До моей смерти восемь лет (СИ), стр. 20

Пиши мне. Мне важно знать, что в столице есть человек, которому я могу доверять.

Твоя Элиана».

Я остановилась.

Последняя строка горчила на языке, хотя была написана чернилами.

Каэль прочитал через моё плечо и очень тихо сказал:

— Жестоко.

— К ней?

— К вам.

Я не повернулась.

— Я переживу письмо.

— В этом я не сомневаюсь.

В его голосе было что-то такое, от чего по спине прошёл холод.

Не жалость.

Память.

Я резко подняла глаза.

— Почему?

Каэль замолчал.

Адриан переводил взгляд с меня на него и обратно.

— Что «почему»? — спросил дядя.

Я не ответила ему.

Смотрела только на Каэля.

— Почему вы не сомневаетесь?

Вопрос вышел слишком прямым.

И всё же недостаточным. Настоящий звучал иначе: что ты помнишь?

Каэль мог уйти от ответа. Сказать: «Вы Вейр». Сказать: «Вы уже доказали». Сказать любую правильную, пустую вещь.

Он выбрал хуже.

— Потому что вы уже пережили больше, чем письмо.

Сердце ударило в грудь.

Тихо.

Страшно.

Адриан медленно выпрямился.

Грейвс перестал шуршать бумагами.

Каэль понял, что сказал.

И не отступил.

Я опустила перо.

— Мы говорим о вчерашнем дне?

— Если вам так спокойнее.

— А если мне нужна правда?

— Тогда не здесь.

— Почему?

— Потому что правда, сказанная слишком рано, иногда становится ещё одним оружием.

Я почти рассмеялась.

— Как молчание?

Тень у его ног дрогнула.

Каэль смотрел на меня так, будто я ударила его открытой ладонью по старой ране.

Адриан положил руку на стол.

— Хватит. Оба.

Я медленно вдохнула.

Да. Хватит.

Пока хватит.

Я сложила письмо Ливии и запечатала простой печатью, без родовой магии. Не хватало ещё тратить кровь на подругу с фиалковыми письмами.

— Отправьте через тот же путь, — сказала я Грейвсу. — Пусть думают, что я ещё не научилась прятать слова.

— А научились? — спросил поверенный.

— Начинаю.

Каэль взял вторую копию письма.

— Мои люди проследят за посыльным.

— Нет.

Он замер.

— Нет?

— Пусть следят люди дяди. Если Ливия почувствует теневую гвардию, испугается и побежит к Кассиану быстрее.

— Мои люди умеют быть незаметными.

— Все мужчины, привыкшие к власти, так думают.

Адриан кашлянул.

Почти с удовольствием.

Каэль посмотрел на меня долго. Потом отдал письмо Грейвсу.

— Как скажете, леди Вейр.

Победа была маленькой.

Но почему-то я почувствовала её сильнее, чем утренний спор с Рованом.

Не потому, что Каэль уступил.

Потому что услышал.

После совещания Адриан увёл Грейвса смотреть нижний архив. Вернее, формально смотреть архив. На деле, подозреваю, они оба хотели обсудить, как много я наговорила лишнего и насколько опасно пускать меня на расстояние письма к врагам.

Каэль задержался у двери.

Я поняла, что он ждёт разрешения говорить.

И снова возненавидела себя за то, как сильно эта простая вежливость отличалась от всех мужчин моей прежней жизни.

— Леди Вейр.

— Лорд Арден.

— Ваша ладонь.

— Уже перевязали.

— Болит?

— Это часть допроса?

— Нет.

— Тогда да.

Он кивнул.

— Не используйте границу без проводника. Родовая магия отвечает на кровь, но забирает больше, если её зовут из страха.

— Вы много знаете о магии Вейр.

— Моя служба требует знать опасные вещи.

— И опасных людей?

— Особенно их.

Я подошла к окну.

Снаружи двор готовился к вечеру. Люди Адриана седлали коней. Рис спорил с каким-то стражником и размахивал руками так активно, что тот в конце концов снял с него сумку и сам начал что-то в ней перекладывать. На крыше сидел белый ворон.

Птица смотрела в нашу сторону.

Ну конечно.

У нас тут сцена с тайнами, как же без родовой птицы с театральными привычками.

