Влюбить дракона! С гарантией… (СИ), стр. 38
— Да не жилец он — видишь, как его накрыло. Проклятье на нём похлеще, чем у Адельки твоей было, — Кусарик с моего плеча перепрыгнул на тело на полу и пробежался по нему. — А нет, дышит ещё. Но это ненадолго… Уходить нам надо…
В глубине подвала раздался новый взрыв, ещё громче предыдущего, и я дёрнулась от страха. Плохо понимая, что делаю, схватила лежащее на полу чудовище за лапу и потрясла.
— Принц, вставайте…
Конечно, он не ответил, даже не шелохнулся. Кашляя и задыхаясь, я просунула руки ему под спину. Зацепила за подмышки, удивляясь, что на ощупь его кожа не кажется ни шершавой, ни склизкой, и потянула в сторону двери.
— Роксанка, ты что делаешь? — заволновался Кусарик, в панике бегая по груди принца.
— Тащу… — прохрипела я, делая отчаянный рывок, в попытке сдвинуть тяжёлое, словно камень, тело.
— Бросай его, сама спасайся, — заголосил фафлик, соскакивая на пол.
— Не могу! — выдохнула я, делая новый рывок и сдвигая принца на несколько сантиметров.
— Ой, дура-а-а! — Кусарик продолжал голосить. — Бросай и беги!
— Нет… — новое усилие, и тяжёлое тело проползло ещё немного. Через плечо я оглянулась на дверь — как же до неё далеко! А голова кружилась всё сильнее, перед глазами плыло, и кашель продолжал выворачивать меня наизнанку.
Постанывая от напряжения я протащила принца ещё полметра и без сил шлёпнулась на попу. Не особо надеясь на успех, попыталась сотворить бытовое заклинание очистки воздуха: слабенькое и единственное, которое знала.
— Престо нуадо! — выдохнула и сделала нужный пас.
— Кренесдо… — завершила заклинание, и тут произошло странное…
Воздух вокруг нас, к этому моменту ставший совсем чёрным, вдруг начал светлеть и свежеть. Я судорожно втянула его в себя и одновременно с этим Кусарик выгнул спину и мелко затрясся. Пушистая шёрстка вздыбилась, по ней пробежали синие вспышки и передние лапы зверька начали быстро удлиняться. На десять сантиметров… на полметра… на метр… на два… Когда они окончательно стали похожи на канаты, фафлик снова встряхнулся, и лапы-верёвки оплели лежащее на полу тело. Сквозь чуть поредевший дым я с изумлением смотрела, как маленький Кусарик потащил к двери огромное тело.
— Роксанка, рот закрой и ползи к выходу — твоего колдовства надолго не хватит, скоро опять задыхаться начнёшь, — скомандовал мне фафлик и в этот момент в глубине подвала опять рвануло, ещё страшнее, чем в предыдущие разы. Да что же там происходит⁈ Какой опыт принц проводил, что сам присмерти, а замок того и гляди развалится⁈ Сейчас стены рухнут и погребут меня под собой, если срочно не выберусь отсюда!
Подбодренная этой страшной перспективой я упёрлась руками в пол, попыталась подняться и тут из-за дымовой завесы ко мне протянулась длинная волосатая лапа. Та самая!
Издав хриплый крик, я перевалилась на живот, и, скуля от ужаса, поползла к двери в надежде спастись. Тщетно — лапа уже добралась до меня. Обхватила меня за талию, точно, как того мужчину в моём сне за горло. Рывком подняла меня в воздух, и в следующее мгновение я оказалась у двери. Лапа бережно опустила меня на пол, и толчком под попу выпихнула в коридор. Затем подхватила принца, и они на пару с Кусариком вытащили его в коридор, уложив на пол рядом со мной.
Сделав это, лохматая лапа втянулась обратно в подвал, дверь захлопнулась и за ней прозвучал очередной взрыв.
Глава 56
Принц Эдвард
В себя я пришёл в коридоре возле входа в лабораторию. Каменный пол неприятно холодил обнажённую спину — одежда, естественно, разлетелась в клочья. Никакая ткань не выдержит таких трансформаций тела, какие происходят во время приступа. На этот случай у меня в лаборатории всегда лежит запасной комплект одежды, но сегодня воспользоваться им я не смог.
Только как я очутился в коридоре, если меня накрыло в лаборатории? Теряя сознание, был уверен, что на этом моя жизнь и закончится — слишком мощный выброс магической энергии случился. Ещё показалось, что видел там Роксану как раз перед тем, как потерять сознание. Думал, начались предсмертные галлюцинации.
Сбоку от меня послышался шорох и тихое сопение. Я с трудом повернул голову, чувствуя, как замирает сердце в груди.
