До моей смерти восемь лет (СИ), стр. 17

— Но лестница удобная.

— Ненавижу, когда ты прав.

Принц взял чистый лист, сел и быстро написал несколько строк. Подписал. Прижал печатью. Потом протянул Каэлю.

— Это не приказ на арест.

— Мне пока не нужен арест.

— И не разрешение на дуэль с Морвеном.

— Жаль.

— Арден.

— Услышал.

— Нет, ты услышал только звук. Смысл повторю: Морвена не трогать без доказательств.

— А если он сам подставится?

Ренан помолчал.

— Тогда принеси мне доказательства раньше его головы.

— Разумно.

— Я будущий король. Мне иногда приходится.

Каэль убрал поручение во внутренний карман мундира.

Ренан кивнул на письмо Элианы.

— Почему она написала именно тебе?

— Думаю, решила, что молчать опаснее, чем обратиться к тому, кого боятся.

— Разумно.

— Очень.

— И это тебя тревожит?

Каэль сложил письмо по старым сгибам. Хотя сгибов на нём ещё не было.

Странное движение. Неправильное. Будто пальцы помнили, как уже держали эту бумагу.

Он остановился.

Ренан это заметил. Конечно, заметил. С таким другом и враги нужны только для разнообразия.

— Каэль?

— Меня тревожат люди, которые становятся разумными слишком резко.

— Может, она просто открыла глаза.

— Может.

Слово не успокоило.

И по лицу Ренана было видно, что он услышал это «может» правильно.

— Ты слишком мрачен даже для себя.

— День располагает.

— День ещё не закончился.

— Поэтому я и еду.

Принц направился к двери, но у порога остановился.

— Арден.

— Ваше высочество?

— Если леди Вейр действительно пытаются объявить безумной, каждое твоё движение рядом с ней станет оружием против неё.

— Знаю.

— Не дай им превратить тебя в доказательство.

Каэль не сразу ответил.

В этой комнате слова редко звучали как забота. Обычно как инструкции, угрозы, сделки или приговоры. Но Ренан иногда умел говорить так, что даже приказ почти становился человеческим.

— Не дам.

Принц ушёл.

Дверь закрылась.

Комната без окон снова стала тихой.

Каэль разложил на столе три бумаги.

Жалоба Рована.

Заявление Элианы через магистрат.

Её личное письмо.

Три версии одного утра.

В первой Элиана Вейр была больной девушкой, которую надо вернуть домой.

Во второй — наследницей, у которой отнимают права.

В третьей — человеком, который знал цену молчанию слишком хорошо для своих лет.

Каэль взял её письмо снова.

Сухие строки. Законные формулы. Осторожность. Контроль. И одна фраза в конце, похожая на тонкое лезвие, спрятанное в рукаве.

Элиана Вейр изменилась слишком быстро.

Или наконец перестала изображать ту, кем её хотели видеть.

Тень под столом шевельнулась.

— Мира.

Из темноты у стены вышла женщина в сером плаще. Невысокая, сухая, с таким лицом, которое легко забыть через минуту после встречи. Именно поэтому Мира была лучшей. Люди с яркой внешностью хорошо подходят для балов, дуэлей и портретов. Для настоящей работы куда полезнее лицо, которое память не считает важным.

— Милорд.

— Кто сопровождал письмо?

— Северный гонец. Молодой. Лицо разбито, но живой. Передал через поверенного Грейвса. Говорит, у старой почтовой башни была стычка.

— Люди Элсмера?

— Да. Один с ожогом на ладони. След родовой магии.

Каэль поднял глаза.

— Леди Вейр использовала печать?

— Судя по рассказу — да. Неподготовленно. Сильно. Неловко. Но успешно.

Он сжал письмо чуть крепче.

Бумага тихо хрустнула.

Глупость.

Он разжал пальцы.

— Рана?

— На ладони. Не смертельно.

— Она у Адриана?

— Да. Гонец вернулся с подтверждением. Лорд Вейр поднял северную границу. Люди Элсмера не прошли.

Хорошо.

Слово так и осталось внутри.

— Что делает граф? — спросил Каэль.