— Я опасна, лорд Арден?

Каэль не ответил сразу.

— Да.

Я повернулась.

— Для кого?

— Для тех, кто решил, что вы останетесь прежней.

Почти красиво.

И почти невыносимо.

Я захотела спросить прямо.

Ты помнишь площадь?

Ты помнишь цепи?

Ты помнишь, как я умерла?

Но слова застряли. Не от страха. От понимания: если он ответит «да», мир снова расколется. Если ответит «нет», я не поверю.

— Вы приехали ради дела? — спросила я вместо этого.

Каэль посмотрел мне в глаза.

— Да.

Ложь была чистой.

Настолько чистой, что я почти улыбнулась.

— Вейры врут плохо, лорд Арден. Но, как выяснилось, не только Вейры.

В его взгляде мелькнуло что-то тёмное.

— Тогда скажу иначе. Я приехал ради дела. Но не только.

— Ради чего ещё?

Он сделал шаг ближе.

Не слишком. Ровно настолько, чтобы воздух между нами стал другим.

— Ради того, чтобы больше не опоздать.

Я не успела ответить.

За дверью раздались быстрые шаги. В кабинет влетел Рис, раскрасневшийся от бега. Волосы торчат, плащ на одном плече, вид такой, будто он по дороге сражался минимум с тремя лестницами и одной дверной ручкой.

— Миледи. Милорд Арден. Простите.

— Что случилось? — спросила я.

— Ответ из столицы. Не на письмо. От Томаса.

Он протянул сложенную записку.

Я раскрыла.

Почерк старого лакея был неровным, торопливым.

«Миледи.

Леди Рейн прибыла в дом Элсмеров через час после вашего исчезновения. Плакала у графини, затем долго говорила с графом в библиотеке. После её отъезда в дом тайно приехал герцог Морвен.

Граф приказал готовить ваш официальный выезд в столицу через семь дней. Повод — дворцовый бал хрустальных масок.

Ваше имя уже внесено в список приглашённых.

Т.»

Я медленно опустила записку.

Бал.

В первой жизни я попала на бал хрустальных масок через несколько месяцев. Там Кассиан впервые пригласил меня на танец. Там Ливия сказала, что герцог смотрит на меня как на судьбу. Там Рован впервые произнёс:

«Морвен может стать для тебя защитой».

Семь дней.

Они сдвинули игру.

Каэль взял записку и прочёл. Его лицо стало холодным.

— Они хотят вывести вас из-под защиты Адриана публично.

— Или показать двору, что я здорова, послушна и готова к брачному сезону.

— А если вы не приедете, Элсмер назовёт это доказательством влияния дяди.

Дверь открылась, и вошёл Адриан. Видимо, нижний архив находился достаточно близко, чтобы дядя успевал появляться ровно в тот момент, когда неприятности входили в комнату.

Он прочёл записку и выругался.

Коротко, северно и, должна признать, очень содержательно.

— Превосходно. Значит, придётся ехать.

Я подняла голову.

— Да.

Каэль резко посмотрел на меня.

— Это ловушка.

— Знаю.

— Хорошо подготовленная.

— Ещё лучше.

— Леди Вейр…

— В прошлой жизни, — сказала я и остановилась.

Слова повисли в комнате.

Адриан медленно закрыл дверь.

Каэль не двигался. Только пальцы на краю стола стали неподвижнее.

Я закончила тише:

— В прошлой жизни я вошла на этот бал слепой. В этой войду с открытыми глазами.

Белый ворон за окном ударил крыльями по стеклу.

Раз.

Другой.

Третий.

Каэль смотрел на меня так, будто каждый удар приближал день, которого он боялся и ждал одновременно.

Адриан сказал:

— Тогда за семь дней мы сделаем из тебя не девушку, которую выводят на брачный рынок.

Я повернулась к нему.

— А кого?

Дядя улыбнулся.

На этот раз по-настоящему страшно.

— Наследницу, из-за которой рынок начнёт гореть.

В столице тем же вечером Ливия Рейн получила мой ответ.

Она прочитала письмо при свете розовой лампы, прижала лист к груди и заплакала.

Со стороны выглядело бы трогательно.

Но слуга вышел, дверь закрылась, и слёзы закончились так быстро, будто их просто убрали обратно в шкатулку.