Дед в режиме демона. Том 7 (СИ), стр. 40

А вот предплечье с татуировкой «клетки» всё ещё побаливало, будто в Лабиринте оно испытало настоящую боль, а не наведённую, иллюзорную, но ощущающуюся как вполне реальная.

— Хм, какого хрена? Так не должно быть, — мрачно пробормотал я, хмуря брови. — Рука не должна болеть. Что за дерьмо?

Помассировал предплечье пальцами другой руки, из-за чего звякнули обрывки цепей, все ещё украшающие мои конечности, но тянущая боль всё же осталась.

Ладно, потом разберусь. Сейчас есть дела поважнее…

Мысленно призвав «Вампира», стиснул его тёплую рукоять и решился-таки провести операцию — срезать с браслетов от кандалов обрывки цепей, дабы те своим звоном не выдали меня.

Металл поддавался тяжело, скрежетал и порой сыпал искрами, но у меня всё получилось. На ковёр упали четыре обрывка цепи, недовольно блеснув в лунном свете.

— Как-то так, — прошептал я, чувствуя во рту застарелый привкус крови.

Сплюнул на каменный пол и хотел растереть слюну пяткой, но вспомнил, что босой, и передумал это делать. Вместо этого почесал затылок и вдруг услышал за дверью неразборчивые голоса.

Мать твою! Ну вот обязательно надо, чтобы кто-то заявился сюда среди ночи!

Я лихорадочно закрутил головой в поисках укрытия, ведь ежели меня увидят здесь — точно поднимут крик! Но где схорониться-то⁈ Ни одной витрины, ни одного стенда, даже задрипанного стола нет и штор! Вся комната оказалась пустой, только у дальней стены поблёскивали металлическими полосами громадные сундуки. В каждом могли спрятаться три-четыре вора.

Метнувшись к ним, услышал, как в двери заскрежетал замок.

Сейчас войдут! Но цепи… цепи! Они лежали на ковре, позабытые мной!

Мысленно зарычав, рванул обратно и схватил их под скрип дверных петель. На пороге появились два силуэта.

А я рванул к стене и на цыпочках рванул по густым теням к ближайшему сундуку. За ним обнаружилась щель. Я втиснулся в неё, прижавшись одним боком к стене, а другим — к сундуку. Скрючился в три погибели, чувствуя, как холодный каменный пол мигом принялся выстуживать мои босые ноги.

Взгляд же метнулся к топчущимся возле двери силуэтам.

Вдруг один проговорил на русском языке обеспокоенным мужским голосом:

— Надо бы петли смазать.

— Ага, а то нас накажут, — вторил ему женский голосок.

Раздался щелчок выключателя. И под высоким потолком засветились люстры, сделанные под старину, то бишь как тележные колёса, висящие на цепях. Но свечи в них были не настоящими, а электрическими.

Они вспыхнули довольно ярко, залив жёлтым светом помещение, включая и порог. Возле него стояли брюнет лет двадцати и его рыжеволосая спутница примерно такого же возраста. Оба оказались облачены в чёрно-белую униформу слуг с вышитыми гербами императора Всероссийского.

Отлично! Значит, я всё-таки попал куда надо, во дворец государя.

Вот только если слуги увидят меня, то моя песенка будет спета. Поднимут тревогу, а прибежавшие охранники особо не станут разбираться. Придётся ввязаться в бой, а тот может сложиться как угодно. Посему мне не стоит показываться слугам на глаза.

Те сейчас со скрипом небольших колёсиков вкатили в палату блестящую нержавеющей сталью тележку с вёдрами, тряпками и швабрами.

Девица сразу взяла зелёные резиновые перчатки, ловко надела их и пробурчала:

— И на кой шут нам так поздно убираться? Ночь уже на дворе, все спят.

— Дорогая, — улыбнулся ей парень, вооружившись тряпкой, — Максим, который прислуживает государю за ужином, сказал, что император вроде бы собирался сюда заглянуть в кои-то веки. Так что давай-ка шевели своим прекрасным задом, чтобы нам потом не влетело по первое число.

Рыжая тяжело вздохнула и безрадостным взором оглядела помещение.

— Да здесь работать и работать. Пылища кругом, даже воздух ею пропах. Почему император не захотел развесить это оружие в каком-нибудь современном помещении с кондиционером?

— Эх, любимая, тебе не понять душу настоящего воина, — улыбнулся парень, чмокнул ее в щеку и принялся за уборку, весело насвистывая.

