Дед в режиме демона. Том 7 (СИ), стр. 39
Тут же мою кисть окутал ядовито-жёлтый туман — ровно такого же цвета был высасывающий выносливость луч, вылетающий из «Вампира».
— Хм, — обрадованно хмыкнул я и нашёл азартным взглядом хохлатую птицу, сидящую на вытянутой в сторону руке статуи.
Ядовито-жёлтый плевок сорвался с моей кисти и рванул к ней. Та успела лишь взмахнуть крыльями, когда он попал ей в грудь, покрытую белыми перьями.
Птица сразу же замертво камнем полетела вниз. Я рванул к ней и даже умудрился поймать. Она еле-еле дышала, глядя на меня мутным взглядом. Живая, но совершенно обессилевшая.
Новая магия действительно выпивала выносливость. Правда, как и все мои атрибуты, она тратила души. После её применения у меня исчезла одна душа ящера. Остались две. Надо бы пополнить запасы, да и пора валить отсюда. Мои два часа тоже скоро подойдут к концу.
Я со всех ног рванул к истоку речушки, где, как мне прекрасно было известно, находился постоянный проход, ведущий в родной мир Игнатия Николаевича. И он не так далеко, ежели знать короткий путь.
Эх, лишь бы никто не напал, а то здесь таких желающих хватает. К счастью, большая часть из них бежит, летит и ползёт в сторону площади Четырёх храмов. Там ведь можно поживиться трупами ящеров. Их выжившие соплеменники сейчас низко кружили над крышами, что-то яростно вереща.
Я постоянно косился на них, пробираясь по локации. Сердце колотилось в груди, а дыхание с шумом покидало грудь. Последние силы стремительно покидали меня. Ноги уже подкашивались, а ландшафт размывался. Во рту стоял солёный привкус пота, покрывшего всё моё тело. К спине липли остатки рубашки, а на левой штанине в районе колена красовалась отменная дыра.
Всё же мне удалось добраться до прохода практически без проблем. По пути на меня напал лишь какой-то дурной ящер, отбившийся от стаи. Его душа отправилась в «клетку».
И теперь я стоял посреди небольшой пещеры, где подрагивало марево прохода. Но я не торопился входить, а уселся подле него, скрестив ноги.
Нет меня не обуяло внезапное желание помедитировать. Я хотел провести очередной эксперимент. Хотелось выяснить — как поведёт себя моё тело, если я задержусь в Лабиринте? Как проявит себя регенерация? И будет ли это место сводить меня с ума как простого смертного?
Томительные минуты ожидания потекли одна за другой. Мой внутренний секундомер отсчитывал их, понимая, что рубеж двух часов вот-вот будет пересечён. И этот миг настал…
Я изо всех сил прислушивался к себе, уставившись в одну точку на стене пещеры, залитой полумраком.
И тут вдруг произошло нечто, что заставило меня удивлённо распахнуть рот…
Глава 20
Мои глаза изумлённо округлились, пронзив полумрак, таящийся в пещере. Возле входа в неё насмешливо скалил острые клыки Черныш.
— Ого! — наконец ошеломлённо выдохнул я. — Когда тебя зовёшь, то через раз приходишь, а здесь сам явился. И с какой целью ты пришёл?
Кот дёрнул хвостом и медленно двинулся ко мне, сверкая багровыми зенками, похожими на капли расплавленного металла. Он поводил из стороны в сторону усатой наглой физиономией и уселся в метре от меня.
— Хм, — хмыкнул я, скептически нахмурив брови, — а настоящий ли ты? Может быть, Лабиринт уже сводит меня с ума?
Я вытянул руку и коснулся указательным пальцем влажного носа Черныша.
Тот мигом угрожающе оскалился и отпрыгнул, махнув лапой. Его острые, как скальпель, когти вспороли мою ладонь. И вполне реальная боль прокатилась по руке, заставив меня недовольно зашипеть.
Кот же без всякой вины во взгляде отошёл на пару метров от меня и снова уселся на пол пещеры, настороженно поглядывая в мою сторону.
— Реальный, ещё какой реальный, причём нервный, как Владлена во время тех самых дней, — пробурчал я и глянул на свою ладонь.
Три неглубокие царапины уже исчезли благодаря регенерации. На коже остались лишь тонкие розовые ниточки.
Но буквально через миг на ладонь одна за другой упали две тяжёлые красные капли, а в носу защипало.
