Дед в режиме демона. Том 7 (СИ), стр. 41

Оттуда вылетел встревоженный голос слуги:

— Дорогая, что с тобой? Любимая, что произошло⁈ Ответь мне, пожалуйста. У тебя недомогание? Ты беременна⁈

Я не стал слушать весь перечень догадок перепуганного паренька, а быстро пошёл прочь, держась в самых густых тенях. Точно зная, что в замке кругом понатыканы следящие артефакты и камеры.

Но далеко я не ушёл…

Свернул за угол и очутился перед каменной лестницей, по спирали уходящей наверх. Но не стал подниматься по ней, а остановился, будто врезался в невидимую стену. Слева от меня находилась деревянная дверь с кольцом вместо ручки. И за ней раздавались приглушённые голоса. Что-то в них показалось мне знакомым.

Я взволнованно дёрнул кадыком, присел возле двери и приложил ухо к замочной скважине.

— … Мне удалось подготовить отряды для защиты города от возможного нападения демонов, — расслышал я приглушённый голос князя Корчинского. — Если, конечно, атака будет. Теперь непонятно, что и думать о Звереве.

— М-да, — узнал я мрачный голос Императора. — Вяземский, конечно, поторопился. Нельзя было так грубо действовать.

— Думаю, князь поступил правильно, — осторожно проговорил Корчинский, питающий ко мне исключительно ненависть. — Зверев наверняка шпион и предатель. И Вяземский совершенно точно расколет его. Игнатий признается во всём. Я, к слову, всегда подозревал, что он бесчестный человек. Чувствовал его гнилое нутро. Точно вам говорю, Ваше Императорское Величество, Зверев не тот, за кого себя выдаёт. Уж больно часто он выходил сухим из воды, когда другие мёрли десятками.

В голосе князя прорезалась толика зависти, а мысленно он явно злорадствовал, потирая ручонки. Корчинский уже представлял, как наслаждается красочным зрелищем — расправой надо мной. Смотрит, улыбается и попивает вино, отпуская ядовитые колкости.

— Рано радуешься, — прошептал я, попутно мысленно извинившись перед Чернышом.

Он забросил меня не абы куда, а максимально близко к императору, как-то поняв, что мне нужен именно он, а не его спальня.

Государь же в этот миг хмуро проговорил:

— Вяземский доложил час назад, что Зверев сбежал из замка тайной канцелярии.

— Как⁈ — ошарашенно выпалил князь, чей голос сорвался на фальцет.

— Судя по всему, блестяще.

Глава 21

Моё ухо вспотело, прижимаясь к замочной скважине, а голоса за дверью замолчали. Корчинский, кажется, был неприятно изумлён настолько, что потерял дар речи. Государь же молчал, давая князю время прийти в себя.

Однако тишину нарушили звуки шагов, раздавшиеся во тьме, живущей на ступенях лестницы.

Сюда кто-то шёл, уверенно печатая шаг. Слуги так не ходят. Они порхают точно мотыльки. Значит, охранники. И если они застукают меня здесь, тогда проблем не оберёшься!

Куда же спрятаться?

В оружейную палату возвращаться нельзя. Там до сих пор околачиваются паренёк и рыжая девица. А других дверей в коридоре не было, как и мебели.

— Зараза, — тихо прошипел я, чувствуя, как во рту сгустилась горькая слюна.

Кажется, придётся рискнуть и открыть дверь, за которой шушукались император с князем. Благо, судя по громкости их голосов, они располагаются не прямо за ней, а дальше, может быть, в соседней комнате.

Впрочем, за дверью вполне могут находиться их телохранители. Сидят там тихонько, как мышки. И ведь даже не глянешь на них через замочную скважину. Сквозь неё ничего не видно.

А звуки шагов между тем приближались. Уже можно было понять, что идут двое.

— Ну, с Богом, — прошептал я, схватился за дверное кольцо и потянул его на себя.

Ага, хренушки! Дверь не поддалась. Мать твою, неужели она заперта? Вот это дерьмовый поворот!

Я уже двумя руками ухватился за кольцо, упёрся ногой в стену и сильно потянул, бросив лихорадочный взгляд на лестницу.

По ступеням пробежал луч фонаря, намекая, что его хозяин уже за изгибом лестницы. Ещё чуть-чуть — и он повернёт, а здесь я во всей своей неописуемой красе!

