До моей смерти восемь лет (СИ), стр. 16

— Сама напала?

— По письму Элсмера выходит, что почти лично возглавила разбойничий отряд.

Каэль посмотрел на него.

Ренан развёл руками.

— Я пересказываю кратко. В оригинале больше скорби, семейной тревоги и намёков на женскую впечатлительность.

— Удобная версия.

— Очень. Особенно если забыть, что через час после жалобы Элсмера пришло заявление самой леди Вейр. Через магистрат. С подписью Грейвса.

Каэль чуть поднял бровь.

Грейвс.

Значит, старый поверенный жив, на месте и уже действует. Это меняло дело. Не сильно, но приятно. В делах против Рована Элсмера любая живая подпись была полезна.

— Она утверждает, что её корреспонденцию перехватывали, имущество незаконно готовили к передаче, а её саму пытаются объявить недееспособной, — продолжил Ренан. — В общем, письмо получилось не такое трогательное, зато более убедительное.

— Леди Вейр пишет быстрее, чем граф Элсмер лжёт.

— Очень поэтично для тебя.

— Не увлекайся. Это было случайно.

Ренан усмехнулся, потом кивнул на письмо на столе.

— А это?

— Личное обращение ко мне.

— Личное?

Слово прозвучало слишком спокойно.

Каэль поднял на него глаза.

— По делу.

— Разумеется. Я же не предположил ничего другого.

— Ты успел предположить три вещи, две из них неприличные.

— Мы слишком давно знакомы.

— К сожалению.

Ренан улыбнулся уже откровенно, но улыбка быстро исчезла.

— Ты её знаешь?

Вопрос был задан почти небрежно.

Вот только Ренан никогда не задавал почти небрежных вопросов без причины.

— Нет.

Ответ правильный.

Недостаточный, но правильный.

Каэль действительно не знал Элиану Вейр. Видел пару раз издалека, слышал о ней по отчётам, однажды отметил, что Рован Элсмер слишком старательно держит наследницу подальше от северных связей. Таких девиц при дворе было много. У каждой — имя, приданое, земли, родственники и мужчины, готовые объяснить, почему им лучше распорядиться её жизнью.

Но письмо…

Письмо было не таким, как ожидалось.

— Не знаешь, — повторил Ренан.

— Именно.

— Но она написала тебе отдельно.

— Потому что дело касается родовой магии и наследственных прав.

— И герцога Морвена.

Каэль медленно опустил взгляд на лист принца.

— Морвен уже упомянут?

— В приложенных копиях. Не как сторона, нет. Боги упаси. Герцог Морвен слишком воспитан, чтобы входить в чужой дом через парадную дверь с мешком для добычи. Там всё аккуратно: предварительное согласование, будущий выгодоприобретатель, возможный гарант урегулирования.

Кассиан Морвен всегда был аккуратен.

Это в нём раздражало сильнее всего.

Некоторые люди пачкают руки и сразу становятся понятны. С такими просто. Следы крови, свидетели, мотив. Морвен же умел стоять в стороне с чистыми манжетами и выражением лица человека, который вообще проходил мимо, просто очень удачно оказался рядом с чужими землями, деньгами и брачным договором.

— Что говорит король? — спросил Каэль.

— Пока ничего. Отец не любит северные дела. Считает Вейров упрямыми, Элсмеров скучными, а Морвенов полезными.

— Морвены опасны именно потому, что их считают полезными.

Ренан откинулся на спинку кресла.

— У тебя личная неприязнь к Кассиану?

— У меня профессиональная неприязнь к людям, которые появляются в чужих наследственных делах раньше официального приглашения.

— Удобно сказано.

— Я старался.

— И всё же?

Каэль посмотрел на синее пламя лампы.

Оно дрожало, хотя в комнате не было сквозняка.

— Морвен не входит в дело без выгоды. Если его имя появилось рядом с Вейрами, значит, он уже что-то получил или почти получил.

— Неполная правда.

— Зато полезная.

— Ещё хуже.

Каэль наконец взял жалобу Рована и прочитал.

Быстро.

Фразы были именно такими, как он ожидал.

«Внезапное расстройство».

«Опасное возбуждение».