— Пишет всем, кто может испугаться слова «скандал». Графиня Селеста плачет. Очень красиво, если верить наблюдателю.

— Верю. Что Берн?

— Исчез из дома на два часа. Вернулся с людьми Морвена.

— Кассиан уже вмешался.

— Неофициально.

— Он любит это слово.

Мира ждала.

Хорошие подчинённые ждали молча. Лучшие понимали, когда молчание уже является приказом, но всё равно не уходили, пока приказ не сформулирован.

— Подготовь дорогу на север, — сказал Каэль. — Без герба. Без королевского сопровождения. Две смены лошадей. Один врач на расстоянии половины дня.

— Для вас?

— Для того, кому может понадобиться.

Мира кивнула.

Не спросила, кому. Умница.

— Приказ принца?

Каэль коснулся внутреннего кармана.

— Почти.

— Значит, если нас поймают, мы действуем самовольно?

— Как обычно.

— Прекрасно. Люблю стабильность.

И исчезла так же тихо, как появилась.

Каэль остался у стола.

Синяя лампа дрожала. Каэль потушил её пальцами.

Тьма сразу стала гуще.

Спокойнее.

Тьма редко лгала. Она просто скрывала то, что свет слишком охотно выставлял напоказ.

Он убрал письмо Элианы во внутренний карман рядом с поручением Ренана.

Бумага легла поверх сердца.

Неловкое место для документа.

Опасное.

Каэль уже почти дошёл до двери, когда взгляд упал на жалобу Рована. На аккуратные строки о нервах, временной защите и семейной тревоге.

Он вернулся к столу.

Взял перо.

На отдельном листе написал:

«Проверить связи управляющего Берна с домом Морвен. Отдельно — банкиров, работавших с южными землями Вейр. Найти все упоминания родового ключа за последние пять лет.

Срочно».

Поставил знак теневой гвардии.

Тень у двери приняла лист и исчезла.

Вот теперь можно было ехать.

Коридоры под восточным крылом пустовали. Здесь не ходили придворные, не смеялись фрейлины, не перешёптывались послы. Здесь дворец переставал притворяться живым и показывал себя настоящим: камень, власть, закрытые ходы, чужие тайны в стенах.

У северного тоннеля его уже ждали.

Чёрный конь.

Серый плащ без знаков.

Два человека из теневой гвардии, которые умели не задавать вопросов, пока вопрос не становился способом выжить.

Мира стояла чуть в стороне.

— До границы земель Вейр можно успеть к утру, — сказала она.

— Значит, успеем.

— Милорд.

Он остановился.

— Что?

— Если леди Вейр действительно не такая, как в донесениях, это может быть ловушка.

Каэль посмотрел на северный проход.

За каменной аркой начиналась ночь. Дождь. Дорога. И дом, где наследница Вейр впервые за много лет оказалась не под чужим замком.

— Может.

— И вы всё равно едете.

— Именно поэтому.

Мира не улыбнулась, но в её взгляде мелькнуло понимание.

Каэль накинул капюшон.

Официально командующий теневой гвардии оставался во дворце.

Официально он не вмешивался в семейные дела Вейров.

Официально жалоба графа Элсмера ждала рассмотрения, а наследница древнего рода была всего лишь нервной девушкой, сбежавшей к суровому дяде.

Каэль сел в седло.

Тени под копытами коня дрогнули и вытянулись к северу.

Официальная правда всегда любила опаздывать.

Каэль больше не любил ждать.

Глава 7. Подруга с чистыми глазами

Я не спустилась во двор.

Не потому, что не хотела. Очень даже хотела, а главное астолько, что несколько раз уже бралась за ручку двери, и только потом вспоминала, что приличные наследницы древних родов не бегут по лестнице навстречу командующему теневой гвардии, как девицы из дешёвых романов.

Хотя, если честно, после казни, побега, погони и терновника у меня уже были большие сомнения, стоит ли вообще держаться за приличия. Польза от них пока была довольно таки сомнительная.

Поэтому я просто стояла у окна и смотрела, как Каэль Арден входит в дом моего дяди.