До моей смерти восемь лет (СИ), стр. 11

Я сделала шаг, но Адриан снова взял меня за руку. Уже осторожнее.

— Лекаря ко мне в кабинет, — бросил он одному из людей. — Грейвса — тоже. И пошлите отряд на южную просеку. Если люди Элсмера ещё там, привезти. Если сопротивляются…

Он не договорил.

Всадник кивнул так, будто всё понял. Мне тоже объяснения не требовались.

— Грейвс жив? — спросила я и тут же поняла, что сказала лишнее.

Адриан посмотрел на меня.

— А должен быть мёртв?

— В доме Элсмеров мне говорили, что он отошёл от дел.

— В доме Элсмеров, похоже, много говорили.

— Слишком много.

— Тогда здесь будешь слушать меньше. Смотреть больше.

Он повёл меня через ворота.

Во дворе пахло мокрым камнем, дымом и железом. У стен стояли люди. Слуги, стражники, конюхи, женщины в серых передниках. Они смотрели открыто. Без столичного притворства, без скользких улыбок, без привычки отводить глаза в нужную секунду.

Кто-то поклонился.

Кто-то перекрестился.

Одна пожилая женщина вдруг заплакала. Тихо, прикрыв рот ладонью.

Я не знала её.

Но она знала меня.

Или знала отца.

И от этого мне стало так неловко, будто я вернулась домой после долгой глупой ссоры и обнаружила, что меня всё это время ждали.

На верхней галерее мелькнуло белое крыло.

Я подняла голову.

Белый ворон сидел на каменном выступе над внутренней дверью. Тот самый или другой — не знаю. На клюве алела маленькая капля.

Адриан тоже увидел птицу.

Вот теперь его лицо изменилось по-настоящему.

— Когда он появился?

— У почтовой башни.

Он медленно повернул ко мне голову.

— И ты решила сказать об этом только сейчас?

— У нас была погоня.

— У Вейров всегда погоня, если они достаточно долго сидят без дела.

Рис за моей спиной снова неудачно кашлянул.

Адриан отпустил мою руку, но от ворона взгляда не отвёл.

— Что это значит? — спросила я.

Он помолчал.

— Дом признал тебя.

— Разве мог не признать?

— После пяти лет молчания? Мог.

Больно.

Очень.

И главное, возразить нечего. Я молчала пять лет. Не потому, что хотела предать. Не потому, что не скучала. Просто верила не тем. Только разве тем, кого бросили, от этого легче?

— Я думала, вы ненавидите меня, — сказала я.

— Я думал, ты выбрала их.

Мы стояли посреди двора. Вокруг люди, мокрый камень, запах дыма и прошлое, которое никто не убрал, не спрятал, не завесил шёлком, как делали в доме Элсмеров.

— Я ошиблась.

Адриан посмотрел на меня.

— Этого мало.

— Знаю.

— Ошибки не возвращают людей.

Перед глазами вспыхнула площадь. Томас с рассечённой бровью. Каэль, падающий на одно колено. Ливия с моим кулоном на шее. Мать, закрывшая глаза.

— Иногда возвращают, — тихо сказала я.

Адриан нахмурился.

— Что?

Я подняла взгляд.

— Ничего.

Он не поверил. По лицу видно было, что не поверил ни на медяк. Но при всех спрашивать не стал.

— Внутрь, — сказал он. — Ты едва стоишь.

— Я могу идти сама.

— Верю. Но если упадёшь у ворот, слухи доберутся до столицы быстрее моего первого отряда. А я не люблю давать врагам радость бесплатно.

— Разумно.

— Я вообще редко говорю глупости.

— Только когда называете мой план глупостью?

Кто-то из людей снова кашлянул. Кажется, во дворе у северных Вейров внезапно началась эпидемия кашля.

Адриан посмотрел на меня сбоку.

— Ты дерзишь, потому что ранена, или по характеру?

Я подумала.

— Сегодня трудно отделить одно от другого.

Он почти улыбнулся.

Почти.

И почему-то от этого «почти» у меня защипало в носу сильнее, чем от всей дороги.

Я пошла рядом с ним.

Не за ним.

Рядом.

Странное чувство. В доме Элсмеров рядом со мной всегда кто-то шёл чуть впереди: Рован, чтобы вести; мать, чтобы выглядеть нежной; Кассиан, чтобы все видели, кому я принадлежу.

