером того же дня Петров с торжествующим видом приносит на ужин настоящую тушенку из телятины, да еще и с черным хлебом.

— Позволил себе небольшую роскошь, — говорит он, стараясь сохранить строгость. — В честь успешной отправки досье.

Елена берет банку, изучает этикетку.

— Петров, ты купил эту тушенку по скидке, потому что срок годности истекает через три дня. Это не роскошь, это распродажа.

— Все равно вкусно, — упрямо говорит Петров. — И символично. Мы их подловили, и теперь мы можем позволить себе… почти деликатес.

Я отламываю кусок хлеба. Запах у тушенки действительно резковатый, но хлеб свежий.

— Символично, — соглашаюсь я. — Значит, движемся в верном направлении. Следующий праздник отметим чем-нибудь посвежее.

Информационная война входит в новую фазу. Мы с Еленой и Петровым работаем почти круглосуточно, выискивая уязвимости Морозовых, готовя очередные новые «сюрпризы».

На следующее утро за завтраком, правда, сюрприз ждем уже меня. Петров, видимо вдохновленный нашими успехами, покупает неожиданно пшенную кашу: наверное, гречка надоела. Результат с пшенкой удручающий: комок желтого цвета упорно не желает покидать кастрюлю.

— Это что, новый защитный состав для стен? — интересуется Елена, тыкая в массу вилкой. — Или ты предположил, что Морозовы собираются нас отравить, и хочешь упредить их?

— Это полезно для пищеварения! — защищается Петров, но сам на свою «кашу» смотрит с явным опасением.

В итоге завтрак состоит из чая и яичницы. Я мысленно ставлю себе задачу: к следующей неделе если уж не вершить судьбы клиентов, то хотя бы варить съедобную кашу. А то великий маг, умерший от голода в собственном поместье, — это даже для бояр-аниме слишком нелепая концовка.