Вторая истинная для главы Тайной канцелярии (СИ), стр. 19

— Тогда я предлагаю тебе работу, — это прозвучало не как предложение, а как приказ. — Как только ты восстановишься, ты можешь работать на меня. Няней моей дочери.

Я понимала, что он не отступится.

Не отпустит меня, пока не решит сам.

Я в отчаянии повернула голову назад и заметила, что весь высокий железный забор поместья был густо, непроницаемо затянут плотными лентами Теней.

Выхода действительно не было. Я сглотнула вставший в горле ком и снова повернулась к нему.

— Хорошо, — заикаясь, обреченно проговорила я.

— За мной, — тихо скомандовал Кейган, отпуская мою руку.

Ссутулившись и вжав голову в плечи, я побрела за ним. Пока я шла по заросшим аллеям обратно к особняку, мой мозг лихорадочно работал, подкидывая странные, но удивительно логичные мысли.

«А что, если мне и вправду пока спрятаться здесь? — думала я. — Да, это безумие, но хотя бы до первой проверки документов я в безопасности. А вдруг он вообще не будет проверять мои бумаги? Ведь прямо сейчас он видит в моем лице спасительницу своей дочери! А если спросит, я скажу, что потеряла их при пожаре. Меня зовут Тина, и никакой Кристины Рэйвенкрофт больше нет».

Может быть, и правда стоит пока побыть здесь? Заодно у меня будет реальный шанс из первых рук узнать, как Тайная канцелярия продвигается в поисках беглой ведьмы.

Что, если самое опасное место в Империи — прямо рядом с Кейганом — сейчас окажется для меня самым надежным укрытием?

Ведь никому в голову не придет искать чудовище в детской Главы Тайной канцелярии.

Я неотрывно смотрела на широкую, мощную спину лорда.

А из-за его плеча на меня смотрела Мими.

Малышка мило улыбалась мне и крепко-крепко обнимала своего папу. Глядя на свою племянницу, я подумала, что когда всё-таки сбегу, то просто напишу ему анонимное послание с предупреждением о своей сестре.

Мы снова вернулись в особняк. По направлению, куда уверенно шел Кейган, я поняла, что мы идем в то крыло первого этажа, куда я еще не заходила.

Он толкнул массивную дубовую дверь. Это был его личный кабинет. Тут пахло кофе, кожей, чернилами, а еще… острым перцем и чем-то дымным.

Такой вкусный приятный запах. У меня даже слегка закружилась голова от столько яркого аромата.

Кейган бережно усадил малышку в огромное кожаное кресло у стола, а сам встал рядом и властно указал мне рукой на другой стул, стоявший напротив.

— Присмотри за Мираэлой, — всё так же хрипло проговорил он.

Я заметила, как он постоянно, словно проверяя, не исчезла ли она, бросал взгляды на девочку.

Он нежно, почти благоговейно погладил дочку по волосам, а затем отошел к высокому книжному шкафу.

Наклонился, открыл нижнюю секцию и достал оттуда тяжелый кожаный чемоданчик. Поставил всё это на край своего массивного рабочего стола. Я поняла, что у него, как у человека, чья жизнь всегда ходит по лезвию ножа, была своя собственная аптечка.

Затем он подошел ко мне вплотную.

— Клади руку сюда, — приказал он.

Я, дрожа всем телом, подчинилась.

Его большие руки перехватили мое тонкое запястье. Он на мгновение задержался, ведь из-за манжета показался участок моей израненной шрамом кожи. Я хотела выдернуть руку, но тот не дал.

А потом лорд начал действовать уверенно, но неожиданно аккуратно. Снял импровизированную повязку из ткани, отбросил её в сторону.

Обнажились страшные, чернеющие волдыри от ожога железом и содранная кожа.

И в этот миг Кейган снова жадно, со свистом втянул носом воздух прямо над моей раной.

Мне показалось, что он до скрежета сцепил челюсти. Его ноздри хищно раздулись, реагируя на необычный, сладковатый запах моей нечеловеческой крови. Я внутренне сжалась в комок, ожидая разоблачения.

Но по его лицу — каменно-мрачному, холодному и непроницаемому — совершенно невозможно было понять, о чем именно он сейчас думает.