— Давай же, — прохрипел я сквозь зубы и потянул ещё сильнее, так, что аж вены на бицепсах вздулись, а в спине что-то щёлкнуло.

Тут же еле слышно заскрипели петли нехотя открывающейся двери, но этот звук показался мне настолько громким, что буквально вспорол мои натянутые до предела потрёпанные нервы. Кажется, в воздухе даже запахло гарью.

Перед глазами же зашевелился мрак, скрывавшийся за дверью. Отлично. По-моему, внутри никого нет!

Я проскользнул туда и осторожно прикрыл дверь, встав так, чтобы оказаться за ней, ежели её откроют. И задержал дыхание, дабы никак не выдать себя.

Капелька пота поползла по виску, щекоча кожу, но я не посмел смахнуть её, прислушиваясь изо всех сил и глядя на полоску света, выбивающуюся из-под другой двери. Видимо, за ней-то и скрываются притихшие император и князь Корчинский.

Внезапно в коридоре раздался грубый тихий голос:

— Государь порой дурачится, как дитя малое. Аутентичность… аутентичность. А я чуть не грохнулся на этой проклятущей лестнице.

— Молчи, дурак, а то вдруг кто-то услышит? — взволнованно пробасил второй мужчина и с явной усмешкой в голосе добавил: — Скажи спасибо, что император не приказал тебе с факелом ходить.

Первый громко хмыкнул, но смолчал.

Их шаги стали отдаляться.

Фух, прошли мимо!

Я чуть не растёкся жижей по каменному полу, холодящему босые ступни. Опять чуть не влип по самую макушку! Повезло, что в этой крохотной, словно напёрсток комнатушке не оказалось никаких телохранителей. Хотя это вполне объяснимо: я ни разу не видел, чтобы государь ходил по своему дворцу в сопровождении охраны. Он везде передвигался один.

Единственное, что меня смущало, так это с какого хрена правитель решил поговорить с князем именно в таком месте? Однако я даже не стал искать ответ на этот вопрос, а дал глазами привыкнуть к темноте и огляделся.

Возле стен проступали очертания диванов и кресел, а всё остальное пространство оказалось ничем не занято. Замечательно! А то с моей удачей я бы впотьмах точно наткнулся на что-нибудь. И это что-нибудь наверняка оказалось бы хрустальным сервизом или пустым медным жбаном, который упал бы на каменный пол и загрохотал так, что сюда мигом слетелась бы вся охрана.

Криво усмехнувшись, сделал несколько глубоких вдохов и подошёл к той двери, из-под которой выбивался свет. Она оказалась слегка приоткрытой.

Я приник к щели между дверью и косяком и увидел часть комнаты, напоминающей совсем небольшой средневековый зал. Все те же серые стены из плохо обработанных камней, высокий потолок с люстрой в форме тележного колеса. Вот только она не горела. Свет давало лишь извивающееся жёлто-оранжевое пламя, хрустящее поленьями, лежащими в громадном камине, облицованном небольшими камушками.

Над камином висел рогатый шлем, а по сторонам от него — герб государева рода и имперский.

Перед огнём боком ко мне на больших, нарочито грубо сделанных креслах, устланных волчьими шкурами, восседали император с князем. Между ними обосновался колченогий столик с кувшином и золотыми кубками. И чую, в них совсем не ромашковый чай, а что-то покрепче.

Хм, а неплохо, неплохо, и вправду будто зал средневекового замка.

Антураж был соблюдён во всём, кроме одежды аристократов. На правителе красовался толстый халат, вышитый золотой ниткой. Князь же щеголял в малинового цвета костюме-тройке, идеально сидящем на худощавой фигуре.

Корчинский внезапно провёл холеными пальцами по длинными тёмным волосам, тронул бородку-эспаньолку и проговорил виноватым голосом, усиленным акустикой зала:

— Прошу меня простить, государь, за то, что не сумел сдержать чувств. Просто побег Зверева шокировал меня. Даже не сам побег, а то, от кого он сбежал. Всем известно, что от Вяземского невозможно сбежать. Он же как бульдог. Если вцепится, то уже не отпустит.

— Всё когда-то случается в первый раз. Зверев умудрился выскользнуть из его челюстей, — проронил император, глядя в огонь.