Неоновый Поток (ЛП), стр. 51
Когда этот кусо мадзимэ нарисовался в своих дорогих брюках и рубашке, они составили идеальную картину. Словно сошли прямо с ебучей голографической рекламы Университета Элизиума. «Посмотрите, какое будущее вас ждет, если вы будете учиться у нас». Он потянул ее к себе, обнимая, и практически полностью закрыл собой. Какого вообще роста был этот ублюдок? Метр девяносто?
Он флиртовал с ней, как сделал бы любой нормальный мужчина в здравом уме. Но я знал, что он видит лишь красивую картинку. Он видел то, что хотел от нее получить, а она была хороша — слишком хороша — в том, чтобы это давать. Но я знал ее. Я знал ее грязную, разрушенную душу, и от этого хотел ее только сильнее. Он никогда не сможет овладеть ей так, как мог бы я — каждым ее сломанным кусочком.
— Хироми Ямамото, двадцать шесть лет. Кандидат на постдокторантуру в Университете Элизиума, Колледж киберинженерии и лингвистики. Неплохое резюме, — прочитал Мэддокс со своего экрана, тихо присвистнув. — Сразу после получения докторской степени получил предложения о работе от ПОМ и «МедТек», но отказался ради постдокторантуры.
— Легко отказываться от работы, когда ты при деньгах, — процедил я сквозь стиснутые зубы. От этого парня буквально разило старыми деньгами. Пахло дорогим одеколоном, слабой моралью и мамочкиными комплексами.
— А еще тут сказано, что он каждую неделю волонтерит в клинике для жертв Гео Флюкса, — продолжил Мэддокс.
Ебаный святой — да еще и сложен, как двухдверный холодильник. Все чертовы ангелы в мире не смогли бы убедить меня в том, что на небесах есть справедливый бог.
— Там, блядь, такого не написано.
Мэддокс лишь широко ухмыльнулся.
— И мать, и отец всё еще в Японии. Его отец — президент «Ямамото Индастриз», крупнейшего производителя аэрокаров в мире.
— Расскажи мне то, чего я не знаю. Пацан, наверное, даже задницу себе подтирать не умеет.
— Думаешь, твоя девушка считает так же? — спросил Мэддокс с хитрой ухмылкой, и клянусь, я чуть не пристрелил его прямо на месте. Я слышал, как она смягчила голос до того самого тембра, которым когда-то стонала мое имя. От того, как она произносила им его имя, мой Флюкс запульсировал, а терминалы в нашем наземном фургоне начали сбоить. Мэддокс нахмурился.
— Чувак, я же говорил тебе: это была, блядь, плохая идея. Ты слишком запал на эту девчонку. Из-за этого ты теряешь хватку.
— Я на нее, блядь, не запал. Я хочу получить этот бонус, а потом уйти в отпуск куда-нибудь, где чисто и полно кисок. Вот и всё.
Мэддокс снова повернулся к экрану, нахмурившись еще сильнее.
— Что теперь? — спросил я.
— Я и забыл об этом. У него была младшая сестра.
Я скрестил руки на груди. Меня это должно волновать?
— Я помню — это показывали в новостях. Она была геотехником.
Значит, она мертва. Такое никто не переживал. Даже богачи. По сути, все обладатели Флюкса рождались со смертным приговором. Дети из первого поколения проявления все сгорали изнутри к четырнадцати годам. Прошло около пяти лет, прежде чем были разработаны первые примитивные биомоды Флюкса, и восемь — до появления биочипов нового поколения. Я родился через десять лет после первоначального проявления, и всё равно меня угораздило получить старые технологии. Я буду страдать от этого до конца своих дней — но, по крайней мере, я не родился геотехником.
И по сей день никакие технологии не могут предотвратить их выгорание. Они обладали колоссальной силой — способностью заставлять вибрировать любой твердый материал. Некоторые дети могли раскачивать камень, пока он не плавился в лаву, другие могли разорвать на части тетракарбоновые баррикады за считанные минуты. Но то, что всегда ломалось первым — это они сами. Сила была слишком велика, и большинство умирали еще до того, как им исполнялось тринадцать.
— Представь себе: бог даровал тебе двоих детей, но у одного из них Гео Флюкс, — задумчиво произнес Мэддокс.
— Куча пожертвований на исследования биомодов, чтобы найти решение, а?
Мэддокс кивнул.
— Должно быть, здорово, когда тебе никогда не приходится пачкать руки.
Мэддокс посмотрел на меня — даже сквозь его затемненный «Вайзор» я это увидел.
— Я думал, ты не завистлив.
— Я не завидую. Я просто ненавижу богатеньких уебков, которые ни дня в своей жизни не работали.