А у меня за сундуком уже спина начала ныть от неудобной позы.

Вообще ситуация какая-то до ужаса глупая. На кону судьба мира, а мне приходится прятаться от слуг.

Надо бы как-то проскочить мимо них, чтобы они не заметили. Причём не хотелось использовать магические атрибуты. У меня ведь всего три души первого ранга. Следует их поберечь. Нужно дождаться удобного момента…

Пока же слуга быстро и ловко протирал тряпочкой висящую на стене обоюдоострую секиру. В это же время его девушка или жена, стоя боком ко мне, оттирала губкой скрытый за стеклом портрет императора.

Она бодро орудовала тонкими ручками, так что у неё расстегнулась верхняя пуговичка форменного чёрно-белого платья, абсолютно не приподнимающегося в районе груди. Видимо, у неё была настолько маленькая грудь, что если вдруг какой-то слепой мужчина коснётся её, то подумает, что это символ из шрифта Брайля.

Впрочем, мордашка у неё была более чем миловидная.

Правда, сейчас она скривилась в жалобной гримасе, а из её рта вылетело очередное бурчание:

— Блин, эти вездесущие мухи так засидели портрет императора, что теперь кажется, будто он весь в веснушках! Любимый, что делать?

— Вызовем полицию? Авось они найдут этих злокозненных мух, — улыбнулся ей парень и тут же серьёзно добавил, обрезавшись об негодующий взгляд: — Возьми пульверизатор, в нём отличное чистящее средство. Только смотри аккуратнее, не повреди портрет. И давай быстрее, нам нужно успеть, пока не пробудилось чудовище.

— Сколько раз я тебе говорила, чтоб ты не называл так мою мать⁈ — топнула она изящной ножкой и подошла к стоящей в паре метров от двери тележке, оказавшись ко мне тощим задом.

— Больше не буду, — с ухмылкой заверил её напарник и повернулся к секире, висящей точно по центру глухой стены, расположенной по левую руку от меня.

Я оказался вне поля их зрения. Замечательно! Вот он момент! Была не была!

Моё сердце сильно заколотилось. Я на цыпочках выскочил из-за сундука и, пригибаясь, двинулся вдоль правой стены мимо окон, оказавшихся чуть ли не вровень с брусчатой дорожкой, опоясывающей парк, растущий подле дворца.

Метр, другой, третий…

Мой напряжённый взгляд разрывался между слугой и рыжей, что-то бурчащей возле тележки. Она взяла пульверизатор и выпрямилась.

Я тут же замер, чувствуя, как вдоль спины пробежал холодок. Если сейчас обернётся, то у неё есть все шансы заметить меня! И естественно, она заорёт так, как даже сирены не вопят.

Но внезапно рыжая тяжко вздохнула и едва не швырнула пульверизатор в тележку. Снова начала копошиться в ней, видимо выискивая другой.

А я испустил еле слышный вздох облегчения и продолжил свой путь. Миновал ещё пару окон и оказался по правую руку от служанки, практически в углу помещения.

Пульс грохотал в висках, а ушей коснулся удивлённый голос парня, явно скривившегося от омерзения:

— Дорогая, чувствуешь? Вроде бы потом, что ли, запахло, и кровью.

Охренеть, у него нюх! Он почувствовал вонь, идущую от моего тряпья.

Более того, слуга повернул голову в сторону сундуков, но меня не заметил, я находился позади него, но всё равно вжался в стену так, что чувствовал все её неровности и шероховатости.

Девица громко потянула носом и пробормотала:

— Действительно, чем-то таким пахнет. Может, мышь где-то сдохла?

Рыжая начала выпрямлять спину и поворачивать голову в мою сторону.

Вашу мать! Придётся рисковать!

Из моей руки бесшумно вылетел ядовито-жёлтый туманный плевок. Он угодил девушке в бедро, мигом выпив из неё всю выносливость.

Рыжая, не издав ни звука, тихо осела на пол, коснувшись головой ковра. Её затылок укоризненно смотрел на меня. А я досадливо поморщился, истратив душу.

— Наверное, за сундуком сдохла, — предположил слуга и пошёл в ту сторону, оказавшись к выходу спиной.

Я молниеносно бросился к приоткрытой двери. Проскользнул между ней и косяком, очутившись в полутёмном коридоре без окон. Свет испускали только редкие настенные бра, выполненные в форме факелов, а под ногами лежал такой же ковёр, что и в оружейной.