Вечные Пески. Том 8 (СИ), стр. 47

— Да, знаем, — кивнул Истор.

— А я не знал! — заметил Ситранис. — Вы так из Илоса уходили?

— Из ханств тоже… — кивнул Тадар мрачно. — В жизни не забуду несколько дней пути до Эарадана по дну Разлома…

— О да… И ни капли воды! — вздохнул Гелай. — А мы ведь искали на каждом привале.

— Ужас… Не надо мне это рассказывать! — помотав головой, попросил Ситранис.

— Так! Заканчиваем разговоры! — подытожил я. — Сегодня начинаем сборы, завтра к вечеру должны быть готовы выступить. Даже если ночью будет штурм. Уходим чуть свет и идём долго. Всех бойцов предупредите, чтобы никто потом не возмущался. Что делать и что проверять, все знают? Знаете? Ну вот и отлично. А я пойду поспать до ночи, если никто не возражает. Потому что мне ночью купол держать.

Так вот и решили мы покидать Ршет. И так заканчивалась история опустошения Приречья. Можно было остановиться на ней подробнее. Но зачем? Конец лета и вправду выдался бедным на важные события. Да и запомнилось из него, честно скажу, не так уж много.

Глава 193

Сразу в кровать я не пошёл. Хорошо ещё, я умею спать урывками, когда появляется свободная чаша. Этому учит стезя наёмника, этому учил меня Кечун, к этому я привык за время своей мести. Удобно, когда можешь закрыть глаза ненадолго. В идеале, на столько, на сколько требуется. В моей прошлой жизни я так не умел. Нередко просыпал, когда не удавалось отдохнуть.

Одному я так и не научился. Спать на голодный желудок. Пока в животе пусто, в дрёму погрузиться не могу. Что в этой жизни, что в прошлой — одна беда. Если хочу уснуть, вначале надо что-то пожевать.

Вот я и жевал вяленое мясо с лепёшкой, поглядывая в окно.

На плацу выстраивали обозные телеги. Раздавался скрип осей, стук молотков и приглушённые голоса. Бойцы тщательно проверяли каждую повозку: колёса, борта, упряжь. Всё, что скрипело или шаталось, безжалостно волокли в кузню. Тамошний горн жарко полыхал, и запах горячего металла смешивался с ароматами большого лагеря.

В складах шла опись. Мешки с зерном и сушёным мясом, переложив в двойную мешковину, распределяли по телегам. Всё строго согласно спискам, составленным Истором. Сушёные овощи и рыбу, дополнительно переложив тканью, засовывали в непромокаемые тюки. Бочонки с маслом заливали воском по швам, чтобы в дороге не протекло. Забирали мы всё подчистую, не пытаясь сберечь место на телегах. Не так уж много у нас оставалось припасов.

В казармах тоже царила деловая суета: чинили оружие и доспехи. Точильные круги визжали так, что уши закладывало даже на втором этаже. Бойцы меняли порванные ремни на кожаных куртках, выпрямляли погнутые наконечники копий, делали стрелы. Под эти-то успокаивающие звуки я и заснул.

Хлопоты закончились лишь к ночи. Костры догорели. Люди разошлись по казармам. Часовые заняли посты на стенах. А я проснулся сам, без посторонней помощи, за гонг до полуночи.

Поднялся на стену, активировал амулет ночного зрения, и мир окрасился в серый. Ршет лежал передо мной безлюдный и тёмный. Улицы, по которым десидолю назад ходили последние жители, были засыпаны пылью и мелким мусором. Ветер носил обрывки тряпок и комки сухой травы. Где-то далеко, в жилых кварталах, хлопнула незакрытая ставня.

И снова тишина.

Я дождался, когда бойцы подадут знак, что чёрный песок готов. И принялся поднимать защитный купол над всем нашим кварталом. Сначала на видимом участке земли, а потом уже там, куда не дотягивался мой взгляд. Как будто ощупываешь что-то в полной темноте. Сложно очень. Вслепую поднимать шёпот тяжело, никакой воли не хватает. Но я справился. Не в первый раз уже. А потом сел между зубцов стены, глядя на мир сквозь прикрытые глаза.