— Ты же в курсе, что работаешь на кучу таких, верно?
— Я могу работать на кого-то и всё равно его ненавидеть. Одно другому не мешает.
— Внимание. Свидание окончено.
Я смотрел, как Эон обнимает его — снова, — а затем направляется к наземному фургону, в котором мы затаились. Она распахнула дверь.
— Ну, что дальше? — Ее мизинец дернулся на дверной раме.
— Что значит «что дальше»? Ты получаешь этот перевод и рассказываешь нам, что, черт возьми, он означает.
— Это не будет готово до пятницы. А что мы делаем сейчас?
— Мы не делаем ничего.
— Пытаемся организовать встречу с Кицунэ, — до одури любезно встрял Мэддокс.
Я резко повернулся к нему:
— Ты на чьей стороне, напарник?
— На своей собственной. У нас осталось не так уж много времени, Сай. Она — ресурс. Мы должны ее использовать. — Он повернулся к Эон. — Разведка докладывает, что они, возможно, прятали данные для Ренарда.
— Что за данные? — спросила она.
— Это вопрос на десять миллионов кредитов, не так ли? — Я закатил глаза, но она не стала огрызаться. Ее лицо было серьезным.
— Так каков план? Что нам известно об их внутренней безопасности? Мы говорим о ЧАП или о чем-то более продвинутом? Я, наверное, смогла бы…
— О, нет. Ты с нами не пойдешь. Мы тут не в копов и грабителей играем, куколка. Речь идет о том, чтобы сунуться в Логово Хромированных Кицунэ. Одно из самых опасных мест в этом городе.
Она перевела взгляд с меня на Мэддокса.
— И кто из вас двоих киберраннер? Вы пытаетесь извлечь данные — данные, которые, если ваша теория верна, Ренард очень старался спрятать. И что вы сделаете? Просто ввалитесь туда и вежливо попросите?
— Она права, Сай, — сказал Мэддокс.
— Как и всегда, верно? — простонал я. — Мы работаем на ПОМ. У нас такие технологии, что даже у тебя бы голова пошла кругом. Нам не нужен киберраннер внутри.
— Плевать, насколько навороченные у вас технологии — ни одна из них не дает стопроцентной защиты. Вы реально собираетесь так рисковать?
И конечно же, она была, блядь, права. Нам нужны были эти данные. Насколько нам было известно, глифы на стенах могли быть просто чьей-то гребаной шуткой. Мне нужно было использовать всё, что только можно, если мы хотели закрыть это дело в срок. Я выдержал ее взгляд, в этих фиолетовых глазах плясали искры, и я знал, что она такая же жадная, как и я.
— Я не соглашаюсь с этим. Но сегодня вечером нам нужно подготовиться, и ты можешь пойти с нами.
— Окей, встретимся в штаб-квартире ПОМ.
— О, мы не поедем в штаб, куколка.
Глава 32
ЭОН
В коридоре пахло чистотой, что для Нео Стелларис было редкостью. Я стояла перед дверью квартиры Мэддокса, сжимая и разжимая пальцы опущенных рук, пытаясь стряхнуть с себя нервозность, словно это было что-то, от чего можно отмахнуться. Глупо. Я бывала в местах и похуже, с людьми и похуже, и выжила. Сай и Мэддокс не собирались перерезать мне горло и сбрасывать в канал. По крайней мере, пока. Я всё еще была им нужна.
Я выдохнула и дважды стукнула — твердо, но без отчаяния. Шаги, пауза, затем дверь отъехала в сторону. Открыл Сай, прислонившись к косяку с таким видом, будто у него была уйма времени на то, чтобы демонстрировать, насколько я его не впечатляю.
— Заблудилась по дороге? — протянул он, скользнув взглядом вниз, словно ожидал, что я уже сбежала.
Я скрестила руки на груди.
— Тебе бы этого очень хотелось, да?
— Избавило бы меня от огромной головной боли.
Я не удостоила это ответом, просто протиснулась мимо него в квартиру. Здесь было убрано, но это место ощущалось домом гораздо больше, чем берлога Сая. Мэддокс явно проводил тут время: по разным поверхностям были разбросаны какие-то недоделанные проекты, а пухлая мягкая мебель выглядела изрядно потертой. На стенах висели схемы различных робототехнических проектов. Мэддокс сидел за столом, перед ним были разложены экраны и чертежи; его взгляд метнулся ко мне ровно на мгновение, чтобы отметить мое присутствие, прежде чем вернуться к тому, над чем он работал. Никаких «привет». Никакой дерьмовой светской беседы. Меня это вполне устраивало.