А тут дядя просто шёл рядом. Суровый, недовольный, явно не склонный гладить меня по голове и говорить, что всё будет хорошо.

И мне от этого было спокойнее, чем от всех ласковых слов прошлой жизни.

У дверей он остановился.

— Элиана.

Я вздрогнула.

Сколько лет никто из родных не произносил моё имя без скрытого упрёка или требования?

— Да?

Адриан смотрел прямо. Так, будто каждое слово приходилось вынимать из камня.

— Если просишь защиты дома Вейр, получишь её. Но запомни: здесь тебя не будут жалеть.

Я вспомнила мать, которая жалела в основном себя. Рована, который жалел меня голосом человека, уже выбравшего палача. Кассиана, который жалел честь рода Морвенов больше жизни жены.

— Хорошо.

— Здесь тебя будут учить выживать.

Я коснулась кулона.

Белый ворон над дверью расправил крылья.

— Тогда я приехала по адресу.

Адриан открыл дверь.

Северный дом Вейров встретил меня не теплом, не лаской и не обещанием, что теперь всё станет легко.

Камень. Оружие. Дым из камина. Чужие взгляды. Правда, которая уже ждала в коридорах и наверняка собиралась ударить первой.

Я вдруг поняла: в первой жизни я училась умирать достойно.

Во второй придётся учиться жить опасно.

И почему-то второй вариант мне нравился больше.

Лекарь оказался сухим стариком с руками ледянее воды на постоялом дворе. Он осмотрел ладонь, покачал головой и сказал:

— Границу тянуть без подготовки. Молодёжь всегда думает, что кровь бесконечная.

— Я не думала, — честно ответила я. — Я спасалась.

— Одно другому не мешает.

Адриан стоял у окна кабинета и молчал. Очень выразительно молчал. Думаю, если бы молчанием можно было читать нотации, я бы уже сидела красная как маков цвет.

Лекарь смазал рану пахучей мазью, от которой я едва не подпрыгнула.

— Ой!

— Болит? — спросил он без малейшего сочувствия.

— Нет, я просто решила поддержать разговор.

Рис, стоявший у двери, прыснул.

Адриан даже не обернулся.

— Рис, выйди.

Мальчишка сразу посерьёзнел.

— Да, милорд.

Он вышел, но я была почти уверена, что остановился за дверью. Потому что сама на его месте сделала бы то же самое.

Лекарь перевязал ладонь и ткнул пальцем в мою сторону.

— Три дня не использовать родовую магию.

Я посмотрела на Адриана.

— А если придётся?

— Тогда сначала подумай, — сказал лекарь. — Хотя по лицам Вейров я вижу, что совет бесполезный.

И ушёл.

Я посмотрела ему вслед.

— Он всегда такой приятный?

— Нет, — сказал Адриан. — Сегодня старался.

Я не выдержала и всё-таки улыбнулась.

Кабинет у дяди был совсем не похож на кабинет Рована. У Рована всё стояло ради впечатления: блестящие чернильницы, идеально подобранные книги, кресла для важных гостей. Здесь книги торчали неровно, на столе лежали карты, две чашки с остывшим кофе и кинжал поверх каких-то счетов.

Человек, который работает, а не изображает власть.

Через два часа в кабинет вошёл поверенный Грейвс.

Я узнала его по имени раньше, чем по лицу. Высокий, худой, с острым носом, внимательными глазами и папками в руках. Живой. Совсем не умерший от лихорадки, как в той жизни, которую я помнила.

Мне стало так странно, что я едва не встала.

Он поклонился.

— Леди Вейр.

— Мастер Грейвс.

— Рад, что письмо наконец дошло.

Вот и всё. Простая фраза. Без обвинений. Без «где же вы были раньше». Без попытки сделать мне больно.

От этого стало только хуже.

— Я тоже, — сказала я. — Поздно, но рада.

Грейвс разложил передо мной семь запечатанных папок.

Семь.

Мне уже не нравилось это число.

— Если вы готовы узнать, сколько у вас украли, начнём с имени первого вора.

Я посмотрела на дядю.

Адриан сел напротив и сложил руки на груди.

— Я предупреждал. Правда редко приходит одна.

— Да уж, — пробормотала я. — Обычно она приходит с папками.