Гухулов я заметил ближе к утру. Одна группа у лесополосы к югу от города. Они не приближались, не принюхивались. И даже не крутили головами в поисках добычи. Ещё одна группа маячила вдали, на грани видимости. И ещё одна, появившись позже, прошла мимо Ршета. Демоны просто шли куда-то по своим делам. Других признаков орды я не видел. Одни лишь эти гухулы, и больше никого. Вот только если они появились, то вскорости можно ждать основные силы. Орда медленно захлёстывала Приречье, и с этим ничего нельзя было поделать.

А я сидел и шептал, поддерживая купол над кварталом. Чёрный песок тихо шуршал, повинуясь моей воле. Ночь тянулась медленно, как всегда, когда ждёшь рассвета.

Утро встретило оглушительным рёвом скота. Кочевники с первыми лучами солнца погнали животных на выпас за городские стены. Почти пятнадцать тысяч голов переханов, полторы тысячи танаков, больше сотни гнуров… Да, скотина была неприхотлива, ела всё, что зеленело или желтело под копытами, но даже так ей требовалось много корма.

Запасы зерна и сена, лежавшие в обозе, мы берегли. Это на долгие переходы, когда животных надо покормить и дать им отдохнуть, успев оба дела за одну ночь. А раз у нас выдался день простоя, то можно и выпасти за пределами стен. Тем более, на полях уже появились дикие всходы из зёрен, оставшихся в земле после сбора урожая.

Гнать всех одной толпой нельзя было, конечно. С таким стадом ни один пастух не справится, даже кочевник. Стадо разбивали на части: переханов отдельно, танаков отдельно, гнуров отдельно. Каждую часть отгоняли на свой участок, подальше от города. Туда, где трава была погуще и ещё не тронута. Охраняли их конные кочевники. Они зорко следили, не появятся ли дневные демоны, не разбредутся ли животные. От хищников защищали, в конце концов. Орда, естественно, и дикое зверьё поджирала, но не с таким рвением, как людей. И пока на этом берегу были люди, дикие животные из окрестностей не исчезли.

После ночи дежурства я вновь улёгся поспать, а открыл глаза ближе к полудню. Умылся во дворе колодезной водой, съел миску варева с сушёным мясом и пошёл проверить, как идут сборы.

Работа кипела. Практически все телеги уже были загружены. Бойцы увязывали последние тюки. В кузне заканчивали с починкой: горн успели притушить, и над кварталом больше не висел дым. Как ответственный командир, я повсюду сунул свой нос. Проверил, что да как, принял отчёты от бойцов, ответственных за работы. Кого надо, похвалил, кого надо, пожурил. Обычная рутина, во время которой я, на удивление, почти не напрягался. Раньше ей заниматься не любил, а теперь — пожалуйста, и к этому привык.

Ближе к закату в город вернулись пастухи со стадами. Животные лениво перебирали копытами, таща набитые едой животы в стойла и загоны.

Начиналась последняя ночь в Ршете. Если всё пройдёт по плану, на рассвете мы уйдём.

Сегодня ночь на стене выдалась совсем другой. Я понял это сразу, едва поднял купол и окинул взглядом равнину. Демонов вокруг хватало. Гухулы бродили повсюду. Они двигались вдоль лесополос, пересекали поля, обшаривали брошенные деревни. И, насколько я мог рассмотреть со своего места, заглядывали в каждый сарай.

Появлялись и отряды других демонов. Однако высших среди них не было. Я всматривался в темноту до рези в глазах, проверяя каждый тёмный силуэт, но не видел ни одной фигуры в три человеческих роста. И это радовало. Вселяло надежду, что ночь пройдёт без происшествий.

К полуночи первые отряды гухулов вошли в Ршет. Ворота, которые не было смысла запирать после ухода последних жителей, стояли настежь. Многочисленные демоны просачивались через них, волнами растекаясь по узким улочкам. Они заглядывали в дома, обнюхивали брошенные вещи.

Я видел, как один гухул остановился у колодца на площади и зачем-то заглянул внутрь. Другой потрогал когтями запертую дверь в городское управление — и, принюхавшись, потерял интерес. Гарнизонный квартал, укрытый куполом, по-прежнему оставался для них невидим. Они проходили в двух десятках шагов от нашей стены. И, ничего не заметив, сворачивали в сторону.

Я сидел, наблюдал и думал, что решение уходить было единственно верным. Может, ещё ночь бы мы и просидели незамеченными… А вот потом точно какой-нибудь ещё высший нагрянет. И всё, здравствуй, ночной штурм. Никакой купол не поможет. Мы и так рвём когти в последний момент.