Влюбить дракона! С гарантией… (СИ), стр. 39

— Поем здесь, Роксана, — отказался я уходить. — И ты садись со мной.

— Мы же муж и жена и нам положено есть вместе? — пошутила в ответ Роксана.

— Совершенно верно. Посидим, пообедаем по-семейному. Заодно поговорим о том, что случилось в лаборатории…

Глава 57

Роксана Валейская, теперь Лагосская, принцесса

Мы с принцем сидели за столом друг напротив друга, как настоящие муж и жена. И это было так странно и неправильно: где я, скромная баронесса и нелепая жена, и где он, второй принц огромной страны? Где роскошные королевские застолья и эта скромная кухня с немудрящей едой?

От этих мыслей я чувствовала дурацкую неловкость, смущение и скованность. Вяло ковырялась в своей тарелке и удивлялась, почему моя злость на сидящего напротив мужчину так быстро прошла, сменившись другими чувствами?

Ведь ещё вчера я его люто ненавидела, а сегодня по-прежнему ненавижу, но… уже не так сильно. Вернее, совсем слегка… Капельку… Возможно, это произошло из-за рассказа фафлика, что принц сутки не отходил от меня, выхаживая, когда я была в жару и беспамятстве?

Или в этом виновато произошедшее в лаборатории, когда я чувствовала ответственность за умирающего принца и странную к нему жалость? Ведь, получается, он проклят, как сказал Кусарик? Или нет? Заговаривать об этом первой я не решалась — захочет, расскажет. А нет, так и не надо, хотя узнать очень хотелось!

Дав себе обещание, больше никогда не садиться с Его Высочеством за один стол, я постаралась побороть дурацкое смущение и сосредоточилась на еде. Но всё равно украдкой поглядывала на принца, гадая, нравится ли ему приготовленное? Хотя бы просто съедобно? Он ведь привык к изыскам, а это всего лишь скромная похлёбка в простой посуде. Гадала и задавалась вопросом, почему это стало волновать меня именно сегодня?

Скорее всего, Его Высочеству тоже было неуютно со мной рядом, потому что он ел молча, сосредоточенно, не поднимая глаз от тарелки. А мне почему-то мне вспомнился папа…

Он обожал небольшую кухню в нашем доме. Частенько ворчал, что в столовой дует и пол холодный, а на кухне уютно и пахнет счастьем, поэтому надо как можно чаще есть именно там.

Мама сердилась на него, говорила, что негоже аристократу даже заглядывать в такое место. Но иногда, если она уезжала с визитами, мы с папой и Амели уютно устраивались на кухне за больши́м дубовым столом возле очага. Ели то, что нам подавала кухарка Мэлли, хохотали и болтали обо всём на свете. Какие же счастливые были времена, жаль, что я не ценила их тогда…

Принц проглотил последнюю ложку похлёбки и отодвинул тарелку.

— Прошу прощения, — пробормотала я, — это всё, что могу предложить вам из еды. Готовить я, если честно, не особо мастерица.

Он посмотрел на меня с лёгким удивлением.

— Почему ты извиняешься, Роксана? Кстати, давно хочу спросить, где ты научилась готовить? Обычно аристократки этим не занимаются.

Я печально улыбнулась.

— После смерти родителей почти все наши слуги разбежались, прихватив с собой всё, что плохо лежало. В доме остались я, моя сестра, старая нянька Гвена и конюх, который слишком любил наших лошадей, чтобы бросить их.

И так как прислуги больше не было, нам с сестрой и нянькой пришлось самим заправлять постели, мыть полы, и мести двор. Ещё пришлось научиться стирать, гладить и готовить. Моя магия помогала нам, конечно, так что эта работа оказалась не… смертельно тяжёлой.

— Такая работа кажется не смертельно тяжёлой, когда выбора нет, — уголки губ принца дёрнулись в усмешке.

— Выбор у нас был: отправиться в приют для сирот, или постараться как-то выжить в своём доме. Мы выбрали второе, — ответила я и вскочила, чтобы налить травяного чаю.

— Простите, но на десерт ничего нет, — повинилась, чувствуя, как вспыхивает лицо под внимательным взглядом тёмных мужских глаз.

В ответ принц нахмурился, отодвинул чашку. Встал из-за стола и, не сказав ни слова, вышел из кухни. Я застыла на месте, с оторопью глядя ему вслед. Ну конечно, их милость недовольны отсутствием привычного рациона! Роксана, чему ты удивляешься, забыла, с кем имеешь дело?