«Недобросовестное влияние северного родственника».

«Необходимость временной защиты имущественных интересов леди».

«Герцог Морвен как возможный гарант спокойного урегулирования».

Гарант.

Каэль почти улыбнулся.

Если Кассиан Морвен и мог что-то гарантировать, то только чужую беспомощность, оформленную хорошим слогом.

— Элсмер просит опеку? — спросил он.

— Пока нет. Подводит к ней. Осторожно. Через тревогу о здоровье, честь семьи, угрозу скандала.

— Значит, боится спешить.

— Или ждёт, что леди Вейр сделает ошибку.

— Она уже сделала одну.

Ренан поднял бровь.

— Какую?

— Оставила ему время написать первым.

Принц рассмеялся.

— Вот за это я и не назначаю тебя дипломатом.

— Я берегу корону от скуки.

— Ты бережёшь корону от тишины, покоя и надежды на нормальные переговоры.

— Покой переоценён.

Ренан встал и прошёлся по комнате. Синяя лампа отразилась в золотой цепи у его горла, и металл на мгновение стал похож на сталь.

— По закону мы не можем вмешаться прямо, пока нет доказательств угрозы короне.

— Родовой ключ Вейр может быть угрозой.

Принц остановился.

— Откуда ты знаешь про ключ?

Плохой вопрос.

Не потому, что ответа не было.

Потому что ответов было слишком много, и каждый открывал дверь, которую пока лучше держать закрытой.

Каэль очень не любил, когда у старых архивов внезапно появлялись зубы.

— Из архивов теневой гвардии, — сказал он.

Ренан посмотрел на него с откровенным недоверием.

— Твои архивы обычно приходят с печатями, кровью и точной датой.

— Хорошие архивы надо воспитывать.

— Арден.

В голосе принца появилась сталь.

Ренан редко пользовался властью в разговоре с ним. Поэтому, когда пользовался, умные люди переставали шутить.

Каэль перестал.

— Если дело касается родовой магии, Морвена и давления на наследницу древнего дома, я хочу знать правду, — сказал Ренан.

— Правда пока без доказательств.

— Тогда найди доказательства.

— Уже начал.

Принц посмотрел на закрытую папку.

— Что собой представляет ключ?

Каэль коснулся письма Элианы двумя пальцами, будто бумага могла сама сдвинуться с места.

— Родовой артефакт. Не просто доступ к нижнему архиву. Право приказа внутри старых защит Вейров. Если верить описаниям, ключ подтверждает, что наследница действует по своей воле.

— А если ключ у другого человека?

— Другой человек может попытаться убедить магию, что говорит от её имени.

Ренан медленно выдохнул.

— Великолепно. Северяне даже семейные вещи делают так, чтобы ими можно было начать войну.

— Северяне делают вещи так, чтобы чужие не входили без спроса.

— И как, помогает?

Каэль посмотрел на письмо.

— Не всегда.

Некоторое время они молчали.

Потом Ренан сказал:

— Ты едешь к Вейрам.

Не вопрос.

Каэль всё равно ответил:

— Да.

— Официально?

— Нет.

— Я так и думал. Ты ведь понимаешь, что если командующий теневой гвардии тайно явится в северную резиденцию сразу после жалобы Элсмера, половина двора решит, что Адриан Вейр готовит заговор?

— Пусть вторая половина решит, что Элсмер в отчаянии. Мне подойдёт любой страх, если он заставит нужных людей нервничать.

— Ты невозможен.

— Зато полезен.

Ренан подошёл к столу и опёрся на него ладонью.

— Не начинай личную войну под видом службы.

Каэль поднял взгляд.

Вот она. Та самая фраза, к которой принц вёл последние десять минут.

— Тогда дай мне приказ.

— Какой?

— Проверить сведения о возможном давлении на наследницу рода Вейр, перехвате корреспонденции, незаконном вмешательстве в родовые активы и попытке использовать магический артефакт в интересах третьих лиц.

Ренан посмотрел на него почти с жалостью.

— Ты сам прекрасно сформулировал.

— Я берегу твоё время.

— Нет. Ты строишь мне лестницу, по которой я сам спущусь в твою проблему.