Глава 17

Сначала лорд тщательно промыл мою обожженную ладонь обеззараживающим раствором, нанес густую, резко пахнущую травами мазь, а потом ловко и туго затянул кисть чистой, плотной белой тканью.

Я отчаянно морщилась. Было нестерпимо больно. Я прикусила губу, чтобы не издать ни звука.

— Где ты так обожглась? — вдруг спросил он, не поднимая на меня глаз, продолжая фиксировать повязку.

— На кухне... когда готовила суп, — хрипло и неуверенно ответила я.

Мне совершенно не хотелось ему врать, но другого выхода я просто не видела.

Сказать про железную калитку значило выдать свою нечеловеческую природу. Всем известно, что в Империи приветствовалась чистота крови. И все полукровки уничтожались или же скрывались, как я.

Браки могли заключаться только внутри клана, чтобы дети наследовали только одну магию. Такая политика проводилась уже несколько сотен лет.

Мими в это время сидела в огромном, широком кожаном кресле Кейгана. Она встала на коленочки, опершись на подлокотник, и с нескрываемым детским интересом наблюдала за нашими манипуляциями.

Она вообще была на удивление тихой, смышленой и спокойной малышкой.

Закончив перевязку, Кейган споро убрал все мази и бинты обратно в чемоданчик. Но вместо того, чтобы поставить аптечку на привычную нижнюю полку шкафа, откуда он её достал, он убрал её на самый верх, под самый потолок.

Это мимолетное движение вызвало у меня слабую, сдержанную улыбку.

Видимо, он подумал о том, что что дочка может дотянуться до опасных лекарств.

Затем он снова подошел к креслу, протянул свои большие руки, и Мираэла практически запрыгнула в его объятия. Он снова крепко прижал её к своей широкой груди, зажмурился и долго, с затаенной нежностью целовал её в светлую макушку.

Повернувшись ко мне, он тяжело опустился в свое рабочее кресло. Малышка уютно устроилась на его коленях.

Кейган продолжал крепко обнимать её одной рукой, а другой рукой властно и уверенно вытянул из стопки на столе чистый лист бумаги.

Он начал спешно, размашистым и дерганым почерком что-то писать. Потом быстро свернул зачарованную бумагу, положил её в специальную магическую шкатулку на краю стола — и послание тут же исчезло во вспышке света. Вестник ушел.

Я напряглась.

Он снова перевел свой тяжелый, давящий взгляд на меня.

— Тина. Как твоя фамилия? Полное имя назови.

Я назвала выдуманное имя и фамилию, стараясь звучать убедительно.

— Скажи мне, Тина Рофт, ты точно уверена, что рядом с девочкой не было никого? Никого подозрительного, незнакомого или... как я уже говорил, женщины. Светловолосой. С зелеными глазами.

— Нет! Нет, я никого не видела, — зачастила я, отводя взгляд.

— А откуда на тебе старые ожоги? На твоих запястьях, — он безошибочно ударил в самое больное место.

Я инстинктивно убрала здоровую руку со стола и стала судорожно, почти в панике тянуть длинный рукав его же рубашки как можно ниже, пытаясь скрыть страшные рубцы от кандалов.

— Я обожглась... давно, — пролепетала я.

— У тебя на двух руках абсолютно одинаковые, опоясывающие ожоги. Это больше похоже на след от железных кандалов.

Меня бросило в холодный пот.

— Я... я не хочу об этом говорить! — мой голос предательски дрогнул.

Он долго, испытующе смотрел на меня, словно препарируя мою душу, а затем коротко кивнул.

— Хорошо. Сейчас мои люди принесут сюда нормальную еду. Я обычно не питаюсь дома, здесь только базовые запасы, поэтому придется немного подождать. У тебя ведь совершенно нет с собой одежды? — я покорно покачала головой. — Я попрошу, чтобы вам принесли еще и полный гардероб на первое время. Если тебе не сложно, не могла бы ты составить список и написать, что именно нужно будет Мираэле? В этом доме нет никаких детских вещей. Вернее... те, что есть, ей уже не подойдут по возрасту.

Я снова молча кивнула головой, хотя сама совершенно не была уверена в том, что именно нужно ребенку такого возраста из одежды.

— Может быть, я пока пойду сделаю чай и бутерброды? — робко предложила я, желая только одного: поскорее сбежать из-под его давящего взгляда.