Я тотчас тронул пальцем ноздри и ощутил тёплую влагу. Ещё несколько капель скатились по губам, повиснув на подбородке, заросшем колючей щетиной.
Смахнув их, шмыгнул носом и ощутил, что пощипывание ушло. Кровь тоже перестала течь. Регенерация и тут залатала мой организм.
Так, ясно, Лабиринт начал-таки действовать на меня, но сперва взялся за организм. Разум пока не трогал, но скоро начнёт сводить меня с ума.
И только я подумал об этом, как услышал дикий, пронзительный хохот, полубезумный, радостный и в то же время истеричный. Наверное, так бы мог смеяться человек, который наконец-то выплатил ипотеку, половину жизни ишача на трёх работах.
Буквально через мгновение к этому смеху присоединился ещё один, а затем ещё и ещё. В итоге целый хор смеющихся голосов начал разрывать изнутри мою черепную коробку.
Причём кот даже ухом не повёл, словно и не слышал никаких голосов.
А среди них внезапно возник до боли знакомый шелковый тенор, с ненавистью прорычавший:
— Ты сдохнешь, умрёшь! Моя смерть будет отомщена!
Руку с «клеткой» пронзила нестерпимая боль, словно я сунул её в чан с кипящим маслом. Стон сорвался с моих губ, а взгляд впился в чернеющие вздувающиеся вены.
Татуировка буквально засветилась, а предплечье стало раздуваться, будто что-то пыталось выбраться из него. И я знаю что… Душа Ириса! Именно его голос солировал среди прочих, обещая лютую смерть!
— Надо валить… — процедил я, встав на ноги.
Лабиринт начал-таки сводить меня с ума, да ещё так старательно…
Предплечье пульсировало, как гнойник, готовый разорваться. Я сжал его пальцами другой руки и тряхнул головой, пытаясь отогнать вопящие голоса. Потом сделал несколько шагов к проходу и замер, глянув на Черныша.
Несколько раз сипло вдохнул, пытаясь удержать разбегающиеся в разные стороны мысли, и без всякой надежды произнёс, морщась так сильно, что аж виски заболели:
— Слушай, может ты… в качестве заглаживания вины за то, что чуть не сделал меня одноруким, перенесёшь мою тушку в царские хоромы, прямо во дворец, в спальню? Есть у меня одна идейка…
Мысленно продублировал свою просьбу, да ещё во всех подробностях вообразил опочивальню правителя, кою однажды мельком видел через приоткрытую дверь.
Кот без энтузиазма взглянул на меня и раскрыл зубастую пасть, широко зевнув.
— Да и пошёл ты… И ты, Ирис, тоже пошёл на хрен, — процедил я, пошатнулся и развернулся к выходу из Лабиринта.
Почти сразу что-то мягкое, меховое скользнуло мимо моей ноги, задев её.
Мой разум накрыла чернота перехода между мирами, а в груди радостно забилось сердце. Яростные голоса и острая боль начали отпускать меня.
Отлично, разорви меня виверна! Всё-таки Черныш сподобился ответить на мою просьбу. Усовестился. И если я попаду прямиком к императору, то это сильно облегчить мне жизнь. Не придётся своим ходом добираться до логова государя.
Однако, когда тьма межмирового перехода пропала, меня ждало жестокое разочарование…
Вместо роскошной спальни с огромной кроватью с балдахином передо мной предстало что-то вроде вытянутой, как пенал, оружейной палаты, залитой серебристым лунным светом.
Он проникал через зарешеченные узкие стрельчатые окна, падая на стены из серых булыжников. Те оказались обработаны так грубо, словно рабочие пользовались первобытными инструментами.
Единственная дверь была сделана из толстых дубовых досок, а вместо ручки поблёскивало железное кольцо.
Воздух же здесь пах оружейной смазкой и пылью.
Однако на полу лежали вполне себе неплохие ковры, а все стены были буквально увешаны холодным оружием: рапирами, мечами, кинжалами, алебардами, топорами, цепами и чёрт знает чем ещё.
— Зачем им столько оружия? — прошептал я, хрипло дыша. — Здесь живут люди-осьминоги? И вообще, куда меня забросил Черныш?
Кота нигде не было видно, но, к счастью, эта палата точно не являлась частью Лабиринта, поскольку голоса полностью исчезли из моей головы. Осталось лишь гадливое ощущение, что кто-то поворошил мои мысли ржавыми хирургическими инструментами, багровыми от запёкшейся крови.