Молча принялась собирать со стола посуду. Свалила её в раковину, начала мыть, и тут за спиной раздались шаги. Я обернулась и удивлённо округлила глаза.

Принц вернулся, держа в руках изящную картонную коробочку. Сбоку на ней красовалось название кондитерской, о которой не слышали разве что чайки над морем. Да об этой кондитерской ходили легенды! Все, кто там побывал, говорили, что в ней безумно вкусно, восхитительно красиво и ужасающе дорого…

Поставив коробочку на стол, принц как ни в чём не бывало, сообщил:

— Совсем забыл, что утром привезли мой заказ. Оставил в холле и не вспомнил, пока ты не сказала про десерт.

Я смотрела то на него, то на коробку.

— Вы… заказали пирожные? Для себя? — наконец выдавила. — Но почему же не съели?

В обычно непроницаемых глазах принца мелькнула какая-то мальчишеская растерянность.

— Заказал для тебя. Хотел порадовать, когда ты придёшь в себя после обморока…

— Вы… порадовали! — ойкнула я, прижав ладони к горящим щекам. — Ещё как порадовали! Я столько слышала о кондитерской мадам Бовур, но никогда там не бывала и, конечно, не пробовала её пирожные!

— Ну вот, теперь попробуешь. Можем завтра зайти туда, выпить кофе и попробовать ещё что-то из их ассортимента. Ты ведь помнишь, что мы завтра едем в столицу?

Я кивнула и пока дрожащими руками раскладывала по тарелкам изумительно красивые, будто драгоценности, пирожные, в голове родилась крамольная мысль: может, он не так ужасен, этот принц? Даже несмотря на то, что считает меня уродиной? Но тут же строго одёрнула себя — Роксана, нельзя растекаться из-за парочки эклеров! У нас просто короткое перемирие, не более того!

В ставшей неожиданно уютной тишине мы принялись пить чай и есть пирожные. Вернее, их ела я, потому что принц с улыбкой сообщил, что не ест сладкое и вся эта вкуснятина только моя.

Конечно, отказываться я не стала! Только положила один эклер на тарелку и отнесла в кладовую. Поставила на пол у стены и осторожно позвала:

— Фамор, угощайся, пожалуйста.

Когда в углу зашевелилась расплывчатая тень, я вышла, тихонько прикрыв за собой дверь. Вернулась к столу и глядя принцу в глаза, спросила:

— Вы прокляты, да?

Несколько секунд принц молчал. Потом сделал несколько глотков чая, отставил чашку и спокойно произнёс:

— Совершенно верно. Это случилось три года назад, после смерти моего кузена — родовое проклятье сменило… носителя. Из-за этого я отказался жениться на Ингире Левс. Именно поэтому не могу быть и твоим мужем, Роксана. Если через год я ещё буду жив, мы с тобой разведёмся и я дам тебе хорошее приданое. Если же умру, ты станешь богатой вдовой.

В любом случае через год ты сможешь выбрать себе мужа по вкусу. Даже сына Бардольских — денег у тебя будет столько, что эта семья спокойно закроет глаза на твою запятнанную репутацию и брак с другим мужчиной.

— Тем более, если это будет брак с принцем… — горько усмехнулась я, вспомнив про предательство Филиппа.

— Тем более с принцем, ты права. Именно поэтому я не буду скрывать наш брак ни от кого. Когда о нём станет известно, никто не посмеет косо посмотреть на тебя или обвинить в незаконном происхождении, — спокойно ответил принц.

— Вы прочитали письмо Филиппа⁈ — ахнула я.

— Не я… Письмо выпало из твоей руки, когда ты вчера ворвалась в библиотеку. Мой отец поднял его и прочитал, потом пересказал мне содержание.

Я молчала, приходя в себя от осознания, что мою постыдную тайну узнал кто-то ещё… И кто⁈ Король и принц! Кусая губы и смаргивая подступающие слёзы, смотрела в пол, а потом спросила:

— Вы презираете меня, да, Ваше Высочество? Именно поэтому назвали уродиной и сказали, что никогда не женились бы на такой, как я?

Глава 58

— Вы презираете меня, да, Ваше Высочество? Именно поэтому назвали уродиной и сказали, что никогда не женились бы на такой, как я? — произнесла я дрожащими от обиды губами.