На холодном камне, прислонившись спиной к стене, сидела Роксана и дремала. В следующее мгновение тёмные ресницы дрогнули, и она открыла глаза. Замерла, глядя мне в лицо, и несмело улыбнулась.
— Вы живы, Эдвард… Простите, вы живы, Ваше Высочество?
— Жив. И зови меня по имени, — прохрипел я, жадно рассматривая её испачканное сажей лицо и порванное в нескольких местах платье. — Значит, мне не померещилось. Ты была там в лаборатории…
— Мне нужно было поговорить с вами. Я подошла к двери и услышала взрыв, — начала объяснять она, старательно глядя мне в глаза и боясь опустить взгляд. Даже под слоем сажи было видно, как покраснели её точеные скулы — опять я оказался перед ней голым.
Усмехнувшись про себя, опёрся руками о пол и попытался сесть.
— Лежите! Вам ещё нельзя вставать. Наверняка нельзя! — всполошилась Роксана и попыталась остановить моё движение, но тут же отдёрнула руки. Ещё больше покраснела и, отведя взгляд, промямлила:
— Хотя вам, наверное, холодно лежать… голым. Простынете ещё…
— Всего лишь неприятно, и я не простыну. Но все же хочу одеться, чтоб не смущать тебя, — ответил я и пошутил. — Хотя мы ведь муж и жена, значит, ты вполне можешь смотреть на меня голого.
Щёки Роксаны запылали пуще прежнего. Глядя в стенку, она упрямо покачала головой.
— У нас брак всего на год. Я не буду на вас смотреть. На голого не буду. Давайте принесу вам одежду? Я бы сразу сходила за ней, когда вы вернули себе человеческий облик, но у меня не было сил.
— Значит, это ты меня спасла, Роксана Валейская, маленькая отважная баронесса? Я обязан тебе жизнью.
— Ничего не обязаны. Мне помог Кусарик и… Фамор. Наверное, это был Фамор, но я не уверена.
— Волосатый парень с длинными руками? Выглядит ещё страшнее, чем я недавно? — я усмехнулся, продолжая сидеть, в чём мать родила и глядя на повёрнутую ко мне девичью щеку и маленькое пылающее ушко. — Удивительно. Обычно Фамор не особо дружелюбен. Уверен, он спасал не меня, а тебя — ты ведь не ушла бы из горящей лаборатории, не вытащив из неё и меня, правда?
Она ничего не ответила, только бросила на мое лицо быстрый взгляд и снова отвернулась. Но я и так знал — она бы не оставила меня умирать в пожаре. Отваги, доброты и мужества маленькой баронессе не занимать.
С трудом, опираясь на пол, я встал. Наклонился над Роксаной, подхватил её подмышки и поставил на ноги.
— Тебе тоже не стоит сидеть на полу — простынешь. Скажи, обед уже готов?
— У меня же похлебка на печи стоит! — ахнула она и ринулась прочь. Заворачивая за угол коридора, все-таки бросила на меня взгляд, быстрый и любопытный. Пискнула: — Ой! Через полчаса приходите обедать! — и умчалась.
Посмеиваясь над ее смущением, я открыл дверь в подвал. Прошёл по покрытому копотью полу до своего раскуроченного лабораторного стола — мда, восстановлению не подлежит. Так же как реактивы и заготовки под артефакты, хранившиеся в ящике рядом. Да и фулл с ними. Главное, я жив, а значит, меня ещё есть надежда.
В своей комнате, до сих пор хранящей нежный запах Роксаны, я вымылся и надел чистую одежду. Долго рассматривал своё лицо в зеркале, спрашивая себя, сколько мне осталось? Год? Два? Или пятнадцать, как было у моего кузена? Никто не знает…
В кухне, которую я утром оставил ужасающе грязной, царила чистота и одуряюще вкусно пахло. Роксана в кружевном переднике суетилась у печи: резала овощи и хлеб, одновременно что-то помешивая в пузатой кастрюльке. Услышав мои шаги, обернулась.
— Вы представляете, ничего не подгорело и не убежало! Удивительно моя магия сегодня работает…
— Да? — спросил я, садясь за стол. — Что с ней?
— Ой, знаете, её словно больше стало, и она как-то… поумнела, что ли. Например, огонь в печи сам уменьшился так, чтобы только подогревать похлебку, когда она была готова. И там, в лаборатории, у меня вдруг получилось заклинание очистки воздуха, хотя до этого никогда не получалось! А ещё… — она осеклась, заметив, что я пристально смотрю на неё. Смущённо пробормотала. — Простите, болтаю здесь, а вы же голодный. Идите в столовую, сейчас я вам накрою.